Статус конкурсного управляющего

Арбитражный суд Северо-Кавказского округа

В институте банкротства арбитражный управляющий играет существенную роль. По мнению В.В. Витрянского, это одна из ключевых фигур всего дела о банкротстве. На управляющего возложено непосредственное проведение процедуры банкротства должника*(1).

При всей значимости арбитражного управляющего его правовой статус на сегодняшний день неясен в теоретическом плане. В ходе непрерывного реформирования законодательства о банкротстве (Закон РФ от 19 ноября 1992 г. «О несостоятельности (банкротстве) предприятий», Федеральный закон от 1 марта 1998 г. «О несостоятельности (банкротстве)», Федеральный закон от 26 октября 2002 г. «О несостоятельности (банкротстве)») правовое положение арбитражного управляющего подверглось изменению. Иначе это положение прописано в ныне действующем Федеральном законе от 26 октября 2002 г. «О несостоятельности (банкротстве)» (далее — Закон о банкротстве).

В аспекте поставленной задачи для нас представляет интерес не объем и содержание полномочий арбитражного управляющего, а его исходный статус. Что представляет собой арбитражный управляющий: представителя органа юридического лица — должника, доверительного управляющего или иного лица? Целесообразно, на наш взгляд, этот институт выяснить в системной взаимосвязи тех полномочий, которые он осуществляет. При этом привлекаются лишь те права и обязанности, с помощью которых можно объяснить его правовой статус. Функции и полномочия арбитражного управляющего меняются по мере введения той или иной процедуры банкротства. Они одни при временном управлении и другие — при административном. А при внешнем управлении они имеют свои особенности в сравнении с конкурсным производством и указанными процедурами. В то же время их можно объединить исходной целью и интересами. В пункте 6 ст. 24 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» записано: «при проведении процедур банкротства арбитражный управляющий, утвержденный судом, обязан действовать добросовестно и разумно в интересах должника, кредиторов и общества». Приведенная формула закона является фундаментальной и ключевой для понимания правовой природы арбитражного управляющего.

Арбитражный управляющий имеет статус индивидуального предпринимателя, профессионально подготовленного для выполнения своих функций (ст. 23 Закона о банкротстве). Основными его обязанностями являются: принятие мер по защите имущества должника; анализ его финансового состояния; его положение на товарных рынках; ведение реестра требований кредиторов, за исключением отдельных случаев; возмещение убытков должнику, кредиторам, третьим лицам в случае возложения на него этих обязанностей и др. (п. 4 ст. 24 Закона о банкротстве).

Приведенный перечень общих обязанностей арбитражного управляющего свидетельствует о том, что управляющий стремится выявить и защитить права должника, кредиторов и государства (общества). Назначение внешнего управляющего на должность арбитражным судом является подтверждением наличия интересов и прав государства по нейтрализации негативных последствий для гражданского оборота, вызванных неудовлетворительным финансовым положением должника — банкрота. Эти права и интересы государства нетождественны тем, которые у него могут возникнуть непосредственно как у кредитора. Их может и не быть, в то время как общие права и интересы всегда имеют место.

Реализуя права и интересы должника, кредиторов и государства, арбитражный управляющий выступает в качестве их представителя на договорной основе, т.е. речь идет о добровольном представительстве. В нашем случае представительство носит нетрадиционный характер, так как представитель реализует полномочия лиц, диаметрально противоположных по интересам (должник — кредитор). И только полномочия управляющего, полученные от государства, сглаживают («интегрируют») указанные противоречивые интересы, так как для государства важно восстановить финансовое положение должника или исключить его из гражданского оборота, которому он мешает.

Применительно к отношениям «кредитор — должник-банкрот» можно, на первый взгляд, применить институт коммерческого представительства (ст. 184 Гражданского кодекса РФ). Однако ближайшее рассмотрение показывает, что это невозможно. Во-первых, коммерческое представительство предназначено регулировать встречные договорные правоотношения двух контрагентов, во-вторых, и это главное, отношение с участием арбитражного управляющего объединяет и гармонизирует права и интересы не только должника-банкрота и кредиторов, но и само государства (общество). Можно, конечно, раздробить это правоотношение на отдельные элементы, но это будут элементы единого целого правоотношения с участием, конечно, арбитражного управляющего. В-третьих, должник-банкрот и кредиторы в отношениях с участием арбитражного управляющего присутствуют явно, в то время как государство «реализует себя», главным образом посредством арбитражного управляющего. Более того, в отношении должника-банкрота арбитражный управляющий вторгается и в его правосубъектность. Учитывая то, что правовой статус арбитражного управляющего как представителя государства, должника-банкрота и кредиторов носит целостный характер, нельзя в какой-либо из банкротных процедур или же по одному тому же или иному действию определить его правовое положение, подводя его под соответствующие сходные правовые институты. Правовую оценку того или иного юридического действия арбитражного управляющего необходимо всегда соизмерять с его общей правосубъектностью. Наглядно это будет продемонстрировано в ходе анализа статуса арбитражного управляющего в той или иной процедуре банкротства, но в качестве общего вывода можно сказать следующее.

  • Арбитражный управляющий является представителем должника-банкрота, кредиторов и государства. Элемент представительства от имени государства является ведущим по отношению к двум другим элементам (должник-банкрот, кредиторы).
  • Ведущий элемент не позволяет отдельные действия, совершенные арбитражным управляющим от имени должника-банкрота как от своего имени, рассматривать в целом как действие от себя или от должника в качестве органа юридического лица.
  • Институт представительства арбитражного управляющего — это представительство его от имени государства и в то же время — от имени должника и кредиторов. И, наоборот, представительство от имени кредитора есть одновременно представительство от имени должника и государства. Именно поэтому оно является целостным правовым явлением.
  • Действия указанных элементов в полномочии арбитражного управляющего неодинаковы в той или иной банкротной процедуре, но одновременно они всегда имеют место в его целостном правовом статусе.

Рассмотрим подробнее этот динамический процесс в ходе реализации полномочий арбитражного управляющего. Процедура банкротства — (наблюдение) — по ныне действующему законодательству вводится по общему правилу, — до возбуждения производства по делу о банкротстве должника (ст. 62 Закона о банкротстве). Временный управляющий, назначенный определением арбитражного суда, анализирует финансово-хозяйственную деятельность должника-банкрота и ограничивает деятельность должника-банкрота таким образом, чтобы можно было потом или восстановить платежеспособность должника, или ликвидировать его. При этом управленческая структура должника полностью сохраняется. Отстранение руководителя должника от должности сопровождается заменой его другим лицом (ст. 68-69 Закона о банкротстве). В плане ограничения прав органов управления должника установлено, что они могут исключительно с согласия временного управляющего совершать сделки с определенным процентом от балансовой стоимости, получением и выдачей займов и т.п. В то же время органы управления должника не вправе принимать решения о реорганизации, создании юридических лиц, выходе из состава учредителей (участников должника), заключении договора простого товарищества (ст. 62 Закона о банкротстве). По определенным исковым требованиям, касающимся защиты и сохранения имущества должника, временный управляющий выступает в суде от своего имени (ст. 66 Закона о банкротстве).

Таким образом, статус арбитражного управляющего в процедуре наблюдения выглядит следующим образом. Одна часть компетенционных прав касается контроля над деятельностью должника, т.е. включает в себя и запрет на совершение его определенных действий. Другая часть затрагивает активные действия временного управляющего по оценке финансового состояния должника, возврату его имущества, оказавшегося у третьих лиц. И в ряде случаев он выступает от своего имени. Но было бы заблуждением полагать, что, выступая от своего имени, временный управляющий реализует свою волю и свой интерес. Отнюдь нет. Он реализует своей дееспособностью полномочие, которое состоит из прав и интересов должника, кредиторов и государства на основе отношений представительства. Для процедуры наблюдения характерно то, что функции и полномочия временного управляющего (представительство) не влекут за собой «слома» управленческих структур должника; они осуществляются наряду с деятельностью этих органов, но, так или иначе, касаются последних.

Финансовое оздоровление должника — одна из процедур банкротства, главная цель которой состоит в его реабилитации, т.е., в восстановлении финансового состояния. Административный управляющий реализует здесь функции и полномочия во многом сходные с полномочиями внешнего управляющего. Его контроль над деятельностью должника направлен на погашение задолженности перед кредиторами с одновременным оздоровлением его финансового состояния (ст. 82-83 Закона о банкротстве). В процедуре финансового оздоровления административный управляющий является, как и в процедуре наблюдения, представителем должника, кредиторов и государства.

В банкротной процедуре внешнего управления компетенционные права внешнего управляющего в части ограничения прав должника-банкрота расширяются. Его полномочиями существенно сужается деятельность органов должника, а полномочия руководства должника и вовсе прекращаются, их исполняет внешний управляющий (ст. 94 Закона о банкротстве). Однако сохраняются высшие (руководящие) органы должника, которым предоставлены достаточно широкие полномочия. Реализация этих полномочий направлена на восстановление платежеспособности должника (п. 2 ст. 99 Закона о банкротстве).

Внешний управляющий приобретает права, которые в целях восстановления финансового состояния должника позволяют ему распоряжаться его имуществом, заключать от имени должника мировое соглашение, предъявлять от своего имени исковые требования о признании недействительными сделок и решений, применения последствий недействительности ничтожных сделок и других действий (п. 1 ст. 99 Закона о банкротстве).

В то же время внешний управляющий обязан принять в управление имущество должника, разработать план внешнего управления и представить его на утверждение собранию кредиторов, вести бухгалтерский, финансовый, статистический учет и отчетность, вести реестр требований кредиторов, осуществлять иные, предусмотренные Законом о банкротстве полномочия (п. 2 ст. 99 Закона о банкротстве).

Круг приведенных и иных полномочий внешнего управляющего свидетельствует о том, что исполнительная деятельность должника осуществляется внешним управляющим. Причем по одним юридическим действиям он выступает от своего имени, а по другим — от имени должника. Но и в том и в другом случае он остается представителем должника, кредиторов и государства. И если, например, он реализует функции и полномочия исполнительного органа должника-банкрота, то не перестает выполнять в этом же конкретном действии и полномочия государства и кредиторов.

Особая роль отводится арбитражному управляющему в конкурсном производстве, где он именуется конкурсным управляющим. Со дня принятия арбитражным судом решения о признании должника банкротом и об открытии конкурсного производства прекращаются полномочия руководителя должника, иных его органов управления за отдельными, предусмотренными законом исключениями. Все существующие до этого исполнительные органы должника (руководитель, временный управляющий, административный управляющий, внешний управляющий) обязаны обеспечить передачу конкурсному управляющему бухгалтерской и иной документации должника-банкрота, печатей, штампов, материальных и иных ценностей (п. 2 ст. 126 Закона о банкротстве). Конкурсный управляющий осуществляет полномочия руководителя должника и иных органов управления должника, а также собственника имущества должника — унитарного предприятия в порядке, пределах и условиях, установленных Законом о банкротстве (п. 1 ст. 129). Совершая юридические действия, конкурсный управляющий выступает и от своего имени, и от имени должника (п. 4 ст. 129 Закона о банкротстве).

Таким образом, несмотря на то, что конкурсный управляющий осуществляет практически все функции и полномочия бывших органов должника, он не становится «чисто» органом юридического лица, так как все эти действия он совершает не только от имени и в интересах должника, но и в интересах кредиторов и государства. И то, что он в отдельных случаях действует от своего имени, подтверждает сказанное. «От своего имени» означает, что он действует от указанных трех субъектов. Он наделяется полномочиями по осуществлению компетенции должника-банкрота, однако они (полномочия) только к этому не сводятся. Поэтому нельзя согласиться с суждениями, что управляющего следует рассматривать в качестве представителя должника*(2). Мы не видим оснований для определения правового статуса конкурсного управляющего и с помощью применения норм о доверительном управлении*(3).

В связи с тем, что конкурсный управляющий одновременно представительствует от имени кредиторов, должника и государства, на передний план выходят полномочия того субъекта, чьи права он реализует непосредственно. Например, конкурсный управляющий предъявляет иск от имени должника. Именно полномочие «от имени должника-банкрота» и выдвигается на передний план, но одновременно реализуются интересы и права кредиторов. Государство же, от имени которого он действует, присутствует в полномочиях представителя — конкурсного управляющего всегда, в том числе и тогда, когда управляющий выступает от своего имени. И попытки подвести какие-то отдельные полномочия и юридические действия конкурсного управляющего, да и вообще любого арбитражного управляющего под классический институт (доверительное управление, представительство от имени должника и т.п.) не дает возможности охватить полностью правовой статус арбитражного управляющего, который содержит на самом деле три группы органически взаимосвязанных полномочий, посредством которых в рамках правоотношения добровольного представительства и реализуются взаимосогласованные и, по мере возможности, сбалансированные права и интересы должника, кредиторов и государства (общества).

С.А. Зинченко,

зав. кафедрой гражданского

и предпринимательского права

Ростовского юридического института

Северо-Кавказской академии государственной службы,

профессор, доктор юрид. наук, заслуженный юрист

Российской Федерации

В.В. Галов,

доцент кафедры гражданского и предпринимательского права

Ростовского юридического института Северо-Кавказской академии

государственной службы, кандидат юрид. наук.

«Вестник Федерального арбитражного суда Северо-Кавказского округа», N 6, ноябрь-декабрь 2004 г.

─────────────────────────────────────────────────────────────────────────

*(1) См.: Витрянский В.В. Новое в правовом регулировании несостоятельности (банкротства)//Хозяйство и право. 2003. N 1. С. 5

*(2) См.: Авдеев С.С. Банкротство как способ ликвидации юридического лица//Автореф. дисс. канд. юрид. наук. Краснодар, 2003. С.11.

ОБЗОР СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ ПО ОТСТРАНЕНИЮ АРБИТРАЖНЫХ УПРАВЛЯЮЩИХ В 2019 ГОДУ

Отстранение арбитражного управляющего от исполнения возложенных обязанностей – это экстраординарный случай. Достаточно часто разногласия с управляющими решаются путём переговоров. В том случае, когда достигнуть согласия не удаётся, в суд направляется жалоба на действия управляющего.

По нашей практике, управляющие после получения обоснованной жалобы предпочитают подать заявление об освобождении от исполнения обязанностей.

В том случае, если добровольного освобождения не происходит, в суд может быть подана жалоба совместно с требованием об отстранении.

В ст. 20.4 Закона о банкротстве перечислены следующие общие основания для отстранения управляющих:

  • неисполнение или ненадлежащее исполнение обязанностей, возложенных на арбитражного управляющего;
  • исключение арбитражного управляющего из саморегулируемой организации;
  • применение к арбитражному управляющему наказания в виде дисквалификации за совершение административного правонарушения.

Применительно к каждой процедуре законодатель указывает самостоятельные основания для отстранения. Эти основания являются аналогичными для всех процедур и в подавляющем большинстве случаев отстранение управляющих осуществляется по ним.

Арбитражный управляющий может быть отстранён от исполнения обязанностей по следующим основаниям:

– по ходатайству собрания кредиторов (комитета кредиторов) в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения возложенных на него обязанностей.

– в связи с удовлетворением арбитражным судом жалобы на неисполнение или ненадлежащее исполнение арбитражным управляющим возложенных на него обязанностей, если оно

  • нарушило права или законные интересы заявителя жалобы,
  • а также повлекло или могло повлечь за собой убытки должника либо его кредиторов.

– в случае выявления обстоятельств, препятствовавших утверждению лица арбитражным управляющим, а также в случае, если такие обстоятельства возникли после утверждения лица арбитражным управляющим.

– на основании ходатайства саморегулируемой организации в случае исключения арбитражным управляющего из СРО или в случае дисквалификации арбитражного управляющего.

Классическими условиями для отстранения управляющего по ходатайству лиц, участвующих в деле, являются:

  • пропуск срока исковой давности при взыскании дебиторской задолженности;
  • использование имущества должника в ущерб интересам кредиторов (к примеру, помещение сдаётся в аренду по заниженной цене, а потом в субаренду значительно дороже);
  • необоснованное привлечение третьих лиц;
  • пропуск срока на оспаривание сделок и неподача заявления о привлечении к субсидиарной ответственности.

Характерной чертой данной категории судебных актов является отстранение управляющего на основании совершения им нескольких существенных нарушений.

В статье представлены наиболее интересные судебные акты по вышеперечисленным основаниям.

Отстранение на основании ходатайства собрания кредиторов (комитета кредиторов)

Можно отметить, что судами применяется позиция, согласно которой рассмотрение ходатайства собрания кредиторов об отстранении управляющего не предполагает включение в предмет доказывания наличия или возможность причинения убытков.

Для его удовлетворения достаточно самого факта мотивированного решения собрания кредиторов об обращении в суд с ходатайством об отстранении конкурсного управляющего.

Таким образом, при наличии волеизъявления большинства кредиторов, законом предусмотрен упрощенный порядок лишения управляющего полномочий.

Данная позиция подтверждается Определением Верховного суда Российской Федерации от 22 марта 2018 г. по делу N 309-ЭС15-834(3).

Однако на практике даже при наличии ходатайства большинства кредиторов нужно доказать существенность допущенных управляющим нарушений.

В качестве примера приведу следующий судебный акт.

Арбитражного суда Московского округа 29.04.2019 по делу N А40-131425/2016 при рассмотрении вопроса об отстранении управляющего по ходатайству большинства кредиторов исследовал факты конкретных нарушений, допущенных управляющим, и установил, что в рамках процедуры банкротства конкурсный управляющий занимает пассивную позицию, а именно заявления уполномоченного органа об оспаривании сделок и о привлечении к субсидиарной ответственности удовлетворены при отсутствии какой-либо позиции конкурсного управляющего. В рамках данных споров управляющим не представлено ни одного письменного документа.

Таким образом, управляющий на протяжении всей процедуры относится к своим обязанностям формально, действия, направленные на пополнение конкурсной массы, арбитражным управляющим не предпринимаются. Такие действия не соответствуют концепции среднего профессионального арбитражного управляющего, действующего разумно и проявляющего требующуюся от него по условиям делового оборота осмотрительность.

Отстранение в связи с удовлетворением арбитражным судом жалобы на неисполнение или ненадлежащее исполнение арбитражным управляющим возложенных на него обязанностей.

Данное основание является наиболее распространённым для отстранения арбитражных управляющих.

Суды преимущественно отказывают в удовлетворении заявлений об отстранении в связи с недоказанностью возможности причинения убытков.

В целом из анализа судебной практики можно сделать вывод о том, что суд идёт на отстранение по указанному основанию только в случае явно недобросовестного поведения арбитражного управляющего и грубых нарушений законодательства о банкротстве, одним из которых является неподача заявления о субсидиарной ответственности.

В качестве примера можно привести Определение ВС РФ от 29 апреля 2019 г. N 310-ЭС17-15048(2).

Кредитор обратился с жалобой на действия (бездействие) конкурсного управляющего, выразившееся в неподаче в суд заявления о привлечении к субсидиарной ответственности. Первые три инстанции жалобу удовлетворили, однако в отстранении было отказано.

Суды установили, что управляющий не проанализировал действия контролирующих лиц и выявил явные недостатки документов, представленных управляющим:

  • большая часть финансового анализа посвящена описанию социально-экономического развития области, в то время как компания фактически вела деятельность на территории других субъектов;
  • не содержатся суждения относительно мотивов принятия решений по изменению корпоративных отношений и места нахождения компании;
  • не дается детальная оценка движению средств по счету компании.

Верховный суд при рассмотрении кассационной жалобы сделал следующие выводы.

Меры, направленные на пополнение конкурсной массы (в частности, с использованием механизма привлечения к субсидиарной ответственности), планирует и реализует, прежде всего, арбитражный управляющий как профессиональный участник антикризисных отношений, которому доверено текущее руководство процедурой банкротства, а не кредиторы должника.

Бездействие конкурсного управляющего создало реальную угрозу причинения убытков должнику и кредиторам ввиду невыполнения всего комплекса мероприятий по формированию конкурсной массы, что создало риск ее непополнения.

Следующее основание – отстранение в случае выявления обстоятельств, препятствовавших утверждению лица управляющим

По данной категории следует отметить тенденцию к учащению отстранения управляющих в связи с фактической аффилированностью к кредиторам или должнику согласно абзацу 2 п. 2 ст. 20.2 Закона о банкротстве (который гласит, что в качестве управляющего не могут быть назначены лица, которые являются заинтересованными лицами по отношению к должнику, кредиторам).

Так, Постановлением Арбитражного суда Московского округа от 12 сентября 2019 г. по делу N А40-158410/2017 было установлено, что учредители, руководитель должника, конкурсный кредитор и конкурсный управляющий и его родственники являются фактически аффилированными друг к другу лицами, в связи с чем управляющий подлежит отстранению.

В Постановлении Арбитражного суда Уральского округа от 14 мая 2019 г. N Ф09-2376/17 сделан вывод, что

Конкурсный управляющий был отстранен от исполнения обязанностей в связи с тем, что являлся аффилированным с конкурсным кредитором через его конкурсного управляющего.

Управляющий участвовал в судебных заседаниях от имени конкурсного кредитора в качестве представителя, длительный период времени работал с ним совместно и не принял мер по оспариванию сделки – договора уступки права требования, на основании которого кредитор был включен в реестр.

При этом Арбитражный суд Московского округа в постановлении от 18 июня 2019 г. по делу N А40-109713/14 высказал несколько иную точку зрения.

В рамках указанного дела финансовый управляющий был отстранён в связи с фактической аффилированностью с управляющим конкурсного кредитора.

Суды первой и апелляционной инстанции сделали данный вывод на основании того, что финансовый управляющий и конкурсный управляющий совместно осуществляли мероприятия по банкротству кредитора и являлись участниками иного общества, не участвующего в данном деле о банкротстве. Также финансовый управляющий представлял интересы кредитора в суде.

Суд кассационной инстанции отменил судебные акты, так как, по его мнению, не могут служить основанием для отстранения управляющего нарушения, не приводящие к возникновению сомнений в дальнейшем надлежащем ведении им дел.

Суд учёл, что финансовый управляющий представлял интересы кредитора за несколько лет до его утверждения финансовым управляющим.

При отсутствии негативных последствий при исполнении полномочий финансового управляющего, суды обеих инстанции неправомерно сочли возможным удовлетворить заявление должника, отстранив управляющего по признаку “фактической” заинтересованности, не повлёкшей при этом нарушения прав и законных интересов кредиторов и должника.

Никита Филиппов: «Оговорюсь, что это дело не проверялось Верховным судом, а мне лично данная позиция представляется весьма спорной, поскольку цель нормы о запрете на заинтересованность – предотвратить нарушения в будущем, и закон не связывает отстранение в этом случае с наличием убытков, это сугубо превентивная мера, так что я бы рекомендовал при рассмотрении конкретных дел к этому примеру отнестись критически, но, поскольку такая позиция была судом озвучена, её нельзя игнорировать. Возможно, Верховный суд в будущем ещё выскажется по данному поводу.»

Также следует отметить, что отстранение арбитражного управляющего возможно не только на основании нарушения требований непосредственно Закона о банкротстве, но и по требованиям, предусмотренным иными федеральными законами.

Практикообразующим будет Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 21.01.2019 N 307-ЭС18-14705 по делу N А44-8108/2016.

В этом деле конкурсному управляющему было отказано во включении в ЕГРЮЛ информации о нём как о лице, имеющем право действовать без доверенности. Основанием послужило то, что им не были представлены достоверные сведения о фактическом нахождении общества, где он являлся единоличным исполнительным органом.

В связи с указанным обстоятельством ФНС обратился в суд с заявлением об отстранении, однако в трёх инстанциях ему было отказано. Суды исходили из того, что отстранение возможно только по основаниям, предусмотренным Законом о банкротстве, который является специальным по отношению к Закону о регистрации.

Верховный суд не согласился с указанными судебными актами.

Законом о регистрации, по сути, введён временный запрет на участие в управлении юридическими лицами для тех граждан, которые прежде проявили недобросовестность, уклонившись от совершения действий по представлению достоверных сведений о контролируемых ими организациях.

В соответствии со ст. 129 Закона о банкротстве на конкурсного управляющего, осуществляющего полномочия руководителя должника, распространяются все требования, предъявляемые к руководителям федеральными законами и иными нормативными правовыми актами.

Следовательно, требования, закрепленные в Законе о банкротстве, являются дополнительными по отношению к общим требованиям, а значит, конкурсным управляющим не может быть утверждено лицо, подпадающее под временный запрет на участие в управлении организациями.

Ранее мы говорили об отстранении арбитражных управляющих по основаниям, предусмотренным специальными нормами закона о банкротстве. Следующий судебный акт интересен тем, что Верховный суд расценил передачу обязанностей конкурсного управляющего на аутсорсинг как нарушение требований, предусмотренных Законом о банкротстве к конкурсному управляющему. Наряду с иными нарушениями это повлекло его отстранение не применительно к основаниям, предусмотренным ст. 145 Закона о банкротстве.

Определение Верховного Суда РФ от 25.02.2019 N 310-ЭС17-14074 по делу N А14-6753/2015.

ФНС обратилось в суд с жалобой на действия (бездействие) конкурсного управляющего, выразившиеся в:

заключении агентского договора с ООО «Приоритет»,

непроведении инвентаризации дебиторской задолженности и ее взыскания,

в непроведении анализа финансового состояния должника,

резервировании средств для выплаты стимулирующей части вознаграждения (процентов),

затягивании формирования и реализации конкурсной массы.

Суды жалобу удовлетворили, однако отказали в отстранении конкурсного управляющего. Определением ВС РФ судебные акты в указанной части были отменены, управляющий был отстранён от исполнения обязанностей.

Судами установлено, что в соответствии с агентским договором, обществу поручено выполнение ряда ключевых полномочий конкурсного управляющего, закреплённых в статье 129 Закона о банкротстве, – по принятию в фактическое владение имущества должника, осуществлению мероприятий по обеспечению его сохранности, распоряжению данным имуществом посредством передачи его в арендное пользование, по проведению расчётов с ресурсоснабжающими, охранными и иными организациями, а также с работниками должника.

Вместе с тем такая передача полномочий не должна приводить к фактическому самоустранению конкурсного управляющего от руководства текущей деятельностью должника.

Действия (бездействие) конкурсного управляющего создали реальную угрозу причинения убытков должнику и кредиторам вследствие делегирования чрезмерно широкого круга полномочий по управлению должником лицу, не отвечающему квалификационным требованиям антикризисного менеджера, предъявляемым Законом о банкротстве к арбитражным управляющим, и ввиду невыполнения мероприятий по формированию конкурсной массы, что создало риск её непополнения.

Хотя основная масса судебных актов по отстранению делает акцент на причинении или угрозе причинения убытков, в некоторых случаях отстранение управляющего связано в первую очередь с грубейшим нарушением прав или законных интересов заявителя жалобы.

Примечательно Постановление Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 19.08.2019 по делу N А32-21494/2017, где финансовый управляющий был отстранён за нарушение права должника на достойную жизнь и умаление его человеческого достоинства.

Финансовый управляющий допустил просрочку выплаты должнику, исключённых из конкурсной массы денежных средств (в том числе пенсии по инвалидности, затрат на приобретения лекарственных средств и прожиточный минимум) на полтора месяца.

Кассационная инстанция оставила в силе определение суда первой инстанции. При этом были сделаны следующие выводы.

Допущенное нарушение является существенным и грубым, поскольку нарушает право должника как гражданина Российской Федерации на достойную жизнь и умаляет его человеческое достоинство.

Вследствие бездействия финансового управляющего возникла угроза в неудовлетворении должником повседневных бытовых потребностей в питании, отдыхе, лечении, что недопустимо и нарушает права гражданина, гарантированные Конституцией Российской Федерации.

И такой акт не единственный – схожая позиция есть и у кассации в Поволжском округе.

В завершение несколько рекомендаций для тех, кто имеет претензии к арбитражным управляющим по своим делам и надеется их отстранить.

При подготовке заявления Вам необходимо проанализировать деятельность управляющего и установить наличие условий, необходимых и достаточных для удовлетворения вашего заявления судом. К ним относятся:

  • наличие в Вас большинства голосов в реестре или хотя бы 10% для права подачи заявления;
  • несоответствие управляющего требованиям к руководителю организации;
  • аффилированность управляющего (в том числе фактическая) к кредиторам или должнику;
  • передача ключевых обязанностей управляющего на аутсорсинг;
  • непроведение финансового анализа;
  • непроведение мероприятий по оспариванию сделок и по взысканию дебиторской задолженности;
  • неподача заявления о привлечении к субсидиарной ответственности при наличии для того оснований;
  • невыплата гражданину денежных средств, исключённых из конкурсной массы.

Никита Филиппов: «И, конечно, поскольку банкротство у нас – развивающийся институт, не надо стесняться, дерзайте – возможно, по Вашему заявлению в будущем году сформируется новая судебная практика, и нам будет что обсудить на следующей конференции!»

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *