Священник отказал в исповеди

Содержание

Что делать, если священник отказал в покаянии?

Прочел. Отвечаю.

Первоначально обратимся к источникам. У меня есть книга «Особенности совершения приходских треб» Авторство Н.К. Сильченков.

Сейчас мне придется прибегнуть к обширной цитате оттуда.

Как видим, Апостольское 52 правило ссылка на которое так же есть и в Номоканоне при Большом Требнике, и непосредственно в обширной преамбуле к Таинству Исповеди и, в некоторых изданиях Требников — в пояснениях после его изложения предполагает извержение из священного сана для такого священнослужителя, когда бы это был даже и Архиерей.

Карфагенского собора 147 правило устанавливает безусловное соблюдение тайны исповеди.

В своей службе на приходе мне доводилось сталкиваться и с подобным поведением

Вопрос я тогда на проекте нашем задавал, но уже не буду на него ссылаться.

Пользователь Отшельник ответил все верно.

Поскольку в заданном автором вопросе вопросе не внесено никаких уточнений, можно только высказать предположения почему так случилось. Полагаю, что даже предположения в данном случае мне стоит оставить при себе. Почему автор не решился внести никаких пояснений в вопрос — тоже оставим на совести автора вопроса. Обычно священники рады уже самому факту Покаяния и причащения раскаявшегося.

Есть конечно и такие, которые упиваются своей духовной властью «вязати и решити». Вероятно, принимавший исповедь оказался из таких. Мне вспоминается так же случай, когда у нас в епархии один монашествующий батюшка однажды взялся «не допущать» до причастия всех тех, которые оказались не венчаны. А представьте себе, что сейчас большинство народа живет семейным укладом, вполне себе довольствуясь свидетельством из ЗАГСа. В итоге у нас все белые (женатые) священники с легкой полуулыбкой, разрешали таких завязанных — «строго запрещенных». Допускали таки их к причастию, говоря «знаем, знаем, это у нас у отца Т. есть такой пунктик» — пока вот вся эта ползучая ситуация не доползла до Правящего Владыки и отец Т. был вызван к епископу получил от него весьма немаленький нагоняй за свой «пунктик» и вскорости под благовидным предлогом отослан с городского прихода обратно в его монастырь.

Выходов из сложившегося положения несколько.

Священник отпускает и не отпускает грехи исходя из собственного духовного жизненного и просто человеческого опыта

1. Можно пойти к другому Священнику. Они все равны по Хиротонии и все равно найдется такой, кто отпустит.

2. Можно пойти к Священнику более старшему по сроку Хиротонии (сроку пребывания во священном сане) и он отпустит.

3. Можно пойти к Епархиальному духовнику — это священник, на которого возложено принятие даже исповеди духовенства — и он отпустит.

4. Постоянно исповедоваться одному и тому же священнику, который в таком случае является полноценным духовником, зная малейшие движения души исповедующегося.

5. Можно пойти на прием к Правящему Преосвященному и он отпустит. Изменит епитимию по собственному усмотрению, или благословит для этого какого-то из Священников. Возможно для Архиерея придется изложить всю ситуацию письменно.

6. Самый же бесперспективный путь — обида «на весь белый свет» — злые вы все — уйду от вас и не посещать исповеди вовсе оставить душу совсем без необходимой ей гигиены, а значит без возможности восполнять в ней Само Воспоминание об Иисусе Христе.

Все же, будем помнить выражение Христово:

Может ли священник отказать в исповеди, если кающийся не понимает его языка?

Может ли священник отказать в исповеди, если кающийся не понимает его языка? Недавно я оказался в ситуации, когда нуждался в исповеди, но ни один священник не говорил на моем языке и ни один не согласился принимать исповедь.

Перечисление смертных грехов является основным элементом Таинства Покаяния. Священник, который в этом Таинстве выступает врачевателем и судьей, не может исполнить надлежащим образом эту роль, если не понимает сказанного, поскольку он в таком случае не знает, какие грехи отпускает и что именно следует врачевать. «В каком бы качестве не рассматривалось это Таинство, — гласит апостольское увещание «Reconciliatio et Paenitentia» святого Папы Иоанна Павла II, — как милосердный суд или как место духовного исцеления, оно требует знания сердца грешника, чтобы можно было судить и отпускать грехи, исцелять и врачевать. Именно по этой причине Таинство включает полную и искреннюю исповедь грехов со стороны грешника. Поэтому она имеет разумное основание и осуществляется не только из аскетических соображений (для упражнения в смирении), но принадлежит к самой природе Таинства (31)».

Это учение воспроизведено также в motu proprio «Misericordia Dei» (2002), где упоминается о Тридентском соборе и продолжающейся традиции: «необходимо в силу Божественного права исповедовать все отдельные смертные грехи. Церковь всегда видела четкую связь между судом, вверенным священникам в этом Таинстве, и необходимостью для кающихся излагать собственные грехи, за исключением случаев, когда это невозможно».

Вот на это последнее утверждение следует обратить внимание, отвечая на наш вопрос. «Когда это невозможно»: в эту категорию можно включить и ситуацию, когда священник и кающийся не понимают языка друг друга. Это тот случай, когда в наличии физическая невозможность изложить свои грехи. Нравственное богословие относит к категории физической невозможности следующие обстоятельства: отсутствие сил, то есть ситуацию, когда кающийся не имеет физической возможности завершить Исповедь, или, например, сам священник чувствует, что его оставляют силы; отсутствие времени, например, в случае стихийного бедствия или внезапной опасности, — в этом случае исповедник должен призвать кающегося (или кающихся, которые не успевают приступить к Таинству) сожалеть о своих грехах и дает им отпущение; из-за проблем, связанных с речью, — например, в случае немого человека, глухого, который не в состоянии отвечать на вопросы священника, а также когда кающийся не знает языка исповедника.

Поэтому священник, не знающий языка кающегося, не должен отказывать в отпущении грехов. Вспомним слова Папы Франциска к исповедникам, которых он призвал не ограничивать себя языком слов, но учитывать и «язык жестов: некоторые не могут говорить, но жестом выражают покаяние и сокрушение» (Аудиенция 4 марта 2016 года).

В таком случае кающийся может получить отпущение грехов и приступать к Святому Причастию, а в следующей Исповеди, у священника, понимающего его язык, должен перечислить те грехи, которые не были названы в предыдущей Исповеди, поскольку само по себе это перечисление относится, согласно церковному учительству, к Божественному праву и поэтому Церковь не может от него освободить.

Радио Ватикана

для друку

О неразглашении тайны исповеди в Православии

ОСНОВЫ СОЦИАЛЬНОЙ КОНЦЕПЦИИ Русской Православной Церкви. Раздел №9
Норма, предполагающая защиту тайны исповеди, содержится в законодательстве многих современных государств, в том числе в Конституции Российской Федерации и российском Законе «О свободе совести и о религиозных объединениях».
Священнослужитель призван проявлять особую пастырскую чуткость в случаях, когда на исповеди ему становится известно о готовящемся преступлении. Без исключений и при любых обстоятельствах свято сохраняя тайну исповеди, пастырь одновременно обязан предпринять все возможные усилия для того, чтобы преступный умысел не осуществился. В первую очередь это касается опасности человекоубийства, особенно массовых жертв, возможных в случае совершения террористического акта или исполнения преступного приказа во время войны. Помня об одинаковой ценности души потенциального преступника и намеченной им жертвы, священнослужитель должен призвать исповедуемого к истинному покаянию, то есть к отречению от злого намерения. Если этот призыв не возымеет действия, пастырь может, заботясь о сохранности тайны имени исповедовавшегося и других обстоятельств, способных открыть его личность, — предупредить тех, чьей жизни угрожает опасность. В трудных случаях священнослужителю надлежит обращаться к епархиальному архиерею.
Священник Игорь Фомин
– Батюшка, на исповеди человек открывает священнику самые потаенные уголки своей души. Это ведь очень личное общение. И начать разговор о таинстве покаяния хотелось бы с довольно неприятного вопроса.
Люди, получившие образование в советское время, хорошо помнят сюжет романа Этель Войнич “Овод”. Там описана трагедия молодого человека, который на исповеди рассказал священнику о своем участии в революционном кружке. И священник его предал. В результате молодой человек разочаровался в религии, возненавидел Христа и, в конце концов, был расстрелян за участие в революционном движении.
Так вот вопрос: возможно ли такое сегодня у нас в Церкви? Вернее – бывают ли ситуации, когда священник, по каким-то очень важным причинам, имеет право нарушить тайну исповеди?
– Я считаю, священник не может рассказывать о том, что услышал на исповеди. Разглашение тайны исповеди – это автоматическая духовная смерть для самого себя. Если священник дерзнул разгласить тайну исповеди, – при любых обстоятельствах, даже при грозящей государству опасности, – то я считаю, что этот священник уже не достоин носить сан. Потому что тайна исповеди – это один из основополагающих пунктов присяги священника, которую он дает перед рукоположением. Канонически эта традиция не закреплена. В истории Церкви существовали критические периоды, когда возникали практики оглашения тайны исповеди, связанной с опасностью для всей Церкви в целом или для общества. Однако даже в этом случае всегда подчеркивалось, что оглашается то, что угрожает Церкви и обществу, но не указывается тот, кто сказал об этом на исповеди. При этом, по прошествии времени такие практики всегда отменялись и даже осуждались. По общему убеждению современного духовенства, так же как в понимании древней монашеской традиции, не может быть никакой причины, которая оправдывала бы несохранение тайны исповеди. Доверие к исповедующему священнику важнее, чем любые другие соображения.
– В свое время к нам в редакцию журнала пришло письмо, где женщина писала, почему она не может заставить себя пойти на исповедь. Она это сформулировала так: “Потому что я отчетливо представляю себе такую картину: вот все исповедовались, священники собираются где-то после службы и начинают: “А мне сегодня то-то сказали, а мне – то-то и то-то!”
– У Феофана Затворника есть интересное замечание к исповедующим священникам, что на аналой надо положить для исповедующегося крест и Евангелие, а для того, кто принимает исповедь – нож. Если он кому-нибудь захочет рассказать что-то из принятой исповеди, пусть лучше язык себе отрежет. Это очень жестко, но правильно. Очень часто бывает, что к тебе приходит человек, ты принимаешь его исповедь и слышишь о таких грехах, что думаешь: Господи, как с ними не то что ему – он-то будет прощен – а как с ними ты будешь дальше жить? Но только человек отошел от аналоя, и ты уже все забываешь. Господь полностью стирает из твоей памяти все, что тебе не нужно и не полезно.
Справка
Священник Игорь Фомин родился 25 февраля 1970 года, в 1995 году окончил Московскую духовную семинарию. Клирик храма Казанской иконы Божией Матери на Красной площади. Отец троих детей.
Протоиерей Георгий Завершинский, доктор богословия, магистр философии, благочинный приходов Шотландии и Ирландии
Приведу реальный пример из девяностых. Москва, в опустевший вечером храм пришел мужчина, положил на подоконник сверток и сообщил: «Я только что убил человека. Потрогай, отец, этот сверток, там пистолет, он еще теплый». Он сказал священнику, что раскаивается, но ему нужно исчезнуть, для чего потребовал 2000 долларов, чтобы уехать из страны. Священник сообщил в милицию и поступил совершенно правильно.
Все-таки тайна исповеди сохраняется, когда человек на самом деле раскаивается и когда священник свидетельствует, что есть раскаяние, и читает молитву: «…прощаю и разрешаю». Тем самым священник подтверждает, что таинство совершилось.
Если нет подтверждения священника, что это таинство, тогда это – не исповедь, и священник может на свое усмотрение сообщить о случаях насилия, угрозы или преступления.
Конечно, при этом мы понимаем, что священник, который не прочел разрешительную молитву и не подтвердил, что таинство совершилось, а затем сообщил в правоохранительные органы, рискует жизнью, как московский священник из рассказанной мною истории. Но он как гражданин принял именно такое решение.
Протоиерей Александр Ильяшенко
Я знаю, что в тюрьмах преступники каются в таких преступлениях, о которых следствие не знает. Это означает, что они полностью доверяют священникам, и священники действительно свято хранят тайну исповеди. Потому и возможна глубокая сокрушенная исповедь, исцеляющая душу преступившего закон человека, дающая ему силы вернуться на нормальный жизненный путь. Ведь цель наказания – не покарать человека, а исправить…
Но представьте себе, что человек искренне кается и признается на исповеди в том, что он утаил от следствия, а священник идет и доносит начальству, пусть и опираясь на закон. Кто ему будет доверять? Кто к нему пойдет на исповедь?
Представим себе, что некто совершил преступление, например, управляя машиной, сбил насмерть человека и скрылся. Предположим, что он решил исповедовать свой грех и все рассказал священнику. Можно такому человеку посоветовать: «Знаешь, мне кажется, для тебя было бы лучше, если бы ты сам пошел в полицию и рассказал об этом. Конечно, такое признание грозит следствием, судом, лишением свободы. Но уж лучше здесь отстрадать, чем мучиться от угрызений совести всю жизнь, а потом дать ответ на Страшном Суде».
Несколько лет назад мне довелось исповедовать в тюрьме.
Подошел человек, который десять лет назад вынужденно убил несколько людей, иначе они убили бы его. Его не нашли, но он не выдержал постоянных многолетних душевных терзаний и сам на себя заявил.
Главное, что решение, сказать или не сказать, принимает сам человек!
Священник может дать тот или иной совет, который примут или нет, но раскрыть тайну исповеди он категорически не смеет. Нарушать и разрушать тайну исповеди нельзя, это может помешать оступившемуся встать на путь покаяния и исправления.
Исповедь – это таинство, и совершает его Сам Господь Иисус Христос, а не священник. Священник же должен помочь кающемуся грешнику принести искреннее глубокое покаяние, которое будет угодно Господу. Уверенность в том, что тайна его исповеди будет нерушимо сохранена, конечно, поможет человеку в этом трудном и благодатном делании.
Отмечу, что тайна исповеди охраняется в России юридически, что закреплено в нескольких документах.
Федеральный закон от 26 сентября 1997 года N 125-ФЗ «О свободе совести и о религиозных объединениях» в пункте 7 статьи 3 постулирует законодательное сопровождение охраны тайны исповеди и ограничение к привлечению к уголовной ответственности священнослужителей за отказ от дачи показаний по сведениям, полученным в рамках таинства исповеди («Тайна исповеди охраняется законом. Священнослужитель не может быть привлечен к ответственности за отказ от дачи показаний по обстоятельствам, которые стали известны ему из исповеди»).
Уголовно-процессуальный кодекс РФ в пункте 4 части 3 статьи 56 включает священнослужителя в список лиц, не подлежащих допросу в качестве свидетелей по обстоятельствам, известным в ходе исповеди («Не подлежат допросу в качестве свидетелей: 4) священнослужитель — об обстоятельствах, ставших ему известными из исповеди»).
Гражданско-процессуальный кодекс РФ в пункте 3 части 3 статьи 69 определяет, что «не подлежат допросу в качестве свидетелей: 3) священнослужители религиозных организаций, прошедших государственную регистрацию, — об обстоятельствах, которые стали им известны из исповеди».

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *