Умысел в гражданском праве

Бесплатная консультация юриста по телефону Дорогие читатели! Наши статьи рассказывают о типовых способах решения юридических вопросов, но каждый случай носит уникальный характер. Если вы хотите узнать, как решить именно Вашу проблему — обращайтесь в форму онлайн-консультанта справа или звоните по телефону Москва и МО
+7 499 938 62 89 Санкт-Петербург и ЛО
+7-812-425-13-17

Формы и виды вины

Долгое время наука уголовного права не имела единообразного понимания вины. Возможность множественного толкования данного понятия приводила к необъективному судопроизводству, не всегда обоснованному привлечению к ответственности. Но со временем российская теория уголовного права выработала единое мнение по понятию и содержанию вины, которое нашло официальное применение в УК РФ.

Ст. 24 УК РФ определяет две формы вины: умысел и неосторожность – иных форм не существует. В основе такого деления лежит волевой принцип т.е. то как происходит преступление на уровне человеческой психики. По сути вина – это отношение индивида к своим действиям и их последствиям.

Закрепление форм вины в российском уголовном кодексе обеспечивает деление всех преступлений на умышленные и по неосторожности.

К умышленным относятся действия, противоправность которых осознаются лицом, их осуществляющих. Кроме того, данное лицо осознает опасность последствий таких действий. Умысел может быть: прямым и косвенным. При прямом умысле лицо осознает результат своих противоправных действий и желает его наступления. Это может быть причинение легкого вреда здоровью, тяжкого или убийство. Например, гражданин К. производит выстрел в упор в голову гражданина В. и убивает его. К. осознавал, что его действия приведут к смерти В. и желал этого.

Косвенный же умысел характеризуется тем, что лицо осознает негативные последствия своих действий, не желает, но допускает их. Например, гражданин Г. бросает в гражданина Ш. кирпич, который попав в голову, причиняет смертельную травму. Г. не желал смерти Ш., но допускал такую возможность нанося ему ранение.

К преступлениям по неосторожности относят все правонарушения, которые совершены без желания создания противоправного деяния, либо без осознания того, что действия носят опасный для общества характер.

Вина в форме неосторожности может быть выражена в двух видах: легкомыслие и небрежность. Под легкомыслием понимается поведение лица, которое знало о возможных негативных последствиях, но надеялось каким-либо образом их избежать. Например, гражданин Н. находясь на охоте, решил привлечь к себе внимание товарища и произвел выстрел в кусты, в результате чего его товарищ был убит. Н. знал, что товарищ в этих кустах. Выстрелив туда, он может попасть в него, но гражданин надеялся, что этого не произойдет.

Под небрежностью понимается совершение действий, а чаще бездействий, которые приводят к негативным последствием, виновное лицо знало о возможности их наступление, но считало, что они не наступят. Например, начальник цеха К. проигнорировал требования охраны труда и в начале смены не проверил готовность цеха к работе, в частности на степень освещенности. Пришедший на смену токарь П. включил станок, но из-за плохого освещения наклонился ближе к детали, зацепился рукавом о вращающийся элемент, и его затянуло в станок. От полученных травм П. скончался на месте. В действиях К. усматривается вина в форме небрежности, выразившейся в пренебрежении своими должностными обязанностями в части охраны труда.

Формы и виды вины имеют решающее значение при определении того или иного состава преступления. В теории уголовного права нет преступлений без вины, т.к. эта категория является одним из обязательных элементов состава преступления, образующего субъективную сторону преступления.

Судебная практика по ст. 24 УК РФ

Понятие вины в УК РФ имеет большое практическое значение. На основе подхода изложенного в ст. 24 строится работа следственных органов по раскрытию преступлений, а также весь процесс уголовного судопроизводства. Одним из главных предметов доказывания, как на стадии предварительного следствия, так и в ходе рассмотрения дела в суде является определение формы и вида вины, а также её наличие в действиях обвиняемого. При отсутствии доказательств виновности лицо не может быть приговорено к уголовному наказанию, т.к. в таком случае в его действиях нет состава преступления.

Значительную роль в практике применения имеет правильность определения, что лежит в основе деяния: умысел или неосторожность.

Многие преступления могут быть совершены с любой из этих форм вины, всё зависит от конкретной ситуации. Например, убийство по неосторожности или умышленное.

Кроме того, нередко на практике бывают ситуации, когда в действиях лица усматривается две формы вины. К примеру, лицо по неосторожности причиняет вред здоровью другого человека, но осознавая последствия, принимает решение его убить, либо сознательно оставляет его без помощи.

В подобных ситуациях необходимо проводить отделение вины по каждому из действий и только после этого виновное лицо может быть привлечено к ответственности по совокупности совершенных преступлений.

От характера вины зависит и наказание, так за неумышленные преступления предусмотрены более мягкие санкции, чем за умышленные. Здесь реализуется принцип справедливости наказания. Безусловно, что лицо, имеющее умысел на совершение противоправных действий, должно нести большую степень ответственности, чем лицо, совершившее преступление в результате неосторожного поведения.

Комментарий к ст. 24 УК РФ

Бесплатная консультация юриста по телефону Дорогие читатели! Наши статьи рассказывают о типовых способах решения юридических вопросов, но каждый случай носит уникальный характер. Если вы хотите узнать, как решить именно Вашу проблему — обращайтесь в форму онлайн-консультанта справа или звоните по телефону Москва и МО
+7 499 938 62 89 Санкт-Петербург и ЛО
+7-812-425-13-17

Понятие вины в теории уголовного права является системообразующим. На его основе строится определение понятия преступления, его состав. Будучи обязательным элементом субъективной стороны преступления, вина определяет правовые последствия совершения действий, наказание за которые предусмотрены УК РФ.

Формы вины в отечественном уголовном праве служат основой для градации всех противоправных деяний, предусматривающих уголовные санкции, а также позволяют дифференцировать преступления по степени общественной опасности. Таким образом, вина лежит в основе определения наказания.

Большинство современных изданий УК РФ с комментариями статьи 24, подчеркивают важность закрепления принципа виновности в уголовном праве как основного для привлечения лица к ответственности. Значению вины в отечественном уголовном праве уделялось всегда большое внимание, но только в действующем УК это понятие получило официальное толкование. Кстати, это же понимание форм и видов вины используется и в Кодексе об административных правонарушениях РФ.

Данное понятие применяется и в Конституции РФ, где определено, что для признания человека виновным в преступлении необходимо доказать его вину.

Виновность же подтверждается только приговором суда. Без толкования понятия вины невозможна и реализация принципа презумпции невиновности. Поэтому, правовая категория «вина», закрепленная в уголовном праве – основа для соблюдения одного из конституционных принципов по защите прав и свобод гражданина.

М. Дмитрий Николаевич

Бесплатная консультация юриста по телефону Дорогие читатели! Наши статьи рассказывают о типовых способах решения юридических вопросов, но каждый случай носит уникальный характер. Если вы хотите узнать, как решить именно Вашу проблему — обращайтесь в форму онлайн-консультанта справа или звоните по телефону Москва и МО
+7 499 938 62 89 Санкт-Петербург и ЛО

Вина в гражданском праве является субъективным условием гражданско-правовой ответственности и определяется как психическое отношение субъекта к своему противоправному поведению, в котором проявляется степень его пренебрежения интересами контрагента или общества.

Понятие вины применимо как к гражданам, так и к юридическим лицам. Вина юридических лиц проявляется через виновное поведение их работников и исходит из способности юридического лица в лице его органа (руководителя) предвидеть противоправные действия своих работников и своими действиями предотвращать их или пресекать.

В гражданском праве различают две формы вины — умысел и неосторожность (простая и грубая).

Умысел имеет место тогда, когда поведение лица сознательно направлено на нарушение обязательства.

При вине в форме неосторожности в поведении лица отсутствуют элементы намеренности: оно не направлено на сознательное совершение нарушения обязательства, однако в нем отсутствует необходимая для надлежащего исполнения обязательства заботливость и осмотрительность.

Отсутствие вины доказывается лицом, нарушившим обязательство. Таким образом, правонарушитель должен доказывать:

— какие меры он принял для надлежащего исполнения обязательства;

— какую степень заботливости и осмотрительности он проявил.

Отсутствие вины правонарушителя освобождает его от гражданско-правовой ответственности по общему правилу, из которого имеются весьма многочисленные исключения. В случаях, установленных законом или прямо предусмотренных договором, ответственность в гражданском праве может применяться и независимо от вины нарушителя, в том числе и при ее отсутствии. Так, в соответствии с п. 3 ст. 401 ГК в обязательствах, возникающих при осуществлении предпринимательской деятельности, сторона, не исполнившая лежащую на ней обязанность должным образом, несет имущественную ответственность перед контрагентом не только при наличии своей вины в возникновении убытков, но и при их появлении в результате случайных обстоятельств (если только иное, т.е. ответственность по принципу вины, прямо не установлено законом или договором).

В частности, не имеют значения ее ссылки на отсутствие на рынке необходимых товаров, отсутствие денежных средств для возврата долга, вину контрагентов, не исполнивших обязательства перед нарушителем, и т.д. Таким образом, индивидуальные предприниматели и коммерческие организации как профессиональные участники имущественного оборота по общему правилу несут друг перед другом ответственность не только за виновное, но и за случайное неисполнение договорных обязанностей. На таких же принципах основывается ответственность услугодателей перед гражданами-потребителями (ст. 1095, 1098 ГК).

Всякий должник, допустивший просрочку в исполнении своих обязанностей, отвечает не только за причиненные этим убытки, но и за случайно наступившую во время просрочки невозможность исполнения (п. 1 ст. 405 ГК). Независимо от вины причинителя в соответствии со ст. 1070 ГК подлежит возмещению вред, причиненный гражданину незаконными действиями правоохранительных органов, и вред, причиненный лицу деятельностью, которая создает повышенную опасность для окружающих (источником повышенной опасности) (ст. 1079 ГК), а во многих случаях также моральный вред (ст. 1100 ГК).

Ответственность, не зависящая от вины правонарушителя, возможна как в договорных, так и во внедоговорных отношениях. Она известна и зарубежным правопорядкам, и международному коммерческому обороту. Такая ответственность охватывает ситуации случайного причинения вреда или убытков. Случай (казус) в гражданском праве представляет собой событие, которое могло бы быть, но не было предотвращено ответственным за это лицом лишь потому, что его невозможно было предвидеть и предотвратить ввиду внезапности наступления.

Например, ставший неожиданно перебегать дорогу пешеход попал под автомобиль, поскольку водитель, соблюдавший все правила движения, не успел затормозить. Вины водителя автомобиля в причинении вреда пешеходу нет, а имущественная ответственность владельца автотранспортного средства как источника повышенной опасности наступит (если только в поведении потерпевшего суд не установит умысла или грубой неосторожности).

Ответственность, не зависящая от вины, не означает абсолютную, безграничную ответственность причинителя вреда или убытков. И в таких ситуациях причинитель подлежит освобождению от ответственности за них при наличии умысла потерпевшего (решившего, например, покончить жизнь самоубийством) или действия непреодолимой силы.

Непреодолимую силу (в договорных отношениях нередко именуемую форс-мажором от лат. vis maior — высшая, природная сила) закон определяет как чрезвычайное и непредотвратимое приданных условиях обстоятельство (пп. 1 п. 1 ст. 202, п. 3 ст. 401 ГК), Это — событие, которое невозможно предотвратить имеющимися в данный момент средствами, даже если его и можно было бы предвидеть, в частности стихийные бедствия, народные волнения и т.п.

Важно, однако, чтобы такое событие отвечало обоим признакам непреодолимой силы, т.е. было не только объективно непредотвратимым в конкретной ситуации, но и неожиданным (чрезвычайным). Нельзя, например, считать форс-мажором ежегодный разлив реки или ежегодно выпадающие в виде дождя или снега осадки, если они, не отличаются необычным масштабом. Не является форс-мажором причинивший убытки пожар, если будет установлено, что сгоревший объект не был оснащен необходимыми средствами пожаротушения, а обслуживавшие его работники не были обучены действиям по сигналу пожарной тревоги.

При причинении имущественного вреда непреодолимой силой в действиях привлекаемого к ответственности лица отсутствует не только вина, но и причинная связь между его поведением и возникшими убытками. Поэтому и его ответственность в таких случаях исключается.

В целях особой, повышенной охраны имущественных интересов потерпевших закон в порядке исключения устанавливает ответственность и за результат воздействия непреодолимой силы. Согласно п. 4 ст. 14 Закона о защите прав потребителей изготовитель (исполнитель) несет ответственность за вред, причиненный жизни, здоровью или имуществу потребителя в связи с использованием материалов, оборудования, инструментов и иных средств, необходимых для производства товаров (выполнения работ, оказания услуг), независимо от того, позволял ли существующий уровень научно-технических знаний выявить их особые вредоносные свойства или нет. Следовательно, от ответственности за вред, причиненный потребителю такими техническими средствами, услугодатель не сможет освободиться ни при каких условиях.

В теоретической литературе иногда указывается, что случаи ответственности независимо от вины в действительности представляют собой специально предусмотренную законом обязанность возмещения вреда и не являются ответственностью, ибо юридическая ответственность не может быть безвиновной, теряющей свои стимулирующую и предупредительно-воспитательную функции. Другие ученые утверждают, что субъективным основанием гражданско-правовой ответственности может быть не только вина, но и риск — осознанное лицом, например владельцем источника повышенной опасности, представление о возможных отрицательных имущественных последствиях риска собственных правомерных действий. При таком подходе риск, по сути, рассматривается как минимальная степень вины, а сама вина становится частным случаем риска.

Не говоря уже о том, что закон прямо называет рассматриваемые случаи ответственностью, следует учитывать и специфику регулируемых гражданским правом товарно-денежных отношений, обусловившую господство компенсаторно-восстановительной функции имущественной ответственности. Поэтому большинство юристов рассматривают случаи безвиновной (объективной) ответственности именно как ответственность, специально установленную гражданским законом. Такой подход, признающий возможность исключения из принципа виновной ответственности, получил наименование теории «виновного начала с исключениями».

Ответственность, наступающую независимо от вины, не следует смешивать с ответственностью за действия третьих лиц (ст. 403 ГК). Такова, например, субсидиарная ответственность лица, отвечающего дополнительно с другим лицом (правонарушителем) в силу правила п. 1 ст. 399 ГК. Условием ее наступления может являться вина нарушителя, но не требуется ни вина, ни другие условия ответственности в действиях субсидиарно отвечающего лица.

Если закон и устанавливает требование наличия вины в действиях субсидиарно ответственных лиц (во внедоговорных отношениях), то речь идет об их вине не в причинении вреда, а в недолжном осуществлении предусмотренных законом обязанностей по воспитанию несовершеннолетних граждан-причинителей или по надзору за недееспособными гражданами (ст. 1074-1076 ГК) либо в даче юридическому лицу указаний, выполнение которых привело к его банкротству, препятствующему полному выполнению обязанностей перед всеми кредиторами (абз. 2 п. 3 ст. 56, абз. 3 п. 2 ст. 105 ГК). Такое поведение можно рассматривать как одно из условий возникновения вреда или убытков, но не как его причину. Поэтому ответственность за действия третьих лиц наступает при наличии условий ответственности в действиях этих лиц-причинителей, но не в действиях тех, кто несет эту ответственность в силу закона или договора.

Понятие и сущность юридического лица

Теория фикции получила наибольшее развитие в германской цивилистической литературе XIX века. Наиболее видными ее представителями являются крупнейшие немецкие цивилисты того времени Фридрих Карл фон Савиньи (который считался бесспорным лидером всего европейского правоведения до середины XIX века) и Бернгард Виндшайд (один из главных создателей Германского гражданского уложения). Они считали юридическое лицо искусственным субъектом, созданным законом лишь для условной привязки к нему субъективных прав и обязанностей, которые в действительности либо принадлежат его участникам — конкретным физическим лицам, либо остаются «бессубъектными» .

В качестве фиктивного образования рассматривал юридическое лицо и Г.Ф. Шершеневич, который, однако, считал юридические фикции не мнимыми понятиями, а научными приемами познания, а юридическое лицо — «искусственным субъектом» оборота, созданным для достижения определенной цели. Аналогичных по существу взглядов придерживались Д.И. Мейер и А.М. Гуляев. Теория фикции (legal fiction) получила широкое распространение и в англо-американском праве. Здесь юридическое лицо (корпорация) также рассматривалось как «искусственное образование, невидимое, неосязаемое и существующее только с точки зрения закона», как было указано одним из председателей Верховного суда США Д. Маршаллом в решении по конкретному спору еще в начале XIX в.

В развитие этих взглядов была выдвинута теория целевого имущества, автором которой был Алоис Бринц. Он доказывал, что права и обязанности могут как принадлежать конкретному человеку (субъекту), так и служить лишь определенной цели (объекту). В этом втором случае субъект права вообще не требуется, так как его роль выполняет обособленное с этой целью имущество (в том числе отвечающее за долги, сделанные для достижения соответствующей цели). По традиции оно наделяется свойствами субъекта права, хотя на самом деле в этом нет необходимости, а потому не нужно и само понятие юридического лица. Во французской литературе весьма близкие по сути взгляды высказывались М. Планиолем . Последний считал, что юридическое лицо — это коллективное имущество, которое в качестве субъекта права является юридической фикцией, созданной для упрощения его использования.

Такой подход объяснял необходимость признания юридического лица государством в качестве субъекта права, а также целевой (специальный) характер его правоспособности. Но вместе с тем он допускал существование бессубъектных правоотношений (прав и обязанностей) и исключал наличие у такого субъекта собственной воли и интересов, а это, в свою очередь, затрудняло объяснение самостоятельного характера его действий и ответственности за них.

Другим вариантом развития теории фикций стала теория интереса, выдвинутая крупнейшим германским ученым-юристом Рудольфом фон Иерингом. Он считал, что права и обязанности юридического лица в действительности принадлежат тем реальным физическим лицам, которые фактически используют общее имущество и получают от него выгоды (дестинаторам). Их общий интерес и олицетворяет юридическое лицо. С его точки зрения, оно представляет собой некий единый центр для прав дестинаторов, искусственно созданный с помощью юридической техники для упрощения ситуации — в качестве особой формы обладания имуществом многими физическими лицами для некоторых общих целей. В российской дореволюционной литературе эту теорию по сути поддерживали и развивали Ю.С. Гамбаров и Н.М. Коркунов.

Теория фикции оказала значительное влияние на законодательное развитие. Не случайно, например, в Германском гражданском уложении и в Гражданском кодексе Италии термин «юридическое лицо» используется только в заголовках отдельных разделов, без раскрытия его содержания; в Гражданском кодексе Франции (Code civil) до 1978 г. данное понятие вообще отсутствовало, а в гражданских кодексах ряда латиноамериканских стран юридическое лицо прямо названо фиктивным образованием (например, в ст. 545 ГК Чили и в ст. 583 ГК Эквадора).

С развитием различных видов юридических лиц в противоположность фикционным теориям стали выдвигаться теории, признающие реальность юридического лица как субъекта права (реалистические теории юридического лица). В германской цивилистике практически одновременно с господствовавшими тогда взглядами Савиньи, Виндшайда и Бринца появились теории, рассматривавшие юридическое лицо как особый социальный организм, «духовную реальность» или «человеческий союз» со своей собственной волей, не сводимой к совокупности воль составляющих его отдельных физических лиц (Георг фон Беселер, Отто фон Гирке). Органическая теория Гирке, рассматривавшего юридическое лицо как особый «телесно-духовный организм» («союзную личность»), нашла сторонников во французской цивилистике (Р. Саллейль, П. Мишу и др.).

Отмечалось, что реальность существования таких общественных организмов, как юридические лица, предполагает их признание законом, но вовсе не искусственное создание. В российской дореволюционной цивилистике реальность юридического лица отстаивали Н.Л. Дювернуа и И.А. Покровский, назвавший его «живой клеточкой социального организма». Достоинством этого подхода стала возможность объяснения наличия собственной воли и интересов юридического лица, а тем самым самостоятельности его выступления в качестве субъекта гражданского оборота, хотя приравнивание юридического лица к физическому тоже признавалось искусственным. Теория естественного лица (natural entity) в начале XX века распространилась и в американском праве.

В цивилистической науке советского периода также был выдвинут ряд теорий, объясняющих сущность категории юридического лица, прежде всего применительно к господствовавшим в обороте того времени государственным организациям (предприятиям и учреждениям). Здесь отвергалась теория юридического лица как обособленного, персонифицированного имущества (ибо государственное имущество даже при создании на его базе юридического лица оставалось собственностью государства и в этом смысле действительно не обособлялось от имущества учредителя). Юридическое лицо рассматривалось в качестве «социальной реальности» (а не фикции), наделенной определенным имуществом для достижения общественно полезных целей или для решения социально-экономических задач государства и общества (теория социальной реальности Д.М. Генкина).

Иногда прямо утверждалось, что за государственным юридическим лицом всегда стоит само государство, или «всенародный коллектив», являющийся действительным собственником его имущества (теория государства С.И. Аскназия) . Опасность такой трактовки, не позволявшей ясно разграничивать имущество и ответственность государства и созданных им юридических лиц, в наибольшей мере проявилась во внешнеэкономическом обороте (создавая, например, возможность обращения взыскания по долгам государственных внешнеторговых организаций на имущество государства). Во внутреннем же обороте она служила обоснованием тезиса об отсутствии у государственного юридического лица каких-либо интересов, отличных от интересов государства.

Господствующей теорией в советской цивилистической доктрине стала теория коллектива, обоснованная в работах А.В. Венедиктова и С.Н. Братуся. Согласно этой теории юридическое лицо является реально существующим социальным образованием, имеющим «людской субстрат» (сущность) в виде коллектива его работников, за которым стоит всенародный коллектив трудящихся, организованный в государство. Другие ученые подчеркивали также роль администрации (директора, руководителя) государственного юридического лица (теория директора Ю.К. Толстого, в определенной мере развивавшаяся В.П. Грибановым).

Согласно этим взглядам, поскольку воля руководителя признается волей самого юридического лица и именно через него юридическое лицо приобретает права и обязанности, руководитель и представляет собой сущность («людской субстрат») юридического лица. Теория коллектива получила и определенное законодательное признание — на ее основе были сформулированы нормы о понятии юридического лица и правах государственных организаций в советском гражданском законодательстве 1961 — 1964 гг.

При переходе к рыночной организации хозяйства теория коллектива, отвечавшая потребностям огосударствленной экономики, выявила ряд присущих ей серьезных недостатков. Прежде всего стало очевидным, что работники государственных предприятий и учреждений, ранее рассматривавшиеся в качестве их «людского субстрата», в действительности не являются не только их учредителями или участниками, но даже и частью «общенародного коллектива — собственника». Впрочем, в противовес этой теории отдельные ученые и ранее убедительно доказывали отсутствие необходимости обоснования или поиска людского либо иного особого субстрата (сущности) юридического лица, ибо носителем его прав является само юридическое лицо.

Трактовка сути юридического лица лишь как определенным образом организованного коллектива привела к пренебрежению имущественной стороной дела, ибо первостепенное внимание в ней уделялось формированию и деятельности этого коллектива, а не наличию определенного обособленного имущества, на которое можно было бы обратить взыскание по долгам юридического лица. В результате этого, например, разрешение гражданам заниматься предпринимательской деятельностью путем создания производственных кооперативов, последовавшее в конце 80-х гг., в соответствии с законом предполагало обязательное наличие «людского субстрата» (не менее трех членов), но не требовало обособления какого-либо имущества при начале его деятельности.

В такой ситуации учредители кооператива могли не вкладывать в него ни копейки собственных средств (например, арендуя государственное имущество, беря ссуду в банке и т.п.), исключая для себя какие-либо имущественные затраты, а созданное ими юридическое лицо нередко представляло собой «пустышку», не имеющую никакого собственного имущества (и потому опасную для контрагентов).

Эта теория не дает также удовлетворительного объяснения существования «компаний одного лица» — хозяйственных обществ, имеющих единственного учредителя или участника (с отсутствующим в силу данного обстоятельства «людским субстратом» — коллективом). Между тем такие компании получили значительное развитие в современной рыночной экономике, где их создают не только мелкие и средние предприниматели (стремящиеся уменьшить риск имущественной ответственности) , но и государственные (публично-правовые) образования (с целью сохранения полного контроля за использованием переданного им имущества). Объявление их просто юридической фикцией вряд ли можно считать достаточно объясняющим их статус, а попытки сохранения прежних трактовок сущности юридического лица на базе теорий, объяснявших статус государственных предприятий в плановой экономике, теперь вызывают справедливые упреки методологического характера.

Выдвигались и другие концепции, по-иному раскрывавшие сущность юридического лица. О.А. Красавчиков рассматривал юридическое лицо как определенную систему социальных связей, а Б.И. Пугинский — как некое правовое средство, с помощью которого конкретная организация допускается к участию в гражданском обороте. Действительно, будучи организацией, созданной для самостоятельного хозяйствования с определенным имуществом, юридическое лицо является вполне реальным образованием, не сводимым ни к своим участникам (или к учредителям, в том числе к единственному), ни тем более к работникам (трудовому коллективу), которые в этом качестве не имеют никаких прав на его имущество и ни при каких условиях не отвечают по его долгам. Однако главным качеством юридического лица остается его имущественная обособленность, что отчетливо проявилось при осуществленном в нашей стране переходе от планового к рыночному хозяйству.

В современной зарубежной правовой литературе теориям юридического лица обычно не уделяется большого внимания. Характерным даже для немецкого правоведения, ранее выдвинувшим подавляющее большинство теорий юридического лица, теперь является указание на то, что юридическое лицо следует рассматривать в качестве обобщающего юридико-технического понятия, служащего для признания «лиц или вещей» (предметов) правоспособными организациями, а сущность этого понятия объясняется многочисленными теориями, которые «не имеют практического значения и не обладают большой познавательной ценностью». Такой подход в значительной мере присущ как континентальному, так и современному англо-американскому праву.

Уголовный кодекс от 13.06.96 впервые на законодательном уровне дал определение умысла и его видов. Преступление признается совершенным с прямым умыслом, если лицо осознавало общественную опасность своего деяния, предвидело возможность или неизбежность наступления общественно опасных последствии (интеллектуальный элемент) и желало их наступления (волевой элемент).

Преступление признается совершенным с косвенным умыслом, если лицо осознавало общественную опасность своего деяния, предвидело возможность наступления общественно опасных последствий, не желало, но сознательно допускало эти последствия либо относилось к ним безразлично.

Таким Образом, интеллектуальный элемент является в целом общим и для прямого, и для косвенного умысла. В то же время, для прямого умысла характерно предвидение именно неизбежности наступления последствий, в то время как интеллектуальный элемент косвенного умысла включает только предвидение реальной возможности наступления последствий, но не их неизбежности. В противном случае косвенный умысел перерастает в прямой.

Однако основное различие между прямым и косвенным умыслом заключается в их волевом элементе.

Для прямого умысла волевой элемент проявляется в желании наступления последствий.

Желание — это стремление лица к определенному результату, который может выступать как конечная цель, промежуточный этап или средство достижения цели (например, убийство с целью облегчить совершение иного преступления). Если же речь идет о преступлениях с формальным составом, то здесь предметом желания будет совершение самого общественно опасного деяния, поэтому преступления с формальным составом совершаются только с прямым умыслом.

Волевой элемент для косвенного умысла характеризуется либо как сознательное допущение последствий, либо как безразличное отношение к ним.

При косвенном умысле лицо не желает, не стремится к наступлению общественно опасных последствий, однако занимает пассивную позицию и тем самым осмысленно, намеренно допускает их наступление. При этом преступник может вообще безразлично относиться к наступлению последствий, совершенно не задумываясь о возможности причинения вреда.

В отличие от сознательного допущения безразличное отношение к последствиям означает отсутствие всяких эмоций, переживаний по поводу возможного причинения вреда. 

В зависимости от степени определенности, конкретизации представлений лица об объективных свойствах совершаемого им деяния выделяют:

✓ определенный умысел;

✓ неопределенный умысел;

✓ альтернативный умысел.

Определенный умысел характеризуется наличием у лица конкретного представления о характере и объеме возможного вреда. Например, нанося удар острым предметом в район сердца потерпевшего, виновный точно предвидит возможность наступления смерти, что свидетельствует о наличии четко выраженного умысла именно на причинение смерти.

Альтернативный умысел бывает в тех случаях, когда лицо, совершая преступление, предвидит одинаковую возможность наступления одновременно нескольких последствий, и при этом его воля направлена в равной степени на каждое из них. Преступления с таким умыслом квалифицируются в зависимости от фактически причиненных последствий.

При неопределенном умысле у виновного имеется лишь обобщенное представление о возможном вреде. Например, нанося удары в разные области тела, виновный предвидит лишь возможность причинения вреда, однако он не может знать, насколько тяжким он окажется. Преступления, совершенные с неопределенным умыслом, также квалифицируются в зависимости от фактически причиненного вреда.

Неосторожность — это вторая форма вины, которая в соответст­вии с уголовным законом может быть двух видов: в виде лег­комыслия и в виде небрежности.

Преступление признается совершенным по легкомыслию, если лицо предвидело возможность наступления общественно опас­ных последствий своего деяния (интеллектуальный элемент), но без достаточных к тому оснований самонадеянно рассчиты­вало на предотвращение этих последствий (волевой элемент).

Легкомыслие по своему интеллектуальному элементу имеет некоторое сходство с косвенным умыслом.

В то же время при косвенном умысле лицо предвидит наступление именно реальной возможности наступления вреда, в то время как при легкомыслии такая возможность представляется только как абстрактная, поскольку субъект полагает, что вред не наступит. Главное отличие легкомыслия от косвенного умысла заключа­ется в волевом элементе.

При косвенном умысле лицо в целом одобрительно относится к возможности наступления вреда, при легкомыслии же лицо, напротив, желает и стремится не допустить причинения вреда и поэтому к последствиям относится только отрицательно.

При преступном легкомыслии лицо полагает, что ему удастся предотвратить общественно опасные последствия, поскольку рассчитывает на действие разных обстоятельств. Например, на свои личные качества (ловкость, силу, опыт), на определенную обстановку (ночное время, отсутствие людей), на действия других лиц, сил природы, механизмы и др. Однако в реальности значе­ние этих факторов виновное лицо оценивает неправильно, вследствие чего расчет на предотвращение вреда оказывается безосно­вательным и общественно опасные последствия наступают.

Преступление признается совершенным по небрежности, если лицо не предвидело возможности наступления общественно опасных последствий своего деяния (интеллектуальный эле­мент), хотя при необходимой внимательности и предусмотри­тельности должно было и могло предвидеть эти последствия. Небрежность характеризуется двумя признаками: отрицательным и положительным.

Отрицательный признак заключается в не предвидении лицом преступных последствий своего деяния, а также в отсутствии по­нимания общественной опасности самого совершаемого деяния. Положительный признак состоит в том, что лицо должно было и могло предвидеть наступление преступных последствий.

Положительный признак устанавливается при помощи объек­тивного и субъективного критериев.

Объективный критерий означает обязанность лица предвидеть общественно опасные последствия («должно было»). Такая обязанность лица может устанавливаться какими-либо обязательными правилами: законом, должностной инструкцией, приказом, договором и др.

Субъективный критерий означает индивидуальную способность конкретного лица предвидеть возможность наступления вреда («могло»).

Только одновременное наличие и объективного и субъектив­ного критериев свидетельствует о небрежности виновного лица.

Волевой элемент при небрежности характеризуется отсутст­вием волевых усилий, направленных на то, чтобы предвидеть наступление общественно опасных последствий.

От преступной небрежности следует отличать так называемый случай («казус»).

При случае лицо не предвидело и по обстоятельствам дела не могло предвидеть наступление общественно опасных последствий. Таким образом, в отличие от небрежности, случай характери­зуется отсутствием объективного или субъективного критерия небрежности либо обоих сразу, поэтому уголовная ответствен­ность исключается.

Уголовным кодексом предусмотрена и особая разновидность невиновного причинения вреда: деяние признается невиновным и тогда, когда лицо, его совершившее, хотя и предвидело воз­можность наступления общественно опасных последствий своего деяния, но не могло предотвратить эти последствия в силу несо­ответствия своих психофизиологических качеств требованиям экстремальных условий или нервно-психическим перегрузкам.

Ошибка — это неправильное представление лица о действи­тельном юридическом или фактическом характере совершен­ного им преступного деяния или его последствиях.

В зависимости от характера неправильных представлений лица различают юридическую и фактическую ошибки.

Юридическая ошибка — это неверное представление, оценка лицом юридической сущности совершаемого им деяния.

В соответствии с этим различаются три вида юридических ошибок:

✓ ошибочная оценка лицом своего деяния как преступного, хотя в действительности уголовный закон не относит его к преступлениям («мнимое преступление») В данном случае уголовная ответ­ственность исключается ввиду отсутствия состава преступления;

✓ ошибочная оценка лицом своего деяния как непреступного, хотя на самом деле такое деяние признается преступлением. В по­добной ситуации лицо подлежит уголовной ответственности, поскольку незнание закона не освобождает от наказания;

✓ неправильное представление лица о юридической квалификации совершенного им деяния. Например, лицо полагает, что совер­шает одно преступление, в то время как по закону оно имеет со­вершенно иной состав. При данном виде ошибки виновный будет отвечать за то преступление, которое он фактически совершил.

Фактическая ошибка — это неправильное представление лица о фактических обстоятельствах, которые определяют объектив­ные признаки преступления.

К таким ошибкам относятся следующие:

✓ ошибка в объекте, то есть заблуждение лица относительно со­циального и юридического содержания объекта преступления. Субъект полагает, что посягает на один объект, в то время как в действительности ущерб причиняется другому объекту. При наличии такой ошибки преступление квалифицируется в зави­симости от направленности умысла.

От ошибки в объекте следует отличать ошибку в предмете и личности потерпевшего.

По общему правилу, ошибка в предмете («негодный предмет») не влияет на квалификацию, так как она не касается обстоя­тельств, имеющих значение признака состава преступления. В то же время, если неверное представление о предмете влечет и ошибку в объекте, то деяние следует квалифицировать по направленности умысла.

Ошибка в личности заключается в том, что субъект, желая по­сягнуть на жизнь или здоровье одного лица, в действительно­сти причиняет вред другому лицу. Так как в конечном счете при данной ошибке страдает намеченный объект, то уголовно-правового значения такое заблуждение виновного лица не име­ет, если только при этом не подменяется объект преступления;

✓ ошибка относительно характера совершенного деяния.

Она заключается в том, что лицо оценивает свои действия как преступление, хотя в реальности они таковым не являются, и наоборот. В первом случае уголовная ответственность наступа­ет за покушение на преступление, а во втором — только если будет установлена небрежность лица;

ошибка относительно общественной опасности последствий, которая заключается в ошибочном представлении лица о раз­мере причиненного им вреда.

Если причиненный вред окажется меньшим, чем предполагало виновное лицо, то оно будет отвечать за покушение на престу­пление с отягчающими обстоятельствами, а если большим — то уголовная ответственность наступает, только если совершенное преступление предусматривает неосторожную форму вины;

✓ ошибка относительно причинной связи.

Такая ошибка приобретает уголовно-правовое значение лишь в том случае, если приводит к наступлению иного результата, чем ожидал преступник.

Мотив сделки

Следующей категорией, имеющей отношение к теории сделок, является мотив сделки. Безусловно, под его влиянием формируются цели субъекта. Мотив, как уже отмечалось, — неотъемлемый элемент волевого действия. В этом качестве теория сделок учитывает и рассматривает мотивы, но самостоятельного значения в цивилистике мотив не имеет. Психологи определяют мотив как «осознанное побуждение, обусловливающее действие для удовлетворения какой-либо потребности».

Мотив определяет намерение человека, побуждает совершить определенную сделку. Поэтому мотив находится вне понятия сделки, следовательно, ошибка в мотиве на действительность сделок повлиять не может. Пример: после заключения договора купли-продажи материалов для строительства дома у покупателя был изъят земельный участок, где должно было вестись строительство. Покупатель обратился в суд с требованием признать сделку недействительной. Безусловно, оснований для удовлетворения иска нет, поскольку мотив сделки (в данном случае — договора купли-продажи) правового значения не имеет. Другой пример: субъект, получив приглашение от друга на день рождения, приобрел подарок, однако друг отменил свое приглашение. Мотив отпал, но на действительность договора купли-продажи это не повлияет.

Мотив может стать составной частью, элементом сделки по желанию сторон договора, если они условятся, что именно с данным мотивом связывается наступление, изменение, прекращение правоотношений. В таком случае сделка станет условной, а ее можно определить как сделку, в которой мотив ее совершения имеет юридическое значение.

Представляется, что условной сделкой может быть как договор, так и односторонняя сделка, хотя последние гораздо менее характерны и распространены. Обратим внимание на то, что конструкция ст.157 ГК РФ, которая посвящена сделкам, совершенным под условием, не предполагает совершения односторонних условных сделок, поскольку определяет условные сделки так: «Сделка считается совершенной под отлагательным условием, если стороны поставили возникновение прав и обязанностей в зависимость от обстоятельства, относительно которого неизвестно, наступит оно или не наступит». Поскольку в тексте статьи речь идет о сторонах, можно сделать вывод: в Гражданском кодексе под условными сделками понимаются только договоры.

Условные сделки подразделяются на две группы в зависимости от характера условия: с отлагательным и отменительным условиями. О самом условии можно сказать, что это должно быть такое обстоятельство, возникновение которого неочевидно и необязательно (при этом оно может зависеть как от стихийных, природных явлений, так и от действий субъектов).

По названному критерию условные сделки отличаются от срочных, точнее, от такой разновидности последних, как срочные сделки с особым указанием на срок в виде обстоятельства, которое неизбежно наступит (будь то начало навигации или возвращение человека из командировки).

Именно с условными сделками связаны два специальных правила, установленных для ситуации, когда определенный субъект пытается вызвать наступление обстоятельства-условия или, наоборот, каким-то образом воспрепятствовать этому. Пункт 3 ст.157 ГК РФ устанавливает, что если наступлению условия недобросовестно воспрепятствовала сторона, которой наступление условий невыгодно, то условие признается наступившим; если наступлению условия недобросовестно содействовала сторона, которой наступление условия выгодно, то условие признается ненаступившим. Как видно, интересы другой (добросовестной) стороны законом не учитываются.

Приведем следующую ситуацию. Два субъекта (Иванов и Степанов) заключили договор аренды склада, принадлежащего Степанову, с условием, что договор вступит в силу, если по каким бы то ни было причинам прекратится действующий договор аренды между арендатором (Ивановым) и другим арендодателем (Зайцевым). Степанов осуществил поджог арендуемого Ивановым склада и тем самым недобросовестно способствовал наступлению условия. Следует ли считать условие не наступившим? При буквальном толковании закона (соответствующие нормы сформулированы императивно) следует только положительный ответ, хотя, как видно, в данной ситуации это невыгодно добросовестной стороне.

Кроме того, из текста норм закона неясно, как поступать, если Степанов осуществил лишь попытку поджога. Считать условие ненаступившим либо считать попытку не имеющей гражданско-правового значения?

Из буквального толкования п.3 ст.157 ГК РФ следует, что для наступления указанных последствий попытки заинтересованного лица воспрепятствовать или посодействовать наступлению известного обстоятельства достаточно. Вовсе не обязательно, чтобы эта попытка увенчалась успехом (отметим, что некоторые ученые придерживаются иного мнения — так, в упомянутом учебнике гражданского права под редакцией А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого говорится, что «искусственно вызванное событие считается ненаступившим, а предотвращенное — наступившим» — такая формулировка не предполагает учет ни к чему ни приведших попыток). Правомерен вопрос: с какого момента возникнут (либо будут прекращены) правоотношения, если заинтересованное лицо предпримет неудачную попытку повлиять на условие? По всей видимости, таким моментом должен считаться день, когда была предпринята соответствующая попытка. Возможно и другое мнение: считать, что попытка ничего не изменила, и подождать наступления условия естественным путем. Третий вариант — предоставить решение данного вопроса (об оценке попытки) добросовестной стороне, исходя из ее интересов. Так же необходимо решать вопрос оценки и осуществленного действия.

Формулировка п.3 ст.157 не отвечает еще на два очень важных практических вопроса. Что означает недобросовестность? Как следует расценивать действия не стороны, а третьего лица в интересах стороны, заинтересованной в наступлении либо ненаступлении условия?

Отвечая на первый вопрос, уточним его: считать ли недобросовестными действия, не соответствующие только закону либо также и нормам морали? Рассмотрим пример, приведенный в учебнике под редакцией А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого: гражданин заключает договор купли-продажи жилого дома, становится его собственником при условии, что в течение трех месяцев продавец сможет найти работу в другом городе. Используя свои возможности, покупатель помог продавцу найти работу. Поскольку «влияние осуществлялось правомерными добросовестными действиями», заинтересованность покупателя на наступление события не влияет, поэтому событие считается наступившим без каких-либо ограничений. Следует ли из представленной позиции отождествление добросовестности и правомерности? А если бы покупатель договорился со своим знакомым в другом городе о том, что работа продавцу будет предоставлена временно (для вида), пока не оформлены все документы?

Некоторые полагают, что недобросовестность следует понимать как нарушение норм права или морали. Такое мнение кажется предпочтительным, хотя и способным породить не менее серьезные практические проблемы.

С последним примером определенным образом связан ответ на второй поставленный нами вопрос. Представляется, что в данном случае необходимо применить расширительное толкование (что, конечно, само по себе не бесспорно), в соответствии с которым в названных ситуациях также будут применяться правила п.3 ст.157 ГК РФ. Буквальное толкование этих правил привело бы нас к невозможности как-то защитить интересы стороны в тех случаях, когда третье лицо действовало бы недобросовестно в интересах другой стороны, поскольку считать подобные действия поручением нельзя (формальная причина — отсутствие доверенности; сущностная причина — предметом договора поручения могут быть только юридические действия).

Еще один вопрос, связанный с условными сделками, состоит в определении режима взаимосвязи между субъектами с момента заключения сделки с отлагательным условием. Что касается сделки с условием отменительным, тут все понятно: с момента ее заключения у сторон возникают права и обязанности, которые прекращаются по наступлении указанного в качестве условия обстоятельства. Возникают ли правоотношения с момента заключения сделки с отлагательным условием или с момента наступления условия? В литературе высказывается мнение, в соответствии с которым «с момента заключения сделки под отлагательным условием стороны состоят в правовой связи, и с этого момента не допускается произвольное отступление от соглашения и совершение условно обязанным лицом действий, создающих невозможность наступления условия» Гражданское право: Учебник / Под ред. Е.А.Суханова. Т.1. — С.340..

Так ли это? Дав положительный ответ, мы признаем, что сделки еще нет (она не вступила в силу), а права и обязанности у субъектов уже возникли. На основании чего? Основанием может быть только достигнутое соглашение о том, что сделка вступила в силу при наступлении определенного обстоятельства. Таким образом, мы придем к заключению, что правоотношения возникли на основании юридических действий, не являющихся сделками, т.е. что юридическими действиями являются не только сделки, административные акты, судебные решения, но и нечто другое, обозначаемое как «иные юридические действия». Такая позиция представляется весьма возможной и интересной, хотя и с некоторыми оговорками.

На наш взгляд, заключение сделки под отлагательным условием какие-либо права и обязанности не порождает, т.е. любое отступление от условий сделки допускается, пока не наступило условие (что касается действий, создающих невозможность наступления условия, то их едва ли можно отнести к договорному условию — это даже не вполне обязанности, поскольку добросовестность участников оборота презюмируется, а, скорее, конкретные последствия недобросовестного поведения). До наступления условия юридической связи между сторонами нет (следовательно, каких-либо прав и обязанностей также нет), однако стороны знают: все это может появиться в любой момент. Стороны в своих действиях исходят (в смысле могут, а не должны исходить) из того, что в любой момент у них могут возникнуть обязанности, за неисполнение которых наступит ответственность. Подчеркнем: это будет ответственность за действия, не осуществленные после наступления условия, а не за то, что до наступления условия субъект не позаботился о возможности надлежащего исполнения сделки.

Несложно заметить, что конструкция условной сделки с отлагательным условием имеет некоторые сходные черты с конструкцией предварительного договора. Разница между ними в том, что при наступлении отлагательного условия сделка, в которую оно включено, без каких-либо дополнительных действий порождает указанные в сделке права и обязанности. При заключении предварительного договора необходимо заключать основной. Эта мысль никаких сомнений не вызывает; она может быть продолжена.

Обычно заключение основного договора связывается с определенным периодом времени, в течение которого одна из сторон может направить другой стороне оферту. В силу ч.2 п.4 ст.429 ГК РФ предварительный договор действует на протяжении срока, в нем указанного, либо года с момента его заключения. Может ли заключение основного договора связываться не со сроком, а с определенным условием? Такое не предусмотрено ст.429, но ответ представляется положительным. Выходит, возможно заключение условных предварительных договоров (условие может быть как отменительное, так и отлагательное). Рассмотрим следующую ситуацию. Стороны заключили предварительный договор, согласно которому будет заключен основной договор подряда на изготовление определенной вещи, если уже имеющаяся подобная вещь придет в негодность. В предварительный договор может быть включено условие, при наступлении которого обязанность по заключению основного договора прекращается.

Предварительный договор в отличие от условной сделки связывает стороны необходимостью заключения основного (и включения в него определенных условий).

Конструкция условного предварительного договора в теории цивилистики пока не разработана, однако на практике имеет некоторое применение.

Итак, мы рассмотрели ситуации, когда соглашение сторон придает мотиву правовое значение. На взгляд некоторых ученых, юридическое значение мотиву может придаваться и законом, в частности «в статье 169 ГК РФ содержится определение недействительной сделки, совершенной с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности, то есть мотив, цель сделки предопределяют последствия недействительности» Сергеев А.П., Толстой Ю.К. Гражданское право. — С.231..

Сложно согласиться с отождествлением мотивов и целей. Если цель противоправна, то сделка недействительна (например, сделка купли-продажи человека в рабство). Если же мотивом заключения сделки служат намерения, противные основам правопорядка и нравственности, на действительность сделки это не повлияет. Положим, нож покупается с целью убийства, либо веревка — с целью связать человека, продаваемого в рабство. На действительность договоров купли-продажи указанные мотивы не повлияют.

Мы охарактеризовали психологические факторы, имеющие влияние на сделки. Вернемся к месту сделки в системе юридических фактов.

Как юридический акт сделка отличается от юридического поступка тем, что для нее имеет значение целенаправленность действий. Иначе говоря, если перед нами сделка, то цель совершения действия имеет юридическое значение, если поступок — наличие, отсутствие, а также характер цели юридического значения не имеют. В качестве примеров юридических поступков можно привести обнаружение находки, клада, создание произведения. Считается ли юридическим поступком создание изобретения? В целом да, но с поправкой в терминологии: юридическим поступком можно считать создание не изобретения (промышленного образца, полезной модели), а некоей патентоспособной конструкции, которая при наличии указанных в законе признаков получит легальное признание в виде административного акта регистрации в качестве изобретения (промышленного образца, полезной модели).

При совершении юридических поступков какая-либо цель может и присутствовать. Так, имея разрешение собственника (необходимое в силу п.1 ст.233 ГК РФ; если клад обнаружен в результате поиска без согласия собственника земельного участка либо иного имущества, где клад был зарыт, весь клад подлежит передаче собственнику имущества; иначе он делится пополам между собственником имущества и лицом, обнаружившим клад) можно, вооружившись лопатой и картой, каждый день ходить на поиски клада — это будет иметь такое же значение, как и случайное обнаружение клада при вскапывании огорода.

Применительно к созданию произведений можно сказать то же самое. Юридически неважно, имел ли целью автор создать что-то либо произведение возникло случайно, в результате действия неведомых и неизученных причин, называемых вдохновением.

Как юридический факт сделку отличают от таких правомерных действий, как административные акты. Далеко не все акты органов государственного управления влияют на гражданские правоотношения. Чтобы акты государственных органов и органов местного самоуправления порождали (изменяли, прекращали) гражданские правоотношения, необходимо указание об этом в законе или ином правовом акте.

Административные акты, влияющие на гражданские правоотношения,акты ненормативные (индивидуальные), не создающие прав и обязанностей у неопределенного круга лиц, а касающиеся конкретного субъекта.

Сделки и административные акты сходны тем, что имеют признак направленности на достижение определенного правового результата. Но поскольку речь идет о разных по своей природе юридических актах, мы не можем применять положения о сделках к административным актам, даже если последние порождают гражданские правоотношения.

Дифференциацию сделок и административных актов проводят, исходя из статуса субъектов и, как следствие, характера их взаимоотношений. Административный акт издается субъектом, выражающим таким образом свои властные полномочия, его положения обязательны для адресата независимо от воли последнего (хотя, безусловно, воля может и присутствовать).

В качестве примеров административных актов, влияющих на гражданские правоотношения, можно привести акты лицензирующих, регистрирующих органов (речь может идти о регистрации как юридических лиц, так и различных событий и действий, в частности актов гражданского состояния, сделок, перехода прав, изобретений, товарных знаков), плановые акты (сейчас практически не применяемые, но несколько десятилетий служившие основным юридическим фактом), акты о реквизиции имущества, об изъятии земельного участка ит.п.

Спорным остается в цивилистике вопрос о квалификации судебного решения. О.А. Красавчиков не считал судебное решение самостоятельным юридическим фактом Красавчиков О.А. Юридические факты в советском гражданском праве. — М., 1958. — С.129-143..

Можно сказать, оно является юридическим фактом далеко не всегда (в большинстве случаев правоотношения уже существуют). Вот пример судебного решения, ставшего основанием для возникновения правоотношений. Суд (в соответствии с указаниями на то закона или договора) правомочен определять конкретные условия договора. Например, если в предварительном договоре стороны написали, что при заключении основного договора определят срок его действия с учетом конкретных обстоятельств, а если не придут к соглашению по данному вопросу, то передадут спор на разрешение суда. В этом случае, если, не договорившись, стороны обратятся в суд, его решение будет основанием возникновения правоотношений.

Вина в гражданском праве: понятие, формы, доказывание и ответственность

Гражданско-правовая ответственность – специфичный вид ответственности. Ее особенности обуславливаются спецификой самих правоотношений, в рамках которых она возникает. Суть гражданско-правовой ответственности состоит в применении к нарушителю определенных имущественных мер, являющихся своего рода карой за противоправное его поведение. Основанием для этого служит вина. В гражданском праве РФ, однако, она не рассматривается как неотъемлемый элемент состава правонарушения. В законодательстве предусмотрены случаи привлечения субъекта к ответственности и без его вины. Далее в статье рассмотрим определение вины, особенности ее доказывания, а также специфику ее форм.

Общие сведения

В первую очередь, надо отметить, что многие юристы пытались раскрыть понятие вины. В гражданском праве точное ее определение отсутствует. Поэтому для характеристики используются признаки, закрепленные уголовным законодательством. Безусловно, в этом случае встает вопрос о соотношении вины в уголовном и гражданском праве. Как показывает анализ законодательства и правоприменительной практики, такой подход нельзя считать верным.

Проблема вины

В гражданском праве нельзя применить уголовно-правовой подход к определению признаков вины. Дело в том, что по УК она признается в качестве исключительно субъективного осознания или психического отношения субъекта к содеянному. Понятие вины в гражданском праве охватывает больший круг лиц. Ведь к субъектам гражданско-правовых отношений относят не только физических, но и юридических лиц. Разумеется, говорить о психическом отношении к содеянному последних достаточно сложно.

Немаловажно и то, что в гражданско-правовых отношениях формы вины не имеют такого большого значения, как в уголовно-правовых. Как правило, необходима доказанность ее существования. Крайне редко для разрешения спора требуется установить конкретную форму вины – умысел, неосторожность и пр.

Историческая справка

В римском праве определение вины нормами не раскрывалось. Но существовали определенные признаки, по которым характеризовалась та или иная ее форма.

До революции в гражданском законодательстве России понятие не было закреплено официально. Аналогичная ситуация отмечалась и в других странах.

В советский период понятие вины не анализировалось вообще. Это было обусловлено тем, что характеристика ее посредством указания на признаки умышленной и неосторожной форм считалась в то время вполне достаточной.

Между тем вина в гражданском праве – одно из центральных понятий. Оно имеет большое значение для исследования вопросов, связанных с привлечением к ответственности как в теории, так и на практике.

Вина в гражданском праве – собирательное понятие. В настоящее время оно раскрывается в 401 статье ГК через формы, а не посредством указания на конкретные признаки, присущие каждой из них.

Объективистская концепция

Ее возникновение рассматривается как начальный этап кардинальных изменений в направлении изучения видов вины в гражданском праве, ориентированное ранее на уголовно-правовой подход. В цивилистике все еще господствует понимание ее как психического отношения правонарушителя к своим противоправным действиям/бездействию и их последствиям. С уголовно-правовой точки зрения правовой ответственностью признается личная ответственность граждан. В этой связи, основное внимание уделялось вопросам психологического отношения к деянию.

Идея «объективистской» («поведенческой») концепции состоит в том, что вину в гражданском праве следует определять через ее объективные признаки. Сторонниками этой теории являются М. И. Брагинский, Е. А. Суханов, В. В. Витрянский и пр. Согласно объективистской концепции, вина – мера, направленная на предотвращение негативных последствий поведения субъекта гражданско-правовых отношений.

Признаки вины

Если рассматривать ее как психологическое явление, то можно выделить следующие отличительные черты:

  1. Сознательное отношение лица к деянию. Сознанием в данном случае является общее свойство проявлений человеческой психики. Проще говоря, субъект должен и вполне способен адекватно относиться ко всему, что вокруг него происходит. Если говорить об осознании лицом своих действий, здесь речь о понимании конкретных поведенческих актов. Осознанность считается общей чертой, которая присуща всем формам вины, за исключением неосторожности (в этом случае последствия противоправного действия не осознаются).
  2. Выражение чувств и эмоций правонарушителя, имеющих обычно негативную окраску. Субъект, совершающий противоправное деяние, выражает этим свое отрицательное, пренебрежительное, а в ряде случаев и вовсе безразличное отношение к порядку, действующему в обществе. Многие специалисты полагают, что этот признак позволяет отграничивать вину от прочих форм субъективного отношения лица к своему поведению и его последствиям.
  3. Опасность деяния отражает степень отрицательного отношения нарушителя к государственным и общественным ценностям. Многие специалисты именуют это явление «пороком воли».
  4. Оценка нарушения выражается в реакции общества на деяние и субъекта, его совершившего. При этом критериями выступают существующие и одобряемые большинством правила.

Надо сказать, что не только воля выступает в качестве определяющего фактора вины. Во многих случаях даже наоборот – воля признается следствием негативного отношения к интересам окружающих.

Вина представляет собой комплекс психических процессов, происходящих в человеке, в числе которых и волевые. Отрицательное отношение к ценностям во многом зависит от чувств и эмоций, влияющих на волю, обуславливающих принятие тех или иных решений.

Особенности выбора модели поведения

Представляется, что осознанное противоправное деяние нельзя расценивать как проявление порока воли. В такой ситуации у субъекта был выбор модели поведения. Лицо осознанно выбрало противоправное поведение, соответственно, дефекта воли нет.

Как отмечают некоторые юристы, механизмы противоправного и правомерного поступков по своей форме состоят из одинаковых психологических компонентов, которые наполнены различным идеологическим и социальным содержанием. В них во всех случаях отражена внешняя среда, в пределах которой проявляется личность субъекта. Безусловно, поведение нарушителя можно считать неадекватным, имея в виду тот факт, что он нарушает закон своими действиями. Вместе с тем нельзя не увидеть, что это его поведение соответствует субъективному значению, которое лицо придает этому событию в условиях ограниченного кругозора, специфики социальной ориентации, интересов, взглядов виновного и пр.

Нюансы

Любая теория по поводу ответственности за вину в гражданском праве имеет право на существование. Но если не принимать во внимание отношение лица к своему деянию, появляется риск вернуться к принципу объективного вменения. От этого принципа ученые пытались отойти достаточно длительное время. Первым шагом в этом направлении является приравнивание понятий «вина» и «противоправное поведение». Эти два термина отождествлять нельзя, несмотря на то, что первый имеет непосредственную связь со вторым.

Виновность и невиновность

Приверженцы объективистской теории считают, что в определении, раскрытом в 401 статье ГК, присутствует именно объективный подход. При этом авторы ссылаются на абз. 2 1 пункта этой нормы. В нем закреплено понятие невиновности субъекта. Согласно положениям статьи, отсутствие вины в гражданском праве доказывается подтверждением принятия всех мер, требуемых от лица в зависимости от возложенных на него обязательств и условий оборота, в которых он находится. Данная точка зрения, однако, для ряда специалистов представляется весьма спорной.

Нельзя не отметить, что объективистский подход содержит некоторые субъективные элементы. Так, заботливость и внимательность, выступая в качестве психологических категорий, указывают на определенный уровень активности психических процессов, происходящих в человеке. Следовательно, их нужно признать субъективными элементами.

О. В. Дмитриева полагает, что заботливость и внимательность отражают степень волевой и интеллектуальной активности, которая присуща каждому субъекту.

Презумпция виновности

Для вменения уголовно-правовой ответственности ключевым действием является установление вины. В гражданском праве ситуация прямо противоположная. По общим правилам, действует презумпция виновности. Это означает, что субъект по умолчанию считается виновным, пока не будет доказано обратное. При этом бремя опровержения возлагается на самого нарушителя.

Здесь также стоит сказать о том, что в уголовном праве большое значение имеет степень вины. В гражданском праве меры ответственности применяются при наличии доказанного факта совершения правонарушения.

Умышленная и неосторожная формы

Умысел в действиях субъекта имеет место тогда, когда нарушитель предвидел опасность своих действий, желал либо осознанно допускал наступления негативных последствий. Как видно, понятие аналогично тому, которое приводится в уголовно-правовых нормах. Однако при этом следует согласиться с рядом специалистов в том, что перенесение из уголовной в гражданско-правовую сферу психологического отношения субъекта при разделении вины на неосторожность и умысел недопустимо без учета цивилистических традиционных конструкций.

Известный цивилист М. М. Агарков выдвигал следующее положение относительно неосторожности и умысла. В качестве последнего следует считать предвидение субъектом такого результата, который делает его поведение противоправным. Умысел признается прямым, когда лицо предполагает и преследует цель достижения таких последствий. Возможным он будет считаться, если субъект предвидит и допускает этот негативный результат, но непосредственно не преследует цели его достижения.

Неосторожностью признается отсутствие предусмотрительности, требуемой от лица в данных обстоятельствах. Она будет иметь место, если субъект не предполагает, какие последствия может повлечь его поведение, хотя должен был предполагать, либо он предвидит негативный результат, но по легкомыслию допускает, что он будет предотвращен.

Вместе с тем, по мнению А. К. Коньшина, умысел является намеренным действием/бездействием, направленным на неисполнение/ненадлежащее исполнение обязательств или создание условий, при которых его исполнение невозможно. Как видно, автор, хотя и старается избегать психологического подхода, все же не может не использовать понятие «намеренные», показывающее именно личное отношение нарушителя к своему поведению.

Мотив

При доказывании вины он особого значения не имеет. Главное – имущественные последствия, к которым привели конкретные действия/бездействие лица. Немаловажное значение имеет и величина возникшего ущерба. Вина причинителя вреда в гражданском праве не ставится в зависимость от побуждений, которыми руководствовался субъект. Независимо от того, совершил он проступок из корысти или других соображений он должен будет компенсировать возникший ущерб полностью или в определенной его части.

Мотив представляет собой совокупность факторов, обуславливающих выбор модели поведения, противоречащей законодательству, и конкретной схемы действий/бездействия в ходе совершения нарушения. При умысле им будет признаваться комплекс обстоятельств, побудивших человека к бездействию/действию. Однако они обычно никаким образом не сказываются на гражданско-правовой ответственности субъекта. Этим гражданское право отличается от уголовного. Мотив зачастую выступает в качестве квалифицирующего признака преступления.

Если гражданским судом будет установлено, что умысел основывался на определенных мотивах, т. е. лицо желало и стремилось к конкретному результату, то оно будет признано виновным. Соответственно, ему будут назначены меры имущественной ответственности.

Особенности неосторожной формы

Такой вид вины имеет место, когда должник не проявляет осмотрительность и заботливость в той степени, которая требуется для надлежащего исполнения обязательства в условиях оборота. Грубой неосторожностью считается непроявление лицом минимальной степени осмотрительности и заботливости, которую можно было ожидать от любого участника гражданского оборота, непринятие им мер, обеспечивающих надлежащее исполнение обязательств.

Правоотношения, регламентируемые УК, обладают императивным характером. В этом их отличие от гражданско-правового оборота, в рамках которого все взаимодействия осуществляются по принципу диспозитивности. В ситуации, когда большую часть вопросов можно решить по соглашению сторон, неосторожность проявить легче, поскольку можно надеяться на наличие согласия у второй стороны молчаливо выраженного волеизъявления.

Специфика неосторожности в том, что она может выступать как следствие усложнения нормативного регулирования. Среди большого количества норм, регламентирующих определенную категорию публичных отношений, всегда могут возникнуть условия для неосторожности.

Вина юридического лица в гражданском праве

В качестве субъектов гражданского оборота выступают не только физлица, но и организации, а также публично-правовые образования. Рассмотрение вопросов, связанных с установлением вины юрлица, требует особого внимания. Дело в том, что здесь есть множество явных отличий от вины физлица. Именно поэтому эти две правовые категории нельзя ни сравнивать, ни отождествлять.

Юрлицо не может непосредственно негативно относиться к правам и интересам других участников оборота и, разумеется, не в состоянии осознавать степень противоправности и характер поведения. Между тем в отечественной юридической науке говорится об особой воле юрлица, содержание которой формируется всем коллективом в целом.

Говоря о вине юридических лиц, Г. Е. Авилов указывает на вину его должностных лиц и прочих сотрудников, т. е. лиц, которые в конкретных обстоятельствах действуют от имени организации.

По положениям п. 1 48 статьи ГК, юрлицо – субъект, имеющий в хозяйственном ведении, оперативном управлении или собственности обособленное имущество, которым он отвечает по своим долгам, способный от своего имени приобретать и реализовывать права (неимущественные в том числе), нести обязанности, выступать в суде в статусе ответчика или истца.

Правонарушение юрлица свидетельствует о плохой работе его внутренней структуры, кадровых, организационных, технологических и прочих механизмов. К примеру, если на предприятии выпускается мебель , то продукция должна быть надлежащего качества и соответствовать установленным нормативам и стандартам. Если же кто-то из сборщиков допускает брак, отвечает з это юрлицо, а не конкретный работник. В этом случае следует говорить о том, что вина предприятия состоит в недобросовестном подборе персонала, ненадлежащем контроле за работой сотрудников и пр.

Необходимо сказать, что юрлицо привлекается к ответственности за действия/бездействие работников, совершенные во время выполнения ими их трудовых обязанностей. Санкции к организации применяются и в том случае, если ущерб возник по вине внештатного работника.

Из сказанного можно заключить следующее. Нанесение ущерба субъектом, реализующим свои трудовые обязанности, представляет собой гражданское правонарушение. Его субъектом признается юрлицо – предприятие, на котором трудится соответствующий гражданин. Вина организации будет состоять во внутрипроизводственных упущениях, допущенных кадровой службой.

Отличительные черты вины юрлица

Организация представляет рассматривается как самостоятельный субъект гражданско-правовых отношений. Юрлицо реализует правоспособность с помощью собственной внутренней структуры, организационного единства. В отличие от вины физического лица, вина организации не отражает психическое отношение к деянию и его результатам. Речь идет о самостоятельной правовой категории, которую скорее следует рассматривать как непринятие необходимых мер по недопущению либо пресечению противоправного действия/бездействия.

Принимая во внимание все сказанное выше, можно сформулировать несколько выводов.

Вина представляет собой одно из оснований, при наличии которых наступает гражданско-правовая ответственность.

Сегодня в юридической науке господствует две ключевые теории относительно природы вины: психологическая и объективистская. Первая заимствована из уголовно-правовой сферы. Приверженцы этой концепции считают вину психическим отношением субъекта к своему поведению и последствиям. Сторонники второй теории определяют вину как непринятие мер, необходимых в рамках данных правоотношений.

В литературе, к сожалению, нет единого мнения по вопросам, связанным с характеристикой вины юрлица. Из всех точек зрения можно выделить две, представляющие юридический интерес. В соответствии с первой, вина организации сводится к вине ее сотрудников. Согласно второй концепцией, юрлицо выступает в качестве самостоятельного субъекта вины.

Стоит, однако, отметить, что вина в рамках гражданско-правовых отношений не выполняет таких существенных функций, как в иных юридических отраслях (к примеру, в административном, уголовном праве). Дело в том, что в определенных случаях меры гражданско-правовой ответственности могут применяться и без отсутствия вины. Понятие «юридическое лицо» – это исключительно правовая конструкция, в которой слово «лицо» используется достаточно условно. В этой связи, если в рамках гражданско-правовых отношениях предприятие виновно, то присвоить вину конкретному должностному лицу или рядовому работнику нельзя.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *