Судебная практика по прекращению уголовного дела

Прекращение уголовного дела

Сущность закона – человеколюбие
Уильям Шекспир

Автор настоящей статьи на примерах из судебной практики рассматривает, как по-разному суды толкуют основания прекращения уголовного дела по ст. 25.1 УПК РФ, формулирует проблемы, с которыми сталкиваются правоприменители, и приводит рекомендации для их разрешения.

Читайте также комментарии к данному материалу советника ФПА РФ, адвоката АП г. Москвы Игоря Пастухова.

3 июля 2016 г. вступил в силу Федеральный закон № 323-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации по вопросам совершенствования оснований и порядка освобождения от уголовной ответственности» (далее – Закон № 323-ФЗ). Данным законом внесены не только изменения в уже имеющиеся статьи уголовного и уголовно-процессуального кодекса РФ, но также были введены новые статьи. В частности, ст. 25.1 УПК РФ: «Прекращение уголовного дела или уголовного преследования в связи с назначением меры уголовно-правового характера в виде судебного штрафа», а также г л. 51.1 УПК РФ «Производство о назначении меры уголовно-правового характера при освобождении от уголовной ответственности», включившая в себя 5 статей: 4 46.1–446.5, которая устанавливает порядок назначения такой меры уголовно-правового характера, как штраф.

Часть 1 ст. 25.1 УПК РФ гласит: «Суд по собственной инициативе или по результатам рассмотрения ходатайства, поданного следователем с согласия руководителя следственного органа либо дознавателем с согласия прокурора, в порядке, установленном настоящим Кодексом, в случаях, предусмотренных статьей 76.2 УК РФ, вправе прекратить уголовное дело или уголовное преследование в отношении лица, подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления небольшой или средней тяжести, если это лицо возместило ущерб или иным образом загладило причиненный преступлением вред, и назначить данному лицу меру уголовно-правового характера в виде судебного штрафа». Аналогичные условия освобождения от уголовной ответственности, естественно, указаны и в ст. 76.2 УК РФ (которая тоже введена в действие Законом № 323-ФЗ).

Казалось бы, на первый взгляд недвусмысленно изложенная правовая норма – все понятно и доступно для применения: если лицо, совершившее преступление, отвечает требованиям, описанным в этих статьях, то уголовное дело может быть прекращено в соответствии со ст. 25.1 УПК РФ. Однако на практике ее (норму) толкуют по-разному, но на этом я остановлюсь подробно чуть ниже.

Для того чтобы понять цель данных изменений в федеральном законодательстве, считаю необходимым обратиться к их истокам, а именно к пояснительной записке к указанному закону.

«В случае реализации положений данной части законопроекта (подразумевается введение ст. 76.2 УК РФ и ст. 25.1 УПК РФ) основная нагрузка в превенции правонарушений ляжет на иные меры уголовно-правового характера, а механизм уголовной ответственности будет включаться только тогда, когда применение иных мер уголовно-правового характера не достигло своих целей и не оказало достаточного превентивного воздействия на правонарушителя; потерпевшие от преступлений получат дополнительные возможности возмещения вреда, причиненного им в результате преступления, а лица, совершившие преступления небольшой и средней тяжести, – дополнительные возможности освобождения от уголовной ответственности, что позволит тем из них, к кому будет применена ст. 76.2 УК РФ, избежать негативных последствий, связанных с судимостью. В случае применения ст. 76.2 УК РФ в масштабах, сравнимых с применением ст. 50.1 УК РСФСР, от уголовной ответственности может дополнительно освобождаться порядка 25 тысяч лиц»1 – это выдержка из той самой пояснительной записки к проекту Федерального закона от 3 июля 2016 г. № 323-ФЗ «О внесении изменений в УК РФ и УПК РФ по вопросам совершенствования оснований и порядка освобождения от уголовной ответственности».

Безусловно, мысль законодателя более чем ясна, она направлена на гуманизацию уголовного закона, а именно оказание помощи оступившимся в жизни гражданам. Однако возникает вопрос: достигли ли своих целей данные изменения в законодательстве РФ?

Для ответа на поставленный вопрос предлагаю провести анализ порядка прекращения уголовного дела по ст. 25.1 УПК РФ и судебной практики с целью определить проблемы, с которыми сталкиваются правоприменители, ведь всем известный факт, что правовые нормы созданы для их применения в защите прав человека, гражданина, общества и государства.

Первая проблема, на которую следует обратить внимание, связана с формулировкой ст. 25.1 УПК РФ. Почему-то законодатель, по непонятным причинам, не указал в числе лиц, которые могут заявить ходатайство о прекращении уголовного дела, сторону защиты. Конечно, при системном толковании уголовно-процессуального закона мы можем утверждать, что такое право у защитника есть исходя из ст. 53 и 119 УПК РФ. Между тем в ст. 25.1 УПК РФ императивно прописано, кто может являться инициатором данных процессуальных действий. В судебном заседании федеральный законодатель дал право суду самостоятельно применять эту норму, что в сегодняшних реалиях является задачей, наверное, трудновыполнимой.

Следует справедливости ради отметить, что эта проблема все же не является самой актуальной при применении этого института (в моей практике был всего лишь один случай), в отличие от тех, которые будут перечислены ниже.

Вторая проблема заключается в формулировке описанных в ст. 76.2 УК РФ и ст. 25.1 УПК РФ условий ее применения для прекращения уголовного дела по этому основанию: лицо, впервые совершившее преступление небольшой или средней тяжести, может быть освобождено судом от уголовной ответственности с назначением судебного штрафа в случае, если оно возместило ущерб или иным образом загладило причиненный преступлением вред.

Кому-то, возможно, покажется, что эти основания прекращения уже были отражены в ст. 25 У ПК РФ в связи с примирением с потерпевшим. Однако это ошибочно, так как данные изменения вводились в том числе для того, чтобы суд мог прекратить уголовное дело даже в тех случаях, когда потерпевшая сторона против этого, с учетом, естественно, что обвиняемый предпринял попытки для заглаживания вреда. Вторым принципиальным отличием этой статьи является то, что уголовное дело можно прекратить, если ущерб причинен интересам общества или государства. Однако эта отличительная черта почему-то вызывает дискуссии в процессе ее применения в судах. При идентичных обстоятельствах одни суды прекращают уголовные дела, а другие – нет.

Так, постановлением Предгорного районного суда Ставропольского края от 9 октября 2017 г. по делу № 1–349/2017 уголовное дело в отношении гр. Д., обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 228 УК РФ, было прекращено в соответствии со ст. 25.1 УПК РФ, и вот как суд, в частности, мотивировал свое решение: «Д. ранее не судим, в материалах дела содержатся достаточные сведения, позволяющие суду принять итоговое решение о прекращении уголовного дела и назначении подсудимому меры уголовно-правового характера в виде судебного штрафа. Д. свою вину по предъявленному ему обвинению признал полностью, в содеянном раскаялся, тем самым совершил действия, направленные на заглаживание причиненного преступлением вреда. Каких-либо обстоятельств, препятствующих освобождению Д. от уголовной ответственности и назначению ему меры уголовно-правового характера в виде судебного штрафа, не имеется»2.

А вот пример из моей практики: в одном из городских судов Ставропольского края рассматривалось уголовное дело в отношении гр. Р., который обвинялся в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 228 УК РФ.

Родовым объектом данного преступления, как известно, является общественная безопасность и общественный порядок. По конструкции объективной стороны оно относится к преступлениям с формальными составами, где отсутствует потерпевшая сторона.

На стадии предварительного расследования данный гражданин полностью признал вину и раскаялся в содеянном.

Как исходило из материалов дела, после задержания по подозрению в совершении указанного преступления гр. Р. в здании ОВД перед помещением в ИВС был подвергнут личному досмотру, после чего у него и было обнаружено наркотическое средство. Стоит справедливости ради отметить, что гр. Р. особо не пытался скрыть факт, что у него находится запрещенное вещество, и после вопроса сотрудников полиции, имеется ли у него какое-либо запрещенное вещество, гр. Р. дал положительный ответ и сам указал сотрудникам, в каком именно кармане оно находится.

В суде сторона защиты заявила ходатайство о прекращении уголовного дела в соответствии со ст. 25.1 УПК РФ, так как и в момент личного досмотра, и в период производства предварительного расследования гр. Р. активно способствовал раскрытию преступления, раскаялся в содеянном и вообще-то минимизировал характер и степень общественной опасности своих действий; никаких тяжких последствий не наступило; характеризуется положительно.

Мне пришлось долго дискутировать с государственным обвинителем, что данная статья применима не только в случаях, когда вред причинен личности и, соответственно, этот самый вред возмещен потерпевшему, но и в случаях, когда вред причинен интересам общества и государства, когда эти интересы являются объектом состава преступления. По смыслу нормативного определения понятия преступления, содержащегося в ст. 14 УК РФ, можно утверждать, что любое преступление всегда причиняет охраняемым уголовным законом общественным отношениям тот или иной вред, характеризующий совершенное деяние как общественно опасное.

В свою очередь, государственный обвинитель пытался придать этой правовой норме узкое толкование, выразившееся в том, что для прекращения по этим основаниям необходимо наличие потерпевшего лица, с чем я категорически не мог согласиться. Пришлось обратиться к постановлению Пленума ВС РФ от 29 ноября 2016 г. № 56 «О внесении изменений в некоторые постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации по вопросам совершенствования оснований и порядка освобождения от уголовной ответственности», где, в частности, указано: «Под заглаживанием вреда (ч. 1 ст. 75, ст. 76.2 УК РФ) понимается имущественная, в том числе денежная, компенсация морального вреда, оказание какой-либо помощи потерпевшему, принесение ему извинений, а также принятие иных мер, направленных на восстановление нарушенных в результате преступления прав потерпевшего, законных интересов личности, общества и государства».

И к позиции Конституционного Суда РФ, который в определении от 26 октября 2017 г. № 2257-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданки Гафитулиной Таисии Ивановны на нарушение ее конституционных прав пунктом 1 статьи 1 Федерального закона от 3 июля 2016 г. № 323-ФЗ “О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации по вопросам совершенствования оснований и порядка освобождения от уголовной ответственности”» указал: «Общественно опасные последствия совершенного преступления – в зависимости от конструкции его состава: материального или формального – могут входить или не входить в число его обязательных признаков. Вместе с тем отсутствие указаний на такие последствия в диспозиции соответствующей статьи Особенной части данного Кодекса в качестве признака состава предусмотренного ею преступления не означает, что совершение этого преступления не влечет причинение вреда или реальную угрозу его причинения. В правовой системе России преступлению – в отличие от иных правонарушений – присуща криминальная общественная опасность, при отсутствии которой даже деяние, формально подпадающее под признаки уголовно наказуемого, в силу малозначительности не может считаться таковым… Соответственно, поскольку различные уголовно наказуемые деяния влекут наступление разного по своему характеру вреда, постольку предусмотренные статьей 76.2 УК Российской Федерации действия, направленные на заглаживание такого вреда и свидетельствующие о снижении степени общественной опасности преступления, нейтрализации его вредных последствий, не могут быть одинаковыми во всех случаях, а определяются в зависимости от особенностей конкретного деяния».

В итоге суд все же принял к рассмотрению данное ходатайство и удалился в совещательную комнату для вынесения решения: в удовлетворении отказано со ссылкой на то, что вред не заглажен.

Удивителен не только тот факт, что приходится дискутировать по этому вопросу. Мне также непонятно, для чего федеральный законодатель изложил ее в такой расплывчатой форме, тем самым создал для правоприменителей «искусственный» спор.

Наверное, для того, чтобы после Пленуму ВС РФ необходимо было дать разъяснения или чтобы «посыпались» жалобы в Конституционный Суд РФ с просьбой проверить на наличие правовой неопределенности, а в итоге все равно ее толкуют по-разному.

Вот другой пример из судебной практики (не моей) этого же субъекта, что говорит о том, что даже в одном регионе судебная практика неустойчивая.

Постановлением Благодарненского районного суда Ставропольского края от 20 февраля 2018 г. по делу № 1-29/2018 уголовное дело в отношении гр. С., обвиняемой в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 238 УК РФ, было прекращено в соответствии со ст. 25.1 УПК РФ, и вот как суд, в частности, мотивировал свое решение: «все необходимые условия для освобождения С. от уголовной ответственности имеются, а именно подсудимая с предъявленным ей обвинением согласна, в содеянном раскаялась, преступление она совершила впервые, в связи с чем суд считает возможным прекратить уголовное дело и уголовное преследование, назначив подсудимой меру уголовно-правового характера в виде судебного штрафа. Совершенное преступление относится к категории преступлений небольшой тяжести, подсудимая судимостей не имеет, следовательно, считается впервые совершившей преступление, положительно характеризуется по месту жительства. Совершенное С. деяние не повлекло за собой тяжких либо существенных последствий, она осознала содеянное, прекращение дела не ущемляет права других лиц»3.

Как видно из постановления суда, тот факт, что подсудимая осознала содеянное, раскаялась в нем, а также положительная характеристика, имеющаяся в деле, привели суд к мнению, что уголовное дело необходимо прекратить.

Очень интересным с точки зрения правового толкования является постановление Президиума Приморского краевого суда от 17 сентября 2018 г.

Гр. Л. обвинялся в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 228 УК РФ. Судебное разбирательство осуществлялось в порядке гл. 40 УПК РФ, т. е. в особом порядке, где главным основанием является то, что лицо признает себя виновным и, как правило, раскаивается в содеянном. Суд первой инстанции осудил гр. Л., а апелляционным постановлением судьи Приморского краевого суда приговор оставлен без изменения, с указанием на правильный вывод суда об отсутствии оснований для применения к Л. положений ст. 75, 76.2 УК РФ, поскольку указанные в этих нормах положения отнесены к праву суда, а не к обязанности.

И вот, что на это ответила кассационная инстанция:

В соответствии с ч. 1 ст. 25.1 УПК РФ суд вправе прекратить уголовное дело в отношении лица, обвиняемого в совершении преступления небольшой тяжести, в случаях, предусмотренных ст. 76.2 УК РФ, если это лицо впервые совершило преступление такой категории и возместило ущерб или иным образом загладило причиненный преступлением вред.

Указанное право суда не может быть произвольным.

С учетом установленных по делу обстоятельств у суда первой и апелляционной инстанции не было оснований для отказа в удовлетворении ходатайства об освобождении Л. от уголовной ответственности и применения к нему меры уголовно-правового характера в виде назначения судебного штрафа, поскольку Л. впервые привлечен к уголовной ответственности за преступление небольшой тяжести, положительно характеризуется, вину признал в полном объеме, в содеянном раскаялся, принял меры к заглаживанию вреда в виде внесенного на счет «…» добровольного пожертвования в размере 8000 рублей.

Принимая во внимание совокупность смягчающих обстоятельств и отсутствие отягчающих обстоятельств, суд пришел к выводу о назначении Л. наказания в виде штрафа в размере 10 000 рублей.

Вместе с тем по смыслу закона судебный штраф как мера правового характера и штраф, назначенный судом в виде наказания, нельзя признать соизмеримыми с точки зрения правовых последствий, поскольку назначенное наказание порождает у Л. судимость.

Суды первой и апелляционной инстанции не учли доводы Л. о том, что последствие в виде судимости препятствует ему в трудоустройстве.

Учитывая изложенное, президиум находит осуждение Л. незаконным, состоявшиеся судебные решения подлежащими отмене с прекращением уголовного дела и уголовного преследования на основании ст. 25.1 УПК РФ в связи с назначением Л. меры уголовно-правового характера в виде судебного штрафа, размер которого определяет с учетом тяжести совершенного преступления и его имущественного положения4.

Что касается неправильной трактовки оснований прекращения уголовного дела по ст. 25.1 УПК РФ, то представляется мне, что эти споры можно было избежать очень простым способом, например, сформулировать их следующим образом: «Суд (…) вправе прекратить уголовное дело или уголовное преследование в отношении лица, подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления небольшой или средней тяжести, если это лицо возместило ущерб или иным образом загладило причиненный преступлением вред, в том числе и в случаях, когда вред преступлением причинен интересам общества или государства, и назначить данному лицу меру уголовно-правового характера в виде судебного штрафа».

И тогда останется всего лишь ответить на один вопрос: загладило ли лицо причиненный вред или нет?

Но для того, чтобы ответ и на последний вопрос был объективным, мне кажется, что необходимо либо в комментариях к этой и остальным статьям, либо в примечаниях раскрыть, что же подразумевается под понятием «иным образом загладило причиненный преступлением вред», когда преступление совершено, например, против интересов общества – это активное способствование к раскрытию преступления, признание вины или перечисление какой-то денежной суммы в благотворительный фонд либо какая-то помощь нуждающимся гражданам, либо какая-то деятельность, направленная на защиту окружающей среды (экологические преступления)?

Третья проблема, на мой взгляд, вытекает из второй – это те случаи, когда «иные способы заглаживания вреда» судами применяются не как основания для прекращения уголовного дела в соответствии со ст. 25.1 УПК РФ, а как смягчающее обстоятельство по смыслу ст. 61 УК РФ, что, естественно, вносит некий сумбур и конкуренцию в эти два института.

Четвертая, и полагаю последняя, проблема – это то, что органы, которые проводят предварительное расследование, не спешат обращаться в суд с ходатайством о прекращении уголовного дела по соответствующим составам преступления при условии, что все основания для прекращения уголовного дела по ст. 25.1 УПК РФ имеются.

Если мы обратимся к вышеуказанному федеральному закону, то увидим, что в ч. 2 ст. 446.2 УПК РФ законодатель императивно предписал: «Если в ходе предварительного расследования будет установлено, что имеются предусмотренные статьей 25.1 настоящего Кодекса основания для прекращения уголовного дела или уголовного преследования в отношении подозреваемого, обвиняемого, следователь с согласия руководителя следственного органа или дознаватель с согласия прокурора выносит постановление о возбуждении перед судом ходатайства о прекращении уголовного дела или уголовного преследования в отношении подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления небольшой или средней тяжести и назначении этому лицу меры уголовно-правового характера в виде судебного штрафа, которое вместе с материалами уголовного дела направляется в суд».

Аналогичная позиция законодателем указана и в ч. 3 ст. 212 УПК РФ: «Если в ходе расследования будут установлены основания, предусмотренные статьей 25.1 настоящего Кодекса, следователь или дознаватель принимает предусмотренные главой 51.1 настоящего Кодекса меры по направлению в суд ходатайства о прекращении уголовного дела или уголовного преследования с назначением подозреваемому, обвиняемому меры уголовно-правового характера в виде судебного штрафа».

Однако, как мной было указано выше, должностные лица следственных органов порой игнорируют эти нормы.

В практике бывают случаи, когда уголовное дело необходимо прекращать на стадии предварительного расследования в соответствии со ст. 25.1 УПК РФ, но оно доходит до суда и только там прекращается. А между тем эта длительная обвинительная процедура не только создает тяжелую психологическую ситуацию для обвиняемого, но заставляет государство, в масштабе страны, тратить колоссальные денежные средства на дальнейшее разбирательство по уголовному делу.

Также хочется обратить внимание, что очень часто по данной категории преступлений обвиняются отнюдь не заядлые преступники, а люди, которые впервые оступились в жизни. И скорейшее прекращение уголовного дела со всеми вытекающими из этого последствиями позволит человеку быстрее вернуться к обыденной жизни, породит доверие к правосудию, а значит, и к государству, и предостережет от развития у него правового нигилизма.

Поэтому, подводя некий итог, хочется выразить мнение что, если государство, вводя эту статью в УПК РФ, действительно ставило цель (исходя из вышеуказанной пояснительной записки к Закону № 323-ФЗ) помочь лицам, которые впервые совершили преступление небольшой или средней тяжести, избежать уголовной ответственности, то оно должно предоставить реальную возможность для достижения этого результата.

И еще один примечательный факт, указанный в этой пояснительной записке, который не могу оставить без внимания: «применение данной нормы (ст. 50.1 УК РСФСР, с которой и проводится параллель ст. 76.2 УК РФ), было достаточно эффективным, о чем свидетельствуют результаты научных исследований, проведенных ВНИИ МВД СССР в 70-е годы прошлого столетия. Уровень рецидива лиц, освобожденных от уголовной ответственности с привлечением к административной ответственности, был ниже, чем в других контрольных группах»5.

Вот тут и вспоминаешь слова Уильяма Шекспира: сущность закона – человеколюбие…

1 Пояснительная записка к проекту Федерального закона от 3 июля 2016 г. № 323-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс РФ и Уголовно-процессуальный кодекс РФ по вопросам совершенствования оснований и порядка освобождения от уголовной ответственности // СПС «КонсультантПлюс».

Текст Ст. 50 Конституции РФ в действующей редакции на 2020 год:

1. Никто не может быть повторно осужден за одно и то же преступление.

2. При осуществлении правосудия не допускается использование доказательств, полученных с нарушением федерального закона.

3. Каждый осужденный за преступление имеет право на пересмотр приговора вышестоящим судом в порядке, установленном федеральным законом, а также право просить о помиловании или смягчении наказания.

Комментарий к Ст. 50 Конституции Российской Федерации

1. Под преступлением понимается виновно совершенное общественно опасное деяние, запрещенное Уголовным кодексом РФ под угрозой наказания. Под повторным осуждением за одно и то же преступление понимается повторный (т.е. второй по счету) приговор, вынесенный судом в отношении лица по конкретному преступлению, в отношении которого уже имеется аналогичный приговор по тому же составу преступления.

Положения комментируемой статьи соответствуют Международному пакту о гражданских и политических правах 1966 г., предусматривающему, что никто не должен быть вторично судим или наказан за преступление, за которое он уже был окончательно осужден или оправдан в соответствии с законом и уголовно-процессуальным правом каждой страны.

Конституционное закрепление этого принципа свидетельствует о повышенной охране прав человека при привлечении его к уголовной ответственности и осуждении. Поскольку незаконное осуждение грубо нарушает многие личные, экономические и политические права человека, такая повышенная охрана вполне закономерна и объяснима в государстве, провозглашенном Конституцией РФ демократическим и правовым.

Бесплатная юридическая консультация по телефонам: +7 (499) 653-60-72 — доб. 543 (Москва и МО)
+7 (812) 426-14-07 — доб. 698 (Санкт-Петербург и ЛО)
+8 (800) 500-27-29 — доб. 242 (Регионы РФ)

Свое развитие это конституционное положение получило в нормах ст. 212 УПК РФ, закрепившей в качестве оснований прекращения уголовного преследования наличие в отношении подозреваемого или обвиняемого:

вступившего в законную силу приговора по тому же обвинению либо определения суда или постановления судьи о прекращении уголовного дела по тому же обвинению;

неотмененного постановления органа дознания, следователя или прокурора о прекращении уголовного дела по тому же обвинению либо об отказе в возбуждении уголовного дела.

Важнейшими специальными направлениями уголовной политики нашего государства являются декриминализация и криминализация деяний. Криминализация — это процесс и результат признания определенных видов общественно-опасных деяний уголовно-наказуемыми. Декриминализация — отмена уголовной ответственности за те или иные деяния, ранее признававшиеся преступными.

Декриминализация как направление уголовной политики обусловлена отпадением в современных социально-экономических и политических условиях общественной опасности декриминализируемых деяний. С 1991 г. до принятия Уголовного кодекса РФ 1996 г. законами о внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс РСФСР 1960 г. и уголовный кодекс РФ декриминализировано значительное число деяний*(241).

2. Запрет использования доказательств, полученных с нарушением за кона, является одной из важнейших сторон презумпции невиновности. Несмотря на то что эти доказательства могут свидетельствовать о действительном совершении преступления, их постановка, например, в основу обвинительного приговора невозможна из-за того, что незаконность получения ставит под сомнение их достоверность.

К незаконным относят доказательства, полученные с нарушением норм Конституции РФ и уголовно-процессуального кодекса РФ. К таким нарушениям можно отнести и нарушение права на защиту, например: несвоевременное допущение адвоката к участию в процессе, непредоставление переводчика. Если доказательства получены в ходе обыска или выемки, но при их производстве нарушены нормы Уголовно-процессуального кодекса РФ о недопустимости обыска в ночное время (кроме экстренных случаев) или об участии в следственных действиях понятых, они не могут быть признаны законными*(242). Такую позицию разделяет Верховный Суд РФ. В своем Постановлении от 31 октября 1995 г. N 8 «О некоторых вопросах применения судами Конституции российской Федерации при осуществлении правосудия» он разъясняет порядок применения ч. 2 ст. 50 Конституции РФ.

3. Пересмотр приговора, не вступившего в законную силу, осуществляется вышестоящим судом в кассационном порядке по жалобе осужденного, его адвоката, потерпевшего, протесту прокурора. Обращение в кассационную инстанцию влечет за собой обязательный пересмотр приговора, если жалоба была подана в установленный Уголовно-процессуальным кодексом РФ срок — в течение семи суток со дня вынесения приговора, а осужденным, содержащимся под стражей — в тот же срок со дня вручения копии приговора. Результатом рассмотрения дела в кассационном порядке может быть оставление приговора в силе, смягчение назначенного наказания или применение закона о менее тяжком преступлении. Суд в этом случае не может применить более строгое наказание или применить статью Уголовного кодекса РФ, предусматривающую ответственность за более тяжкое преступление, кроме случаев, когда по этим основаниям принесен протест прокурора или подана жалоба потерпевшим. Неблагоприятное для осужденного решение суда кассационной инстанции может быть вновь обжаловано в вышестоящий суд или прокуратуру.

Каждый осужденный имеет право просить о помиловании или смягчении наказания. Помилование — это освобождение от наказания или его замена другим, более мягким наказанием. Согласно п. «в» ст. 89 Конституции РФ, помилование осуществляет Президент РФ, который имеет право помиловать любого осужденного, совершившего преступление, независимо от степени его тяжести.

В акте о помиловании Президент РФ вправе освободить от дальнейшего отбывания наказания лицо, осужденное за преступление, либо сократить назначенное наказание, либо заменить более мягким видом наказания, либо снять судимость с лица, отбывшего наказание (ст. 85 УК РФ). Отказ в помиловании не может быть обжалован в судебном порядке.

Отмена постановления о возбуждении уголовного дела. Статьи по предмету Уголовный процесс

Вернуться к списку статей по юриспруденции

    ОТМЕНА ПОСТАНОВЛЕНИЯ О ВОЗБУЖДЕНИИ УГОЛОВНОГО ДЕЛА
    С.А. НИКИФОРОВ
    В действующем УПК есть нормы, позволяющие отменить незаконное и необоснованное постановление следователя и руководителя следственного органа о возбуждении уголовного дела. Решение этого вопроса отнесено к компетенции как прокурора, так и руководителя следственного органа.
    В ч. 4 ст. 146 УПК определено, что в случае, если прокурор признает постановление о возбуждении уголовного дела незаконным и необоснованным, он вправе в срок не позднее 24 часов с момента получения материалов, послуживших основанием для возбуждения уголовного дела, отменить постановление о возбуждении дела.
    Руководитель следственного органа, в отношении подчиненных следователей и руководителей следственных органов, обладает в данном вопросе еще более широкими полномочиями, поскольку в соответствии с ч. 1 ст. 39 УПК он уполномочен отменять незаконные или необоснованные постановления следователя и нижестоящего руководителя следственного органа без какого-либо ограничения во времени. Представляется, что это требование закона в полной мере распространяется и на возможность отмены незаконного и необоснованного постановления о возбуждении уголовного дела. Отметим, что эти полномочия были переданы руководителю следственного органа в связи с принятием Федерального закона от 5 июня 2007 г. N 87-ФЗ.
    Ранее прокурор в соответствии с ч. 2 ст. 37 УПК также обладал полномочиями по отмене незаконных и необоснованных постановлений следователя, в том числе и постановлений о возбуждении уголовного дела. В связи с тем, что решение о возбуждении дела принималось самим прокурором или с его согласия, отдельной нормы, регламентирующей отмену постановления о возбуждении уголовного дела, в Кодексе до внесения изменений Федеральным законом N 87-ФЗ не существовало. Фактически на этапе согласования постановления прокурор имел возможность заблокировать принятие любого незаконного решения (путем направления для производства дополнительной проверки или отказа в даче согласия на возбуждение уголовного дела), в то же время вышестоящий прокурор в случае необходимости мог отменить незаконное и необоснованное постановление нижестоящего прокурора.
    Позволяют ли ныне существующие процедуры отмены незаконного постановления о возбуждении уголовного дела в полной мере гарантировать права участников уголовного судопроизводства, в первую очередь права подозреваемых и обвиняемых?
    Представляется, что ответ на этот вопрос во многом зависит от того, какие цели достигаются при решении вопроса, связанного с отменой постановления о возбуждении уголовного дела.
    Не секрет, что в иных случаях отмена постановления о возбуждении дела производится руководителями следственных органов для улучшения ведомственных показателей, связанных с сокращением числа прекращенных уголовных дел. Если по результатам нескольких месяцев предварительного расследования принимается решение не о прекращении уголовного дела, а об отмене постановления о возбуждении уголовного дела, с мотивировкой об отсутствии достаточных оснований для возбуждения дела, то это решение явно обусловлено достижением некоего ведомственного результата, не имеющего ничего общего с принципом законности, определенным уголовно-процессуальным законом.
    Принятие подобного решения способно самым серьезным образом нарушить права подозреваемых и обвиняемых.
    Для подозреваемого и обвиняемого это прежде всего право на реабилитацию. В ст. 133 УПК указано, что право на реабилитацию имеют подозреваемый или обвиняемый, уголовное преследование в отношении которых прекращено по основаниям, предусмотренным п. п. 1, 2, 5 и 6 ч. 1 ст. 24 и п. п. 1 и 4 — 6 ч. 1 ст. 27 УПК. В случае же если дело не прекращается, а принимается решение об отмене постановления о возбуждении уголовного дела, то процессуальных оснований для реабилитации не возникает. Законодателем не случайно в ст. 134 УПК РФ подчеркивается, что право на реабилитацию признается дознавателем и следователем за лицом, в отношении которого прекращено уголовное преследование.
    В противовес такому подходу оппоненты нередко ссылаются на положения ч. 3 ст. 133 УПК, предусматривающей, что право на возмещение вреда имеет также лицо, незаконно подвергнутое мерам процессуального принуждения в ходе производства по уголовному делу. Однако внимательное прочтение этой нормы позволяет сделать вывод, что именно наличие производства по уголовному делу является одним из условий, при котором возникает право на возмещение вреда у лица, подвергнутого мерам процессуального принуждения. Отмена же постановления о возбуждении уголовного дела приводит к ситуации, когда ставится под сомнение наличие самого производства по уголовному делу, в рамках которого и могут производиться различные процессуальные действия. Кроме того, как быть в случаях, когда лицу незаконно предъявлено обвинение, не являющееся, строго говоря, мерой процессуального принуждения?
    Для того чтобы избежать подобного рода правовых коллизий, и необходимо принятие решения о прекращении уголовного дела и уголовного преследования, которое является одной из форм окончания предварительного следствия в случаях, когда при расследовании не установлено событие преступления или отсутствует состав преступления в действиях лиц, привлекаемых к уголовной ответственности. Не случайно в ч. 2 ст. 212 УПК говорится, что в случаях прекращения уголовного дела по основаниям, предусмотренным п. п. 1 и 2 ч. 1 ст. 24 и п. 1 ч. 1 ст. 27 УПК, следователь или прокурор принимает предусмотренные гл. 18 УПК меры по реабилитации лица.
    Тем не менее законодателем предусмотрен институт отмены постановлений о возбуждении уголовного дела, причем такими полномочиями, как уже было сказано, наделены и прокуроры, и руководители следственных органов.
    Безусловно такой институт в уголовном процессе необходим, но использование полномочий должно носить крайне взвешенный и фактически исключительный характер. Поэтому в ч. 4 ст. 146 УПК для прокурора законодателем введены очень серьезные ограничения по срокам принятия решения об отмене постановления о возбуждении уголовного дела. В случае если прокурор признает постановление о возбуждении уголовного дела незаконным или необоснованным, он вправе в срок не позднее 24 часов с момента получения материалов, послуживших основанием для возбуждения уголовного дела, отменить постановление о возбуждении дела. Представляется, что такое ограничение процессуальных сроков способствует тому, чтобы по уголовному делу меньше принималось процессуальных решений и выполнялось процессуальных действий, нарушающих права участников уголовного судопроизводства. Кстати, по своему содержанию ч. 4 ст. 146 УПК РФ перекликается с содержанием ст. 116 УПК РСФСР. Данная норма устанавливала, что если дело возбуждено следователем или органом дознания без законных поводов и оснований, то прокурор имел право отменить такое постановление и отказать в возбуждении уголовного дела, но только в том случае, если по делу не производилось следственных действий. В случае же производства следственных действий прокурор имел полномочия на прекращение уголовного дела.
    Есть ли необходимость ставить вопросы об отмене постановления о возбуждении уголовного дела спустя длительное время после принятия такого решения?
    Как показывает практика расследования уголовных дел, такие ситуации возникают, более того — отмена постановления о возбуждении дела является единственно возможным законным решением по уголовному делу. Как правило, необходимость отмены постановления о возбуждении дела возникает в случае его возбуждения не полномочным должностным лицом.
    Достаточно распространенный характер носят случаи, когда следователями и дознавателями возбуждаются уголовные дела в отношении лиц, являющихся членами выборного органа местного самоуправления. Например, при проведении доследственной проверки недостаточно полно изучаются данные о личности будущего фигуранта по делу и упускаются сведения, что лицо является депутатом представительного органа местного самоуправления. В результате уголовное дело в отношении такого лица возбуждается не руководителем следственного управления Следственного комитета при прокуратуре РФ по субъекту Российской Федерации (п. 11 ч. 1 ст. 448 УПК), а следователем или дознавателем. В ходе производства по делу могут быть собраны достаточные доказательства, подтверждающие событие преступления и свидетельствующие о наличии в действиях должностного лица состава преступления, что не дает оснований для прекращения дела за отсутствием события или состава преступления. Каких-либо других оснований для прекращения дела также нет. Принятию законного и обоснованного решения по результатам расследования — направлению дела в суд по такому делу препятствует то обстоятельство, что оно было возбуждено с грубыми нарушениями закона (неправомочным должностным лицом) и все последующие процессуальные действия по делу являются незаконными.
    Единственно правильным решением в данном случае будет отмена незаконного постановления о возбуждении уголовного дела и возбуждение на основании имеющихся материалов полномочным лицом нового дела. В такой ситуации полномочия руководителя следственного органа позволяют принять законные и обоснованные решения.
    

    Наша компания оказывает помощь по написанию курсовых и дипломных работ, а также магистерских диссертаций по предмету Уголовный процесс, предлагаем вам воспользоваться нашими услугами. На все работы дается гарантия.

Постановление № 22К-895/2014 от 16 апреля 2014 г. по делу № 22К-895/2014

Ставропольский краевой суд (Ставропольский край) — Уголовное Судья Деревянко Г.Л. Дело № 22к-895/14
АПЕЛЛЯЦИОННОЕ

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

город Ставрополь 16 апреля 2014 года
Ставропольский краевой суд в составе:
председательствующего судьи Минаева Е.В.,
с участием прокурора отдела по надзору за оперативно-розыскной и процессуальной деятельностью управления Генеральной прокуратуры Российской Федерации в Северо-Кавказском федеральном округе МедведеваА.А.,

представителя потерпевшего К.А.А. в лице адвоката ПодколзинойН.И., представившей удостоверение № 697 и ордер№040410 от 05 марта 2014 года,
представителей заявителей Г.Э.И., Г.Г.Г., Ж.С.И. по доверенностям в лице Луценко А.А.,
при секретаре Черевко С.Н.,
рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционную жалобу адвоката Подколзиной Н.И. в защиту интересов потерпевшего К. А.А. на постановление Ленинского районного суда г. Ставрополя от 12 декабря 2013года, которым удовлетворена жалоба Г. Э.И., Г.Г.Г., Ж.С. И., поданная в порядке ст. 125 УПК РФ, о признании незаконным и необоснованным постановления следователя следственной части ГСУ ГУ МВД России по Ставропольскому краю Андриенко А.В. от 07 марта 2013 года о возбуждении уголовного дела по факту покушения на хищение имущества К.А.А., то есть по признакам преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 30, ч. 4 ст.159УКРФ.
Заслушав доклад судьи Минаева Е.В., выступления адвоката ПодколзинойН.И. об отмене постановления, представителей заявителей в лице Луценко А.А., возражавшего относительно доводов апелляционной жалобы, мнение прокурора Медведева А.А. об оставлении судебного решения без изменения, суд апелляционной инстанции

установил:

07 марта 2013 года следователем следственной части ГСУ ГУ МВД России по Ставропольскому краю Андриенко А.В. вынесено постановление о возбуждении уголовного дела по признакам преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 30, ч. 4 ст.159УКРФ.
Согласно описательно-мотивировочной части данного постановления, в 2011 году неустановленные лица под предлогом продажи недвижимого имущества, находящегося под обременением, используя заключение соглашения о намерениях совершения сделки купли-продажи, покушались на хищение у К.А.А. … рублей, составляющих особо крупный размер.
Постановлением Ленинского районного суда г. Ставрополя от 12 декабря 2013 года указанное выше постановление следователя о возбуждении уголовного дела признано незаконным и необоснованным, на начальника ГУ МВД России по Северо-Кавказскому федеральному округу возложены обязанности устранить допущенные нарушения.
В апелляционной жалобе адвокат Подколзина Н.И. в защиту интересов К.А.А. считает постановление суда незаконным и необоснованным. Указывает, что при рассмотрении жалобы суд вышел за пределы своих полномочий, давая оценку доказательствам и предрешив вопросы, которые могут являться предметом судебного разбирательства по существу уголовного дела. Постановление об отказе в возбуждении уголовного дела от 29 октября 2012 года относится к другим обстоятельствам и не препятствует возбуждению уголовного дела по факту покушения на хищение имущества К.А.А. Просит постановление суда отменить и в удовлетворении жалобы заявителей о признании незаконным и необоснованным постановления о возбуждении уголовного дела отказать.
В возражениях на апелляционную жалобу адвоката Подколзиной Н.И. старший прокурор отдела по надзору за оперативно-розыскной и процессуальной деятельностью управления Генеральной прокуратуры Российской Федерации в Северо-Кавказском федеральном округе РыбалкоА.В., а также заявители Г.Э.И., Г.Г.Г. и Ж.С.И. просят постановление суда оставить без изменения, а апелляционную жалобу адвоката — без удовлетворения.
Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы и возражений, суд апелляционной инстанции находит постановление суда подлежащим отмене на основании п. 2 ст. 389.15 УПК РФ ввиду существенного нарушения уголовно-процессуального закона.
В силу ч. 4 ст. 7 УПК РФ определения суда, постановления судьи, прокурора, следователя, дознавателя должны быть законными, обоснованными, мотивированными.
В соответствии со ст. 125 УПК РФ постановления дознавателя, следователя, руководителя следственного органа об отказе в возбуждении уголовного дела, о прекращении уголовного дела, а равно иные решения и действия (бездействие) дознавателя, следователя, руководителя следственного органа и прокурора, которые способны причинить ущерб конституционным правам и свободам участников уголовного судопроизводства либо затруднить доступ граждан к правосудию, могут быть обжалованы в районный суд по месту производства предварительного расследования.
По смыслу ст. 125 УПК РФ, выявленному в решениях Конституционного Суда Российской Федерации (Постановление от 23 марта 1999 года № 5-П, определения от 27 декабря 2002 года № 300-О, от 22 октября 2003 года № 385-О, от 14 июля 2011 года № 1027-О-О), при осуществлении в период предварительного расследования судебного контроля за законностью и обоснованностью процессуальных актов органов дознания, следователей и прокуроров, не должны предрешаться вопросы, которые впоследствии могут стать предметом судебного разбирательства по существу уголовного дела. Соответственно при проверке законности постановления о возбуждении уголовного дела суд правомочен выяснять, соблюден ли порядок вынесения данного решения, имеются ли поводы к возбуждению уголовного дела, отсутствуют ли обстоятельства, исключающие производство по делу, однако не вправе оценивать обоснованность возбуждения уголовного дела и наличие достаточных данных, подтверждающих фактические обстоятельства, свидетельствующие о наличии в действиях подозреваемого состава преступления. Обоснованность выводов следователя о совершении лицом действий, в которых он подозревается, и о наличии в этих действиях состава преступления, подлежит проверке судом после завершения предварительного расследования по возбужденному уголовному делу и поступления уголовного дела в суд.
Вопреки указанным требованиям закона, свое решение о признании незаконным постановления следователя о возбуждении уголовного дела по факту покушения на хищение имущества К.А.А. суд в постановлении мотивировал отсутствием в имеющихся материалах данных, позволяющих сделать вывод о наличии признаков хищения.
Таким образом, суд вошел в обсуждение обстоятельств, являющихся предметом доказывания по уголовному делу, притом, что, исходя из указанных выше правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации, обоснованность выводов следователя о наличии состава преступления, подлежит проверке судом после завершения предварительного расследования по возбужденному уголовному делу и поступления уголовного дела в суд.
В то же время, как видно из представленных материалов, уголовное дело возбуждено надлежащим лицом при наличии на то повода – заявления К.А.А., и основания — достаточных данных, свидетельствующих о покушении на хищение имущества К.А.А. путем мошенничества. Форма и содержание постановления о возбуждении уголовного дела соответствует требованиям, регламентированным ст.146УПК РФ.
Вывод суда о нарушении следователем при принятии решения о возбуждении уголовного дела требований ст. 90 УПК РФ также является необоснованным, поскольку предметом решения Промышленного районного суда г. Ставрополя от 15 марта 2012 года по гражданскому делу по иску ООО»..», ООО «..», ООО «…», ООО «…», ООО»..», ООО «..» к К. А.А., К.А.А. являлось взыскание возмещения убытков, причиненных в результате отказа от исполнения обязательства по соглашению о намерениях от 02 августа 2011года, а не действительность этого соглашения или понуждение заключить договор. Как следует из постановления следователя о возбуждении уголовного дела, предметом хищения являлись … рублей под предлогом реализации недвижимого имущества, фактически находящегося под обременением, о чем не было известно потерпевшему. Кроме того, указанным решением суда не определялось правовое положение заявителей Г.Э.И., Г.Г.Г. и Ж.С.И.
Также являются необоснованными доводы суда о преюдициальном значении по данному делу решения Промышленного районного суда г.Ставрополя от 11 января 2013 года по гражданскому делу по иску Г.Э.И., Г.Г.Г., Ж.С.И. к К.К.А. о защите чести и достоинства, так как данным решением признаны несоответствующими действительности и порочащими честь и достоинство истцов распространенные ответчиком сведения, имеющие неопределенный характер. Какие-либо фактические обстоятельства по заявлению К.А.А. о возбуждении уголовного дела указанным решением суда не устанавливались. Сам К.А.А. для участия в деле не привлекался, и его права и обязанности решением не определялись.
Таким образом, вышеуказанные решения Промышленного районного суда г. Ставрополя от 15 марта 2012 года и 11 января 2013 года в данном случае не имеют преюдициального значения и не являются обстоятельствами, влекущими признание незаконным постановления следователя Андриенко А.В. от 07 марта 2013 года о возбуждении уголовного дела по факту покушения на хищение имущества К.А.А., то есть по признакам преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 30, ч. 4 ст.159УКРФ.
Указание суда на наличие неотмененного постановления старшего следователя СУ СК РФ по Ставропольскому краю от 29 октября 2012 года Ширяева Р.В. об отказе в возбуждении уголовного дела по тому же факту, что и возбуждено уголовное дело, также судом апелляционной инстанции оценивается критически.
По смыслу ст. 24 и ст. 27 УПК РФ уголовное дело не может быть возбуждено, а возбужденное уголовное дело подлежит прекращению, если в деянии подозреваемого или обвиняемого отсутствует состав преступления, или в отношении подозреваемого или обвиняемого имеется неотмененное постановление об отказе в возбуждении уголовного дела.
Действительно, в материалах имеется постановление об отказе в возбуждении уголовного дела по ч. 4 ст. 159 УК РФ, на которое ссылаются заявители в своей жалобе, однако это постановление в этой части вынесено в отношении Г.Г.Г., Г.Э.И. и других за отсутствием в их действиях состава преступления, а не заявителя Ж.С.И. Решение же об отказе в возбуждении уголовного дела по данному факту за отсутствием события преступления, что действительно препятствовало бы возбуждению уголовного дела в отношении других лиц или по факту совершения преступления, не принималось. К тому же это постановление на момент подачи жалобы в порядке ст. 125 УПК РФ и ее разрешения в судебном заседании было отменено уполномоченным лицом в установленном уголовно-процессуальным законом порядке, в частности, постановлением заместителя прокурора Ставропольского края от 22 мая 2013года, а потому не является обстоятельством, препятствующим производству по делу. Имеющаяся неточность в резолютивной части постановления заместителя прокурора края в указании даты вынесения отмененного постановления следователя является технической ошибкой, не влияющей на существо принятого решения.
Кроме того, вопреки выводам суда само по себе возбуждение уголовного дела по факту обнаружения признаков состава преступления, а не в отношении конкретных лиц, не причиняет ущерб конституционным правам и свободам заявителей, не ограничивает их доступ к правосудию и тем более не влечет незаконность оспариваемого решения.
Ссылка суда на позицию Верховного Суда РФ, выраженную в определении Кассационной коллегии Верховного Суда РФ от 16 ноября 2010 года № КАСЮ-587, к данным правоотношениям не применима, поскольку в указанном решении Верховного Суда РФ идет речь о формальном возбуждении уголовного дела по факту совершения преступлений, когда было достоверно известно лицо, их совершившее, и органами следствия собирались доказательства виновности именно этого лица без соблюдения гарантий, установленных ст. 448 УПК РФ, предусматривающей особый порядок производства по уголовным делам в отношении отдельных категорий лиц. Однако нарушений требований ст. 448 УПК РФ по данному делу судом не установлено.
Более того, из материалов проверки и заявления К.А.А. о возбуждении уголовного дела следует, что речь идет о ряде лиц, которые могли быть причастны к совершению преступления. Вопрос оценки достаточности подозрения, позволяющей возбудить уголовное дело в отношении конкретного лица, является прерогативой следователя. Возбуждение уголовного дела по факту совершенного преступления, по мнению суда апелляционной инстанции, в данном случае не влечет незаконность обжалуемого решения.
Вынесенные 30 декабря 2013 года руководителем следственного органа постановление об отмене постановления о возбуждении уголовного дела по заявлению К.А.А., а также 20 января 2014 года постановление об отказе в возбуждении уголовного дела по этому же заявлению К.А.А. в данном случае не влекут правовых последствий и не являются свидетельством отсутствия предмета обжалования в порядке ст. 125 УПК РФ, поскольку данные решения приняты в результате преждевременного исполнения постановления Ленинского районного суда г.Ставрополя от 12 декабря 2013года, по которому восстановлен срок апелляционного обжалования и которое судом апелляционной инстанции признается незаконным и необоснованным.
Таким образом, судом апелляционной инстанции установлено, что порядок вынесения обжалованного заявителем постановления был соблюден, оно соответствуют требованиям уголовно-процессуального закона, должностное лицо, принявшее соответствующее решение, обладало необходимыми полномочиями, имелись повод и основание к возбуждению уголовного дела, и отсутствовали обстоятельства, исключающие производство по делу. Учитывая изложенное, постановление суда подлежит отмене.
Нарушений уголовно-процессуального и уголовного законов в ходе рассмотрения дела в суде первой инстанции, неустранимых в суде апелляционной инстанции, суд не усматривает, поэтому полагает необходимым вынести новое судебное решение об отказе в удовлетворении жалобы Г.Э.И., Г.Г.Г., Ж.С.И., поданной в порядке ст.125УПКРФ.
С учетом изложенного апелляционная жалоба адвоката Подколзиной Н.И. в защиту интересов потерпевшего К.А.А. подлежит удовлетворению.
Руководствуясь ст.ст. 389.13, 389.20, 389.28 УПК РФ, суд апелляционной инстанции
постановил:

постановление Ленинского районного суда г. Ставрополя от 12 декабря 2013года, которым удовлетворена жалоба Г.Э.И., Г.Г.Г., Ж.С.И., поданная в порядке ст. 125 УПК РФ, о признании незаконным и необоснованным постановления следователя следственной части ГСУ ГУ МВД России по Ставропольскому краю Андриенко А.В. от 07 марта 2013 года о возбуждении уголовного дела по факту покушения на хищение имущества К.А.А., то есть по признакам преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 30, ч. 4 ст.159УКРФ, — отменить.
Жалобу Г.Э. И., Г.Г.Г., Ж.С.И., поданную в порядке ст. 125 УПК РФ, на постановление следователя следственной части ГСУ ГУ МВД России по Ставропольскому краю Андриенко А.В. от 07 марта 2013 года о возбуждении уголовного дела по факту покушения на хищение имущества К.А.А., то есть по признакам преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 30, ч. 4 ст.159УКРФ, оставить без удовлетворения.
Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ, в президиум Ставропольского краевого суда в течение одного года с момента его провозглашения.
Председательствующий судья:

Суд:

Ставропольский краевой суд (Ставропольский край)

Подсудимые:

Гашимов Э.И.
Григорян Г.Г.
Жолудев С.И.

Судьи дела:

Минаев Евгений Владимирович (судья)

Судебная практика по:

По мошенничеству
Судебная практика по применению нормы ст. 159 УК РФ

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *