Судебные следователи

Природа следователя

Текст был подготовлен для Telegram-канала rule of law.

Введение

Перед современной Россией стоит нерешенный вопрос о статусе следователя в системе правоохранительных органов. Во время разделения Прокуратуры и Следственного комитета в 2011 году было объявлено, что теперь следователи действительно станут независимыми и, соответственно, смогут объективно и всесторонне расследовать уголовные дела, без давления постороннего органа. Действительно, следователь должен быть независимым, так как он фактически является центральной фигурой уголовного процесса, ведь именно следственный работник должен воссоздать картину совершенного преступления, собрать обвинительные и оправдательные доказательства, обличить виновных и отсеять невиновных. Но стали ли следователи по-настоящему независимыми после реформы 2011 года? На этот и другие вопросы мы постараемся ответить в этой статье.

Статус следователя до реформ Наполеона

Обратимся к истории. Для начала стоит разобраться, каким был следователь до революционных изменений, которые были введены после Великой Французской Революции во время правления Наполеона Бонапарта. Уголовный процесс того времени можно описать следующей фразой: «всякий судья есть одновременно генеральный прокурор», на которого при этом возлагались и функции защиты, по крайней мере в теоретической плоскости.

Иначе говоря, все основные уголовно-процессуальные функции — обвинения, защиты и разрешения дела — были сосредоточены в руках судьи-следователя (ни о каких сторонах речи и не шло). Такую систему уголовного процесса называли инквизиционной, а во главе угла стояли тайность, письменность и несостязательность. Также в это время применялась формальная теория доказательств, что подразумевало под собой деление доказательств на явные, несовершенные, а также на полудоказательства. Это означало, что судья-следователь «слагал» доказательства и выносил решение по уголовному делу. Отсюда же и пошли знаменитые формулы testis unus testis nullus (один свидетель — не свидетель) или confessio est regina probatiorum (признание — царица доказательств). В ряде случаев судья-следователь даже получал право на пытки.

Как мы видим, до событий 1791 г. во Франции, следователь выполнял все функции, которые ныне выполняет судья, прокурор и защитник, что, конечно, ставило под сомнение его объективность.

Статус следователя после реформы 1864 года в России

У многих слово «инквизиция» ассоциируется с пытками, кострами и прочими не гуманными явлениями, хотя в действительности данная система уголовного процесса подарила нам ряд выдающихся юридических конструкций, как, например, учение о следственном действии или конструкция favor defensionis (благоприятствования защите). В связи с этим, после французской буржуазной революцией, перед французами встанет вопрос: что делать дальше? Как конструировать уголовный процесс? Создатели самого первого уголовно-процессуального кодекса столкнулись с дилеммой: как совместить достижения Великой французской революции с многовековыми традициями французского инквизиционного процесса. В результате и появилась так называемая смешанная система, которую стоит признать наиболее разработанной и совершенной (даже на сегодняшний день). Основная идея данной системы заключается в том, чтобы подчинить предварительное расследование инквизиционным началам (тайность, письменность и несостязательность), а судебное разбирательство — началам обвинительно-состязательным (гласность, устность и состязательность), найдя разумный компромисс между двумя моделями. Произошел отказ от теории формальных доказательств и переход к свободной оценке доказательств судьей по внутреннему убеждению (более подробно — ).

Эту же систему, одной из первой в Европе, и восприняла Россия, где был разработан Устав уголовного судопроизводства 1864 г. Вот как вспоминал это событие Анатолий Федорович Кони, который является одной из наиболее значимых фигур российской юриспруденции:

Им (казанскому обществу, прим.ред.) было неведомо и непонятно то восторженное настроение, с которым молодые судебные деятели приступали к святому делу реформы, когда интересовала каждая мелочь, когда волна солидарного одушевления делала всякую работу приятной и когда поэтому, говоря словами поэта, “каждый гвоздик вбивался с любовью”.

Одним важнейших достижений Устава является передача компетенции по производству предварительного следствия от полиции суду, в лице специального судебного следователя, входившего в состав судебного ведомства. Если же говорить о такой фигуре, как дознаватель, то это подчиненный прокурору (следователю) чиновник (чаще всего сотрудник полиции, то есть он относится к административным органам), задачей которого является сбор материалов для принятия прокурором (следователем) решения о передаче материалов о возможном преступлении судебной власти.

Таким образом, следователь в России получил реальную независимость, став частью судебного корпуса. Конечно, за судебным следователем осуществлялся прокурорский надзор, но его независимость в действительности никак не ограничивалась, скорее наоборот, такой надзор являлся дополнительной гарантией защиты прав обвиняемого, а также это было оказанием помощи защитнику.

Следователь в СССР

После октябрьской революции 1917 года произошли существенные изменения в правовой системе страны, это не могло не коснуться уголовного процесса и, в частности, статуса следователя. Уже Декрет “о суде” от 24 ноября 1917 г. официально упразднил все судебные учреждения «старого режима» (судебных следователей, окружные суды, судебные палаты, Правительствующий Сенат), институты прокурорского надзора и адвокатуры, а также приостановил деятельность мировых судей, предполагая их преобразование в местные суды. Более подробный Декрет “о суде” № 2 от 22 февраля 1918 г., содержавший уже некоторые очертания нового уголовного процесса, уточнил, что Судебные уставы 1864 г. продолжают применяться при рассмотрении уголовных дел, но лишь в той мере, в какой они «не отменены декретами» советской власти и «не противоречат правосознанию трудящихся классов» (п. 8). Следует иметь в виду, что в первые годы советской власти были созданы две параллельные системы судов: общие суды, о нормативной базе деятельности которых речь шла выше, и особые суды в виде революционных трибуналов, рассматривавших дела о наиболее опасных, с точки зрения советской власти, преступлениях, характеризовавшихся в качестве «контрреволюционных».

Предварительное расследование в 1920-ых годах сильно изменилось: если в начале десятилетия следователи еще оставались при судах, то уже к концу 20-х следственный аппарат оказался в составе прокуратуре. Именно в этот период начала формироваться советская конструкция несудебного «прокурорского» предварительного следствия, стирающая грань между следствием и дознанием, где следователь утрачивал независимость, а центральную роль играл уже прокурор. Таким образом, следователь, вплоть до 2011 года оставался прокурорским работником.

Современный следователь

Итак, мы определили, что наиболее эффективной является концепция судебного следователя. Теперь стоит проанализировать статус современного работника следственного аппарата.

Так, в соответствии с п. 41 ст. 5 УПК РФ, «следователь является должностным лицом, уполномоченным в пределах компетенции, предусмотренной УПК РФ, осуществлять предварительное следствие по уголовному делу». Одним из наиболее спорных решений законодателя является то, что следователь, в соответствии с п. 47, 55 ст. 5 УПК РФ, является стороной обвинения. При этом, УПК РФ в ряде случаев обязывает следователя осуществлять действия, которые точно нельзя назвать обвинительными, к примеру, он обязан собирать не только обвинительные доказательства, но и доказательства об обстоятельствах, исключающих преступность и наказуемость деяния (оправдательные доказательства), что вытекает из ст. 73, 85 и 86 УПК РФ. Конституционный Суд, в одном из своих решений, обоснованно обращает внимание на особый процессуальный статус следователя (а также дознавателя и прокурора). Особенность этого статуса заключается в том, что он позволяет перечисленным участникам осуществлять действия по защите прав обвиняемого и подозреваемого, выходящие за рамки возложенной на них функции уголовного преследования. При этом, следует учитывать, что в рамках предварительного расследования сторон нет в принципе, они появляются только во время судебного разбирательства, поэтому императивное отнесение следователя к стороне обвинения не выглядит логичным решением и не соответствует действительности.

Если же обратиться к вопросу декларируемой самостоятельности следователя, то даже в процессуальном смысле это не так. В УПК РФ есть фигура руководителя следственного органа, который проверяет и одобряет все действия подчиненных ему следователей. При этом, следователя также контролирует прокурор и суд. В теории уголовного процесса есть концепция, в соответствии с которой для реализации независимости следователя ему нужно дать статус специального судьи, которого может контролировать только вышестоящий суд (такой подход до сих пор актуален во Франции).

Заключение

Как видно из вышеизложенного, на данный момент ситуация со статусом следователя в России является неразрешенной, находящейся в промежуточном состоянии. Законодатель должен четко решить вопрос о том, какова процессуальная природа того, что закон называет предварительным следствием: это классическая судебная деятельность, либо не менее классическое прокурорское дознание? В современной России, как видно, полномочия следователя и дознавателя во многом аналогичны при некотором различии в объеме «процессуальной несамостоятельности». Бо́льшая самостоятельность следователя проявляется в том, что решения прокурора для дознавателя — обязательны, а следователь, через руководителя следственного органа, может не выполнять распоряжения прокурора (т.е. по факту разницы нет). Причина такого положения дел — в уже упомянутой реформе судоустройства конца 20-х — начала 30-х годов прошлого века, которой сопутствовал отход от традиционной концепции судебного следствия. В результате российский дознаватель обрел целый ряд явно несвойственных ему полномочий, его функции деформировались, а полицейская составляющая уголовного процесса усилилась. Хочется закончить еще одной цитатой А.Ф. Кони:

По мере удаления от события человеческая мысль незаметно для самой себя переходит от шаткого “так могло быть” к определенному “так должно было быть” и к положительному «так было.

Следственные судьи: новая надежда

Президент Владимир Путин вновь поручил «рассмотреть целесообразность» создания в России института следственных судей. Аналогичная дискуссия уже велась пять лет назад, но быстро зашла в тупик из-за отрицательного мнения силовых ведомств. «Улица» изучила историю вопроса и выяснила у судей в отставке, адвокатов и юристов, актуален ли он до сих пор. Собеседники «АУ» скорее поддерживают идею появления следственных судей в уголовном процессе – но многие опасаются, что в существующих условиях они не смогут стать действительно независимыми от органов следствия.

Н а заседании Совета по правам человека в декабре 2019 года вице-президент ФПА Генри Резник предложил Владимиру Путину «вернуться к осмыслению фигуры следственного судьи». Резник объяснил, что сложившаяся практика, когда один и тот же судья сначала рассматривает на досудебной стадии ходатайства об избрании меры пресечения, а затем слушает дело по существу, «усиливает обвинительный настрой, который и так уже есть у наших судов». Эти процедуры надо «разграничить», уверен Резник. Мэтр напомнил президенту и о том, что поручение проработать этот вопрос уже отдавалось в 2015 году, но тогда инициатива захлебнулась, поскольку «все правоохранительные ведомства выступили против, при невнятной позиции Верховного Суда». Президент отреагировал немногословно, предложив «на экспертном уровне» посмотреть, как и где этот институт работает. «Уверен, что с этим нужно разбираться», – сказал Владимир Путин. Через полтора месяца «разбираться» рекомендовали Верховному суду.

Попытка номер раз

Дискуссия о необходимости следственных судей началась давно. Еще в 2012 году председатель Конституционного суда Валерий Зорькин, выступая на VIII Всероссийском съезде судей, говорил о создании такого института как о «назревшей необходимости». «Он не только повысит эффективность судебного контроля в ходе расследования и объективность судебного разбирательства, – заявлял Зорькин, – но и поможет разорвать “обвинительную связку” между следствием и судом, о которой постоянно говорят в юридическом сообществе. И заодно хотя бы отчасти преодолеть “обвинительный уклон” в отечественном правосудии».

В октябре 2014 года, за пять лет до речи Генри Резника, аналогичные тезисы в общем виде высказала судья Конституционного суда в отставке Тамара Морщакова – и тоже на встрече СПЧ с Владимиром Путиным. Президент так же рекомендовал Верховному суду «изучить предложения». В ответ на запрос Суда СПЧ направил составленный Тамарой Морщаковой документ о предложениях относительно компетенции и порядка формирования института следственных судей. По её словам, сами предложения были разработаны профессором Северо-Западного филиала Российского государственного университета правосудия Александром Смирновым. Согласно документу, целью реформы должна была стать «коренная модернизация российского уголовного процесса» – чтобы его в итоге можно было считать по-настоящему состязательным. Следственные судьи должны были устранить «главный дефект нынешнего УПК РФ», который был определён как «господство на досудебных стадиях процесса стороны обвинения и фактическое процессуальное неравноправие с ним стороны защиты». Особо подчёркивалось, что речь идёт именно о роли независимого арбитра – который не должен проявлять инициативу, а уполномочен лишь контролировать работу следствия, проверять и оценивать доказательства, предоставленные сторонами, обеспечивать для стороны защиты равные права в доказывании по делу.

«Чтобы ответить на вопрос о необходимости этого института, не нужны даже специальные знания. Достаточно банальной логики и некоторого понимания человеческой натуры, – объяснила Морщакова “АУ”. – Судья, который на досудебной стадии плохо выполнял свою задачу по контролю за следствием, не будет потом исправлять сам себя и удовлетворять далее в суде ходатайства, которые защита будет к нему повторно обращать. Его позиция по отношению к стороне защиты не поменяется – наоборот, он уже раньше принял определённые решения, и будет их держаться».

Судья КС в отставке
Тамара Морщакова

Сейчас всё делает один и тот же человек: он в ходе следствия плохо осуществляет контроль за ним, и плохо потом в суде рассматривает дело. Если эти функции разделить, то над судьёй, который рассматривает дело по существу, не будет довлеть необходимость подтверждать свои собственные решения, что избавит его от предвзятости.

Те предложения сейчас доступны для широкой публики. В 2015 году комиссия по прецедентным делам СПЧ подготовила очередной выпуск вестника «Прецеденты и позиции», где была опубликована концепция «Возрождение института следственных судей в российском уголовном процесса». «Улице» удалось поговорить с её автором, профессором Александром Смирновым. Он на всякий случай предостерегает читателей: нельзя путать следственного судью и судебного следователя.

Профессор, доктор юридических наук
Александр Смирнов

Судебный следователь хоть и состоит в штате суда, являясь судебным чиновником, но в неизмеримо большей степени уголовный преследователь, чем нейтральный арбитр. Он ведёт следствие, предъявляет обвинение, составляет обвинительный акт и направляет его в суд.

А следственный судья «поставлен над следствием». «В его власти только создать сторонам надлежащие условия для легализации тех или иных доказательств в порядке состязательных судейских следственных действий, – пояснил профессор. – Кроме того, он определяет в конце расследования наличие законных оснований (совокупности доказательств) для передачи уголовного дела в суд; рассматривает жалобы на органы предварительного расследования и прокурора; наконец, контролирует применение мер процессуального принуждения».

Но в итоге инициатива 2015 года натолкнулась на противодействие со стороны правоохранительных органов, вспоминает Тамара Морщакова: «Верховный суд тогда выполнил данное ему президентское поручение вот каким образом. Разослал материалы всем заинтересованным ведомствам: в МВД, СК, прокуратуру, Минюст и в свой Судебный департамент. Два последних адресата согласились, что идея заслуживает проработки с организационной стороны, а остальные дали отрицательные заключения. И ВС этим ограничился – сообщил, что идея никем не поддерживается. Мало удивительного в том, что МВД, СК и прокуратура не обрадовались появлению фигуры, которая их должна была контролировать. Тем и кончилось».

В открытых источниках находится единственный ведомственный ответ на предложение 2015 года о следственных судьях – отзыв Генеральной прокуратуры. В нём критикуется объём полномочий, отведённых следственным судьям. По мнению Генпрокуратуры, такие возможности приведут к «неизбежному вторжению следственных судей в сферу деятельности, связанную с осуществлением уголовного преследования», что «вынудит суд стать по одну из “сторон баррикады”». Интересно, что надзорный орган задела за живое не только концепция, но и легко угадываемая мотивация её авторов. «Предложения о “легализации в качестве судебных” собранных сторонами доказательств порождены не только стремлением “существенно выровнять возможности сторон обвинения и защиты”, но и в целом недоверием авторов к следственным органам», – несколько обиженно говорится в документе.

Вспомнить всё

С тех пор прошло пять лет – и ситуация серьёзно изменилась, считает Генри Резник. «Те, кто возражал категорически против введения этой фигуры, сейчас смягчили свои позиции. Или даже с некоторыми оговорками стали признавать полезность введения фигуры следственного судьи, – сказал “Адвокатской улице” вице-президент ФПА. – В пользу этого говорит то, что и Лебедев, и недавно Давыдов совершенно определённо высказались о целесообразности появления такого института».

Действительно, в начале 2018 года заместитель председателя ВС Владимир Давыдов заявил на круглом столе в Российском государственном университете правосудия, что тема остается актуальной и значимой. Он, правда, считает, что реализовать институт следственных судей возможно только на уровне судов районного звена. Затем свою позицию высказал и председатель Верховного Суда Вячеслав Лебедев. Он напомнил неутешительную статистику жалоб на действие или бездействие следователей (из 120 тысяч, поданных в 2017 году, удовлетворено 20%) и подчеркнул необходимость эффективного контроля над органами дознания. После чего и предложил рассмотреть вопрос о введении в УПК института следственного судьи. «Ведомости», цитируя сказанное председателем ВС в кулуарах, писали, что он призвал не откладывать создание института на 10 лет, и предложил передать в ведение следственных судей аресты и продление сроков содержания под стражей.

Между тем, в экспертном сообществе не все поддерживают введение института следственных судей. «Избыточной» назвал эту меру профессор, заведующий кафедрой уголовного процесса, правосудия и прокурорского надзора юрфака МГУ Леонид Головко. «Это одна из тех правовых инициатив, которые возникают в угоду иррациональной моде, а не насущной необходимости, – сказал он “Улице”. – Нет смысла городить огород: гораздо реалистичнее и разумнее подумать о восстановлении первоначальной редакции 63 статьи УПК “Недопустимость повторного участия судьи в рассмотрении уголовного дела”». Второй пункт этой статьи запрещал судье участвовать в рассмотрении уголовного дела, если он в ходе досудебного производства принимал решение о заключении под стражу, продлении срока содержания, либо оценивал законность таких мер.

«Эта норма была удалена до вступления УПК в законную силу. Причина тому проста: Судебный департамент сказал, что просто нет такого количества судей, особенно в малосоставных судах, отдалённых и малонаселённых районах и так далее. Из-за этого технически невозможно позволить такое разделение полномочий, – рассказал профессор. – Так что сейчас необходимо оценить, есть ли такая возможность. Если есть, и Судебный департамент возражать не будет, необходимо восстановить эту норму. После чего судья, который рассматривал дело в порядке судебного контроля, не будет его рассматривать по существу. Если людей всё еще не хватает, очень жаль. Но тогда и следственных судей взять неоткуда».

Профессор, доктор юридических наук Леонид Головко

Если мы поручаем каким-то отдельным судьям судебный контроль и только, то стоит спросить, чем они лучше тех, которые осуществляют его сейчас? Они будут удовлетворять меньше ходатайств следствия, будут объективнее? Логичнее предположить, что такие «профилированные» судьи тут же срастутся со следствием, так как будут с ним непрерывно работать.

Тамара Морщакова подтвердила, что восстановление изначальной редакции ст. 63 УПК было бы достаточной мерой, если рассматривать следственных судей исключительно как инструмент для решения проблемы заведомой предвзятости судьи, вынужденного совмещать обязанности контроля за следствием и рассмотрения дела по существу. Однако большинство проектов (как концепция Александра Смирнова, так и доктринальная модель Александра Александрова – профессора кафедры уголовного процесса Нижегородской академии МВД РФ) предполагали, что у следственного судьи будут более широкие полномочия. Именно он должен обеспечить состязательность досудебного производства, обеспечить защите равные права по представлению доказательств и их депонирование в качестве допустимых.

«Благодаря следственным судьям, точнее, процедуре производства по делу с их участием, предварительное расследование может стать не только более справедливым, но и гораздо более динамичным и гибким», – считает Александр Смирнов. По его словам, в рамках такой процедуры обе стороны смогут гарантировано легализовать свои доказательства посредством судейских следственных действий. При этом ходатайства сторон о проведении таких действий, включая альтернативную судебную экспертизу, для следственного судьи будут, как правило, обязательными для исполнения – то есть заработает принцип состязательности. Одновременно с этим каждая из сторон, включая органы предварительного расследования, сможет сама решать: стоит ли ей обращаться к следственному судье за проведением судейского следственного действия и «досрочной» легализациией доказательств – или, может быть, тактически лучше обнародовать их прямо во время разбирательства по существу.

Профессор, доктор юридических наук
Александр Смирнов

Сегодня на предварительном следствии фактически отсутствует гарантированное Конституцией равноправие сторон. Судебные доказательства здесь формирует лишь одна из них – следователь или орган дознания – естественно, в свою пользу. Защита же фактически может только униженно просить своего процессуального противника о приобщении к делу имеющихся у неё оправдательных материалов, что, естественно, «органам» далеко не всегда по нраву.

Все представленные концепции остаются авторскими инициативами – ни одна из них не приняла вид проекта закона или подзаконного акта. Поэтому до сих пор нельзя предположить, в каком именно виде следственные судьи воплотятся в российском уголовном процессе. Зампред Верховного суда в отставке Владимир Радченко полагает, что именно детали и определят итоговую картину. «Вопрос исключительно в том, какой вариант изберут, какими полномочиями наделят этого судью и какими гарантиями, – сказал он “Адвокатской улице”. – Может, это будет судья, наделённый полномочиями исследования достоверности доказательств. Либо изберут вариант “контролёра”, который, как происходит сейчас, просто присматривает постфактум за действиями следствия и дознания». По его словам, пользе дела послужит и выделение следственных судей в отдельную «корпорацию».

Заместитель председателя ВС РФ в отставке
Владимир Радченко

Сейчас судьи, которые принимают решения в рамках досудебного производства, часто делают это на ходу, не вникая в детали – в коротком промежутке между рассмотрением двух гражданских и одного уголовного дела. Поэтому появление специализации «следственный судья» позволит эти решения сделать как минимум более вдумчивыми, объективными.

Владимир Радченко считает, что решение проблем, возникающих в ходе судебного следствия – процедура, которая может и должна быть властной и публичной. «Следственный судья в том виде, в котором эту роль есть смысл обсуждать, сможет высказаться по существу доказанности дела. Сегодня судьи такого себе позволить, как правило, не могут», – объяснил он.

Ожидания и реальность

«Радоваться пока рано, – считает федеральный судья в отставке Сергей Пашин. – Ничего не решено. Будет огромное противодействие введению этого института: вся система постарается свести его на нет, сохранив название, но полностью исказив функцию. Верховный суд захочет подмять эту должность под себя и под свои стандарты; того же захотят и ФСБ, и МВД, естественно. За независимость этого судьи придётся биться».

Федеральный судья в отставке Сергей Пашин

Нужно, чтобы следственными судьями стали люди абсолютно независимые, неподконтрольные обычной судебной системе. Тогда, глядишь, что-то и получится.

Адвокаты также не уверены, что создание института следственного судьи изменит процесс на практике. «Пока идея независимых следственных судей внушает мне оптимизм, но всё зависит от реализации. Можно сказать, что сейчас мы живём надеждой, – говорит адвокат Владимир Левин. – Я уже это проходил. В 2002 году, перед принятием нового УПК, мы, адвокатское сообщество, в первую очередь добивались, чтобы арест производил не прокурор по представлению следователя, а суд. Тогда полагали, что судья вникнет в материалы и вынесет независимое от следствия решение. Что получилось – наблюдаем воочию. Система заработала как единый механизм. И норма, за которую все ратовали, только усилила обвинительный уклон». Он признался, что сейчас предпочел бы вернуть старую модель, ведь тогда «прокурор хотя бы проверял законность ареста, хоть часто и решал в пользу следствия».

Адвокат Максим Никонов указывает на другое важное препятствие – финансовый вопрос. «Поскольку денег для создания отдельной обособленной системы следственных судей нет (a propos, в российских условиях не очевидно, есть ли в ней смысл), рискну предположить, что их могут просто выделить из общего числа судей-криминалистов, рассматривающих сейчас судебно-контрольные материалы наряду с уголовными делами, – говорит адвокат. – В итоге в число следственных судей попадут те же судьи, с теми же внутренними установками, рутинными практиками и наработанными шаблонами».

Адвокат Максим Никонов

Сомнительно, чтобы без изменения общего благоприятного настроя для стороны обвинения в судах вдруг появился «оазис», где отказы в удовлетворении ходатайств следователей или оперативников выходили бы за рамки статистической погрешности.

«Высокая себестоимость инициативы была одним из аргументов её противников. На следственных судей, действительно, нужна зарплата, – подтверждает Владимир Радченко. – Но эти затраты с лихвой компенсировались бы, если распространить компетенции таких судей на все уголовные дела, по которым может быть назначено наказание свыше 5 лет лишения свободы. И польза от такого института была бы несомненна, хотя бы потому что это привело бы к сокращению тюремного населения, а значит, и уменьшению затрат на систему исправительных учреждений».

Генри Резник настроен оптимистично и надеется, что реформа в этот раз действительно свершится и приведет к решению накопившихся проблем. «Само развитие уголовного судопроизводства показало, что объём вопросов, который решается на досудебной стадии, постоянно увеличивается. И вот эти проблемы – неравенство сторон на досудебном производстве; обвинительный настрой, который традиционно проявляется – всё-таки должны определённым образом решаться. Эта односторонность должна выправляться», – говорит мэтр. Он согласен, что «эти вопросы уже много лет стоят достаточно остро и по ним уже высказано много – pro et contra». Но сейчас он видит первостепенную цель в том, чтобы дойти до законопроектного уровня. «Это должны быть не теоретические рассуждения, это должны быть конкретные предложения по изменению уголовно-процессуального закона», – подчеркивает Резник.

Мэтр сообщил «Улице», что уже созданная рабочая группа предложит разработанные предложения Верховному суду – именно ВС и лично Вячеслав Лебедев назначены президентом ответственными за исполнение его поручения. Впрочем, позицию ВС Вячеслав Лебедев уже конкретизировал на совещании судей судов общей юрисдикции и арбитражных судов, которое прошло 11 февраля 2020 года. «Верховным судом в последние годы обсуждается вопрос о введении института следственных судей, – сказал господин Лебедев. – Полагаю, что введение этого института возможно, с отнесением к компетенции следственного судьи рассмотрения ходатайств о производстве следственных действий, об избрании и продлении меры пресечения, к рассмотрению жалоб на действия и решения органов предварительного расследования и дознания, и депонированию доказательств». Напомним, что ВС должен представить результаты изучения предложения Генри Резника к 1 июня 2020 года.

Институт судебных следователей в дореволюционной России

А.В. Подолина,
юридический факультет Сибирского университета потребительской кооперации, г. Новосибирск

Одним из важнейших направлений судебной реформы, проводившейся в России в 60-ые годы XIX века, являлось введение института судебных следователей. Разра­ботанные и принятые нормативные правовые акты исходили из признания необходи­мости законодательного закрепления предварительного следствия в качестве судебной функции и признания производящего его лица должностным лицом судебной власти. Опыт проведения данной реформы имеет колоссальную ценность. Как пишет Ю.В. Рощина, с помощью обращения к нему можно было бы преодолеть многие недостатки современного предварительного производства России 1.

Права и обязанности судебного следователя подробно регламентировались в утверждённых 8 июня 1860 года «Учреждении судебных следователей», «Наказе су­дебным следователям», а также принятых 20 ноября 1864 года «Учреждении судебных установлений» и «Уставе уголовного судопроизводства».

И.Я. Фойницкий отмечал, что «судебные следователи… есть особые должност­ные лица судебного ведомства, имеющие судейское звание с сопряжёнными с ним служебными преимуществами» 2. В.К. Случевский писал, что ими являются «следо­ватели, обязанные исследовать событие преступления, установить и охранить весь тот фактический материал, на основании которого должны затем разрешиться вопросы о предании суду, а также о виновности подсудимого» 3.

Большинство дореволюционных авторов, рассматривая уголовно-процессуальный статус судебных следователей, выделяли следующие присущие ему особенности:

  1. данные должностные лица относятся именно к судейскому корпусу с выте­кающими отсюда гарантиями, связанными с их статусом. Прежде всего, имеется в ви­ду их независимость при осуществлении процессуальных полномочий;
  2. судебные следователи были компетентны самостоятельно осуществлять пред­варительное следствие по делу;
  3. полномочия, выполняемые судебными следователями, обусловлены целями стадии предварительного расследования, т.е. установление виновного лица и решение вопроса о том, должно ли дело быть направлено в суд.

Полномочия судебного следователя, по смыслу Устава уголовного судопроиз­водства (ст. 288-509 УУС), можно с некоторой условностью разделить на три группы.

  1. Полномочия, связанные с началом следствия. Судебный следователь был уполномочен при наличии законных поводов «приступить к следствию» (ст. 289, 297 УУС), расспрашивать объявителя или жалобщика об обстоятельствах происшествия или об известных ему признаках преступного деяния (ст. 307 УУС), принимать явку с повинной (ст. 309 УУС), проверять, отменять и дополнять действия полиции по произведённому ею первоначальному исследованию (ст. 269) УУС, сообщать прокурору об отсутствии доста­точных оснований к производству следствия (ст. 309) УУС и т.д.
  2. Полномочия, связанные с ведением следствия. Судебный следователь был уполномочен самостоятельно производить осмотры и освидетельствования (ст. 315-335 УУС), участвовать в осмотре и освидетельствовании через врачей (ст. 336-356 УУС), произ­водить обыски и выемки в домах (ст. 357-370 УУС), собирать и сохранять вещественные доказательства (ст. 371-376 УУС), призывать и приводить обвиняемого к следствию (ст. 377-397 УСС), допрашивать обвиняемого (ст. 398-414 УСС), избирать в отношении обвиняемого способы уклониться от следствия (ст. 415-432 УСС), допрашивать свидетелей (ст. 433-453 УСС), производить на месте дознание через окольных людей (ст. 454-466 УСС), давать поручения полиции (ст. 271 УСС), составлять протоколы предварительного следствия (ст. 467-475 УСС).
  3. Полномочия, связанные с заключением следствия. Судебный следователь был уполномочен по окончании предварительного следствия, предъявив обвиняемому следственное производство, спрашивать его: не желает ли он представить что-либо ещё в своё оправдание (ст. 476 УСС), проверять новые обстоятельства, на которые укажет обвиняемый (ст. 477 УСС), объявлять участвующим в деле лицам о том, что следствие за­кончено, и отсылать всё производство к Прокурору и его Товарищу (ст. 479 УСС), испрашивать через Прокурора разрешение Окружного суда на прекращение следствия (ст. 277 УСС).

По смыслу Устава уголовного судопроизводства, при осуществлении данных полномочий судебный следователь, не выполняя ни обвинительных, ни защитных функций, должен был беспристрастно расследовать преступление, устанавливать ви­новное лицо, решить вопрос о дальнейшем направлении дела.

Таким образом, полномочия, которыми был наделён следователь, в полной мере отвечали его процессуальным функциям, принимая во внимание судебный характер его деятельности, учитывая его принадлежность к судейскому корпусу и исходя из того, что суд – это орган, устанавливающий истину, а не обвиняющий или защищаю­щий кого-либо. Не останавливаясь подробно на положительных, отрицательных и комплексных оценках данного института (например, А.Ф. Кони подчёркивал достоин­ства, связанные с введением должности судебных следователей, но при этом писал, что «предварительное следствие является у нас по своей постановке и по практиче­ским результатам своим, по-видимому, одной из самых слабых сторон судебной орга­низации» 4, можно констатировать, что составителям Судебных уставов, по край­ней мере, на нормативном уровне, вполне удалось достигнуть данной цели.

Характеризуя функции судебного следователя, дореволюционные процессуали­сты сходились в том, что он соединял в себе одновременно функции «обвинения, за­щиты и собственно судейские» 5. Можно также утверждать, что он не выпол­нял ни функцию обвинения, ни функцию защиты, и должен был «с полным беспристрастием приводить в известность как обстоятельства, уличающие обвиняемого, так и обстоятельства, его оправдываю­щие» (ст. 265 УУС) 6.

В результате к моменту судебного разбирательства формировались такие материалы уголовного дела, которые всесторонне и полно отражали обстоятельства совершенного преступления, раскрывая перед судом объективную картину случившегося. На наш взгляд, такое понимание деятельности должностного лица, представляющего органы следствия, позитивным образом отражалось на судьбе уголовного дела и самого подследственного, что, возможно, не помешало бы современному досудебному производству.

1 См.: Рощина Ю.В. Судебный следователь в уголовном процессе дореволюционной России. – М., 2006.–С.2.

2 См.: Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. – СПб., 1912. – С. 461.

3 См.: Случевский В.К. Учебник русского уголовного процесса. Введение. Ч.1. Судоустройство. – М., 2008. – С.302.

4 См.: Совещание старших председателей и прокуроров судебных палат относительно реформы предварительного следствия и реформы обвинительной процедуры / Журнал Министерства Юстиции. –1894/1895 №11. – С. 37.

5 См.: Случевский В.К. Учебник русского уголовного процесса. Введение. Ч.1. Судоустройство. – М., 2008. – С.302.

6 См.: Судебные уставы императора Александра Второго. – СПб., 1883. – С.38.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *