Решение международного суда

Содержание

Международный Суд

Кто является судьями Международного Суда?

«Судьями являются лица из многих разных частей мира … представляющие разные культуры и, что не менее важно, очень разные правовые системы. У тех, кто не знаком с его работой, всегда возникает один и тот же вопрос: как при этом удается проводить согласованные и конструктивные обсуждения? … Ответ заключается в том, что на практике, эта проблема практически не возникает … Международное право — это то средство общения, которое понятно людям, говорящим на разных языках, представителям различных культур, рас и религий».

Сэр Роберт Дженнингс
Председатель Суда (1991–1994 годы)
Выступление в Генеральной Ассамблее ООН,
октябрь 1992 года

Пятнадцать судей Международного Суда избираются на срок девять лет. Они могут быть переизбраны.

Суд имеет постоянный административный орган — Секретариат, который помогает Суду в выполнении им своих обязанностей.

Кем и как избираются члены Суда?

Выборы проводятся в Нью-Йорке, как правило, осенью.

Поскольку Суд является главным судебным органом Организации Объединенных Наций, последняя проводит выборы его членов.

Судьи избираются Генеральной Ассамблеей (на которую по этому случаю допускаются государства — участники Статута Суда, не являющиеся членами Организации Объединенных Наций и Советом Безопасности (члены которого не обладают правом вето для целей выборов). Эти органы проводят голосование одновременно, но независимо друг от друга.

Для того чтобы быть избранным, кандидат должен получить абсолютное число голосов в обоих органах. В связи с этим зачастую возникает необходимость проводить голосование несколько раз.

В целях обеспечения определенной преемственности в составе Суда не все сроки полномочий 15 судей истекают в одно и тоже время. Каждые три года проводятся выборы одной трети членов Суда.

Порядок выдвижения кандидатур

Все государства — участники Статута обладают правом выдвижения кандидатур.

В целях ограждения процесса выдвижения кандидатур от политического влияния непосредственное выдвижение кандидатур производится не правительствами, а группами юристов («национальными группами») в Постоянной палате третейского суда (ППТС) или в случае стран, не являющихся участниками ППТС, группами, учрежденными в аналогичном порядке.

Каждая группа юристов выставляет до четырех кандидатов, причем не более двух кандидатов могут состоять в гражданстве государства, выставляемого группой. Другие могут быть из любого другого государства.

Судьи, избираемые в ходе проводимых раз в три года выборов (как правило, осенью), приступают к выполнению своих обязанностей 6 февраля следующего года, т. е. с даты, когда первые судьи МС вступили в должность в 1946 году.

Если во время срока своих полномочий судья умирает или уходит в отставку, проводятся как можно скорее специальные выборы для избрания судьи на оставшийся не истекший срок полномочий.

Каким требованиям должны удовлетворять судьи?

В Статуте Суда предусматривается, что Суд состоит из коллегии независимых судей, избранных, вне зависимости от их гражданства, из числа лиц высоких моральных качеств, удовлетворяющих требованиям, предъявляемым в их странах для назначения на высшие судебные должности, или являющихся юристами с признанным авторитетом в области международного права.

На практике, до избрания многие члены Суда были юрисконсультами в министерствах иностранных дел их стран, профессорами международного права, послами или судьями верховного суда.

Состав Суда >>

Соблюдается ли в Суде географический баланс?

Да. В состав Суда не может входить более одного гражданина одного и того же государства. Кроме того, весь состав судей в целом должен обеспечить представительство главнейших форм цивилизации и основных правовых систем мира.

Этот принцип отражен в следующем распределении мест в Суде по главным регионам мира: три члена от Африки, два члена от Латинской Америки, три члена от Азии, пять членов от Западной Европы и других государств (включая Канаду, Соединенные Штаты, Австралию и Новую Зеландию) и два члена от Восточной Европы (включая Российскую Федерацию). Это распределение соответствует распределению мест в составе Совета Безопасности.

Хотя ни одно государство не имеет автоматического права на членство, в состав Суда всегда входили судьи, являющиеся гражданами государств — постоянных членов Совета Безопасности, за единственным исключением Китая, национальная группа которого не назначала кандидата из Китая в течение периода 1967–1984 годов.

Обладают ли судьи подлинной независимостью?

После избрания члены Суда не представляют ни правительства своих стран, ни любую другую власть. Они являются независимыми судьями, первая задача которых заключается в том, что они должны сделать торжественное заявление на открытом заседании Суда, в соответствии с которым они будут выполнять свои обязанности «беспристрастно». Не редки случаи, когда судья голосует против позиции, занятой его страной в деле, в котором она является одной из сторон.

Торжественное заявление, которое делают судьи

Каждый новый судья делает следующее заявление на первом открытом заседании Суда, на котором он присутствует:

«Я торжественно заявляю, что буду выполнять свои обязанности и осуществлять свои полномочия в качестве судьи честно, с преданностью делу, беспристрастно и добросовестно».

Каков порядок назначения Председателя и Вице-Председателя?

Председатель и Вице-Председатель Суда избираются их коллегами каждые три года путем тайного голосования. Для избрания требуется абсолютное большинство голосов, и условия, связанные с их гражданством, не применяются.

Председатель руководит работой Суда и осуществляет надзор за его административным управлением при помощи Административно-бюджетного комитета и разных других комитетов, в которых работают все члены Суда.

Вице-Председатель замещает Председателя в его отсутствие в случае, если Председатель не может выполнять свои функции, или в случае, если место Председателя становится вакантным.

Существуют ли какие-либо правила старшинства в Суде?

Средний возраст судей, работавших в 2000 году, составляет 66 лет.

Да. После Председателя и Вице-Председателя члены Суда имеют старшинство в соответствии с датой, с которой начинает истекать их соответствующий срок полномочий.

Если два судьи вступают в должность в один и тот же день, старшинство имеет старший по возрасту судья. Член Суда, который имеет старшинство после Председателя и Вице-Председателя, называется «старшим судьей».

Когда Суд проводит открытое заседание, судьи, имеющие самый большой стаж работы, сидят рядом с Председателем и Вице-Председателем. Недавно избранные члены Суда рассаживаются по обеим концам судейского стола.

Самый длительный срок полномочий: 26 лет (Манфред Ляхс, Польша). Самый короткий срок полномочий: 19 месяцев (Ричард Бакстер, США).

Вместе с тем при осуществлении своих функций (например, при составлении текстов решений Суда) члены Суда имеют равный статус, независимо от возраста, времени выборов или продолжительности срока службы.

Обязаны ли судьи проживать в Гааге?

В Гааге должен проживать лишь Председатель. От других членов Суда требуется только то, чтобы они постоянно находились в распоряжении Суда. На практике большинство членов Суда проживают в Гааге.

Могут ли члены Суда продолжать выполнять определенные профессиональные функции, выходящие за рамки их функций как членов Суда?

Члены Суда не могут выполнять никакие политические или административные функции или заниматься какой-либо деятельностью профессионального характера. Они не могут выполнять функции представителя, поверенного или адвоката в каком-либо деле или участвовать в рассмотрении какого-либо дела, которым они ранее занимались в каком-либо качестве.

С учетом обязательств судей перед Судом судья может выступать в качестве арбитра в делах, которые не могут быть переданы на рассмотрение МС, может участвовать в работе научных обществ и время от времени читать лекции.

Пользуются ли судьи дипломатическим иммунитетом?


Открытое заседание в Большом зале правосудия

Члены Суда при выполнении функций судей Суда пользуются дипломатическими привилегиями, иммунитетами и льготами.

В Нидерландах Председатель Суда имеет старшинство перед всеми послами, аккредитованными при короне Нидерландов, включая дуайена дипломатического корпуса. Последний имеет старшинство сразу после него, за ним следует Вице-Председатель Суда и после них старшинство чередуется между членами дипломатического корпуса и членами Суда.

Какие оклады у судей МС?

Ежегодный оклад членов Международного Суда составляет 160 000 долл. США (по состоянию на 2000 год). Председатель получает специальную надбавку.

После выхода на пенсию судьи получают ежегодную пенсию, которая после девятилетнего срока службы составляет половину их оклада. Судьи, которые проработали 18 лет или более, имеют право на пенсию в размере двух третей от их оклада.

Решение об окладах и надбавках принимается Генеральной Ассамблеей. Оклады и надбавки налогами не облагаются.

Кто такие судьи ad hoc?

Государство, являющееся стороной в рассматриваемом Судом деле и не имеющее в судебном присутствии судьи, являющегося его гражданином, может выбирать судью ad hoc для этого конкретного дела, хотя оно не обязано делать это.

Некоторые судьи ad hoc впоследствии избирались членами Суда.

Судья ad hoc не обязательно должен быть (и часто не является) гражданином государства, которое его назначило. Судья ad hoc делает при вступлении в должность то же торжественное заявление, что и члены Суда, принимает участие в принятии решения по делу на основе равенства с его коллегами, имеет право голоса и получает от Суда вознаграждение за каждый проработанный день.

Как и члены Суда, судья ad hoc должен находиться в распоряжении Суда и присутствовать на заседаниях по делу, в рассмотрении которого он участвует.

Какие функции выполняет судья ad hoc?

Институт судей ad hoc отражает один из основополагающих принципов, регулирующих функционирование Суда, т.е. принцип строгого равенства сторон.

Поскольку член Суда, который имеет гражданство одной из сторон, сохраняет свое право участвовать в разбирательстве дела, видимо, было бы несправедливым по отношению к другой стороне (если в Суде нет члена, имеющего его гражданство), если бы она не имела право выбрать то или иное лицо в качестве судьи ad hoc.

Как судьи, которые имеют гражданство одной из сторон, так и судьи ad hoc могут помогать Суду более глубоко понять позиции одной из сторон в деле.

Что такое Секретариат и как он работает?

Секретариат является постоянным административным органом Суда. Он подотчетен лишь Суду. Его возглавляет Секретарь, которому оказывает помощь заместитель и который замещает его в его отсутствие.

В Секретариате работает около 70 человек.

Секретарь, который по своему положению соответствует должности помощника Генерального секретаря Организации Объединенных Наций, и заместитель Секретаря избираются Судом на семилетний срок. Они могут быть переизбраны.

В штат Секретариата входят сотрудники по правовым вопросам, письменные и устные переводчики, архивариусы, типографские рабочие, библиотекари, сотрудники по вопросам общественной информации, бухгалтеры, компьютерные специалисты, административные помощники, машинистки, посыльные, телефонистки и охранники.


Судебный медальон

Поскольку МС одновременно является судебным органом и международным органом, задачи Секретариата носят юридический, дипломатический, а также административный характер.

Значительная часть функций Секретариата носит правовой характер, в частности, в связи с тем, что члены Суда не имеют сотрудников или помощников по правовым вопросам, а имеют только помощников-секретарей. Другая часть ее работы связана с лингвистическим обслуживанием: поскольку в Суде используются два официальных языка — французский и английский, — существует потребность в большом объеме высококачественного письменного перевода.

Каковы обязанности Секретаря?

Секретарь, который должен жить в Гааге, руководит работой Секретариата и отвечает за все его подразделения.

Он отвечает за связь с Судом и помогает поддерживать отношения между Судом и государствами, международными организациями и Организацией Объединенных Наций. Он обновляет общий список дел Суда, присутствует на заседаниях Суда, обеспечивает ведение протоколов, скрепляет подписью решение Суда и хранит печать Суда.

Он отвечает за архивы и показания Суда, составляет проект его бюджета и отвечает на запросы, касающиеся Суда и его работы.

Печать Суда

Печать Суда, которой удостоверяются официальные копии решений Суда и которая фигурирует на его изданиях, изображает восходящее солнце, лучи которого освещают фигуру Правосудия на переднем плане, держащую весы в одной руке и пальмовую ветвь — в другой. Эта фигура расположена на кирпичном пьедестале над двумя полушариями Земли, представляющими мир.

Нижнюю часть обрамляют лавровые ветви как на эмблеме Организации Объединенных Наций, главным судебным органом которой является Суд.

Эта печать первоначально была печатью Постоянной палаты международного правосудия (ППМП), предшественницы МС. Ее дизайн был разработан в 1922 году голландским скульптором Я.С. Виенеке.

Имеют ли должностные лица Секретариата какой-либо особый статус?

На всех должностных лиц Секретариата, будь то сотрудники с постоянными или срочными назначениями, распространяется действие Положений о персонале, которые почти идентичны Положениям и Правилам о персонале ООН.

Условия их работы, оклады и пенсионные права соответствуют условиям работы, окладам и пенсионным правам сотрудников Организации Объединенных Наций эквивалентной категории и класса. Они пользуются теми же привилегиями и иммунитетами, что и члены дипломатических представительств в Гааге сопоставимого ранга.

Каков бюджет Суда?

Ежегодный бюджет Суда, утверждаемый Генеральной Ассамблеей, составляет менее 1 процента бюджета Организации Объединенных Наций.

В двухгодичном периоде 2000–2001 годов он составлял около 11 млн. долл. США в год.

Международный суд ООН в Гааге

Международный суд Организации объединенных наций является одним из шести главных органов ООН, учреждённый ее Уставом для достижения одной из главных целей проводить мирными средствами, в согласии с принципами справедливости и международного права, улаживание или разрешение международных споров или ситуаций, которые могут привести к нарушению мира. Международный Суд осуществляет судебную и консультативную функции и работает в соответствии со Статутом и своим Регламентом. Состоит из 15 независимых судей, избранных вне зависимости от их гражданства, из числа лиц высоких моральных качеств, удовлетворяющих требованиям, предъявляемым в их странах для назначения на высшие судебные должности или являющихся юристами с признанным авторитетом в области международного права.

Члены международного суда ООН

Члены международного суда ООН

Абдуль-Кави Ахмед Юсуф
Президент суда, Сомали

Сюэ Ханьцинь
Вице-Президент суда, Китай

Петр Томка
Судья, Словакия

Ронни Абрахам
Судья, Франция

Мохаммед Беннуна
Судья, Марокко

Антони Аугусто Канцьядо Триндад
Судья, Бразилия

Джоан Донохью
Судья, Соединенные Штаты Америки

Джорджо Гайя
Судья, Италия

Юлия Себютинде
Судья, Уганда

Далвир Бхандари
Судья, Индия

Патрик Липтон Робинсон
Судья, Ямайка

Джеймс Ричард Кроуфорд
Судья, Австралия

Кирилл Геворгян
Судья, Российская Федерация

Наваф Салам
Судья, Ливан

Юджи Ивасава
Судья, Япония

закрыть

9 марта 2020 года Международный суд ООН в Гааге начал рассмотрение дела о крушении на востоке Украины в июле 2014 года малайзийского «Боинга», выполнявшего рейс MH17. Первый этап слушаний посвящен решению технических, организационных и административных вопросов. Всего, свидетелями по делу проходят 13 человек. Обвиняемыми называют четверых: трое граждан России — Сергей Дубинский, Олег Пулатов и Игорь Гиркин, а также один украинец Леонид Харченко. При этом, в суде присутствует защита только Олега Пулатова, которого представляют два голландских адвоката и русский адвокат. Остальные фигуранты дела не представлены в зале судебных заседаний.

18 апреля 1946 года состоялось первое заседание Международного суда ООН. Он заменил собой Постоянную палату международного правосудия, которая была учреждена под эгидой Лиги Наций. Новой инстанции перешли архивы и имущество ППМП, а также здание Дворца мира в Гааге. Первым Председателем Суда стал судья Хосе Густаво Герреро, ранее возглавлявший ППМП.

Решение Международного Суда ООН по делу Украина против России: как аукается прошлое

Вечером в пятницу 8 ноября 2019 г. ленты российских новостных агентств запестрели сообщениями о том, что Россия проиграла Украине в Международном Суде ООН (МС ООН). Лишь немногие СМИ предложили правильную версию происшедшего, сообщив, что МС ООН не согласился с возражениями России в отношении юрисдикции Суда в данном споре, и теперь дело будет рассматриваться по существу. Украина в своих требованиях заявляет, что действия России в Крыму нарушают Международную конвенцию о запрете всех форм расовой дискриминации 1965г., а действия России в Донбассе противоречат обязательствам России, взятым ею в рамках Международной конвенции о борьбе с финансированием терроризма 1999 г. Но в рамках данного поста мы не будем рассматривать сущностные требования, а сосредоточимся на процессуальных аспектах вынесенного МС ООН решения.

Решение МС ООН по вопросам юрисдикции по иску Украины к России интересно прежде всего тем, что позволяет сделать некие обобщения о взглядах государств на МС ООН и на международное правосудие в целом.

Не будет преувеличением сказать, что у этого решения МС ООН есть своя процессуальная предыстория, которая началась в далеком 1989 г. с появления Указа Президиума ВС СССР от 10 февраля 1989 г. N 10125-XI «О снятии сделанных ранее оговорок СССР о непризнании обязательной юрисдикции Международного Суда ООН по спорам о толковании и применении ряда международных договоров» (Указ). Речь в Указе шла о ранее сделанных оговорках СССР в шести конвенциях, среди которых была и Международная конвенция о запрете всех форм расовой дискриминации 1965 г. Этот Указ ознаменовал собой окончание почти 45-летней политики СССР по исключению любой возможности попасть под юрисдикцию МС ООН. Можно по-разному относиться к этой политике, но ей нельзя отказать в последовательности. В результате, за первые 50 лет существования МС ООН СССР ни разу не был стороной по делу в Суде, при этом всегда сохраняя в составе Суда судью от СССР. Указ, принятый в самый разгар перестройки и политики «нового мышления», должен был, судя по всему, показать и доказать всему миру нашу открытость. Однако так же, как в договорах о защите иностранных инвестиций арбитражная оговорка означает своего рода оферту посудиться, адресованную неограниченному кругу лиц, то и здесь отказ от оговорок означал безотзывное согласие СССР на юрисдикцию МС ООН при подаче против Советского Союза любого иска от любого государства – участника этих конвенций. Россия продолжила эту новую политику, никогда уже не заявляя при подписании новых многосторонних договоров оговорок в отношении юрисдикции МС ООН. Такой оговорки не было сделано и при ратификации Международной конвенции о борьбе с финансированием терроризма 1999 г.

Другим событием, без которого не было бы решения МС ООН от 8 ноября, стало его же решение по юрисдикции в споре Грузия против России 2011 года. После конфликта в августе 2008 г. Грузия обратилась в МС ООН, обвиняя Россию в нарушении Международной конвенции о запрете всех форм расовой дискриминации 1965 г. в виде этнических чисток и насильственного переселения грузин, проживавших на территории Южной Осетии. Оговорки, сделанной СССР, уже не было, и России впервые в ее истории пришлось выступать в качестве ответчика в МС ООН. Курировавший этот спор МИД предельно серьезно подошел к этой задаче, наняв команду высокопрофессиональных юристов, имеющих богатый опыт преставления интересов клиентов в МС ООН. Первое испытание закончилось тогда для России хорошо – МС ООН в итоге согласился с доводами ответчика, что Грузия явно поспешила, направив иск в МС ООН спустя всего лишь несколько дней после начала конфликта и не выполнив тем самым требования об обязательном прохождении досудебных процедур в виде переговоров. Именно так МС ООН истолковал ст. 22 Конвенции, которая говорит буквально следующее:

«Любой спор между… государствами-участниками относительно толкования или применения настоящей Конвенции, который не разрешен путем переговоров или процедур, специально предусмотренных в настоящей Конвенции, передается по требованию любой из сторон в этом споре на разрешение Международного Суда, если стороны в споре не договорились об ином способе урегулирования».

По мнению МС ООН, формулировка данной статьи об обращении к «переговорам или процедурам, специально предусмотренным в настоящей Конвенции», представляет собой предварительные условия, которые должны быть выполнены перед тем, как дело будет принято к рассмотрению Судом. С учетом того, что Грузия не заявляла, что обращалась к «переговорам или процедурам, специально предусмотренным в настоящей Конвенции», МС ООН сосредоточился на том, выполнено ли истцом условие о проведении досудебных переговоров.

Суд в своем решении заявил, что «переговоры отличаются от простого заявления протеста или дебатов… и подразумевают нечто большее, чем простое противоречие правовых позиций или интересов межу сторонами, или наличие серии обвинений и контробвинений или даже предъявление требований и прямо противоположных встречных требований… Концепция «переговоров» отличается от концепции «спора» и требует по меньшей мере искренних попыток одной из сторон спора начать дискуссию с другой стороной с целью разрешить спор…» Очевидно, что в отсутствие реальных попыток провести переговоры условие об обязательных досудебных переговорах является невыполненным. Эти условия оказываются выполненными в случае провала переговоров или когда переговоры оказались тщетными или зашли в тупик.

Согласившись с аргументами России, МС ООН в своем решении по делу Грузия против России большинством голосов (10 на 6) признал, что у него отсутствует юрисдикция в данном споре в силу несоблюдения Грузией требования об обязательном проведении досудебных переговоров именно по вопросам Международной конвенции о запрете всех форм расовой дискриминации 1965 г. Это стало первым случаем в истории Суда, когда тот отказался признать свою юрисдикцию в деле лишь на этом основании. Шесть судей, проголосовавших против этого решения, написали весьма подробные особые мнения (dissenting opinion), среди которых отдельно можно выделить особое мнение судьи из Бразилии Кансаду Триндаде (Cançado Trindade), бывшего президента Межамериканского Суда по правам человека. Объёмом в два раза больше, чем само решение МС ООН (140 страниц против 70), оно больше похоже на фундаментальное исследование вопросов обязательной юрисдикции МС ООН. Судья Триндаде, как истинный выходец из суда по правам человека, призвал применить к ст. 22 эволютивное толкование и исходить при оценке досудебных формальностей не из намерений государств, а из особенностей ситуации и специфики Конвенции как соглашения о правах человека.

Эти два фактора – во-первых, отказ СССР, а затем России от заявления оговорок по поводу обязательной юрисдикции МС ООН, и, во-вторых, выводы МС ООН в решении по делу Грузия против России, — сыграли решающую роль в решении МС ООН от 8 ноября 2019 г. признать свою юрисдикцию в споре Украина против России. Кроме того, необходимо принимать во внимание еще два обстоятельства. Во-первых, недавно обновился состав МС ООН. В связи с истечением срока полномочий ушли судьи, поддержавшие решение по спору Грузия против России (шестерка судей, голосовавшая против, осталась в МС ООН), а среди вновь пришедших оказался выдающийся юрист–международник Джеймс Кроуфорд, который возглавлял команду юристов, выступавших на стороне Грузии, и который был неутомимым критиком этого решения МС ООН. Во-вторых, на этот раз настрой процессуального оппонента России был совершенно иным. Ни для кого не секрет, что Украина использует любую возможность для обращения в международные судебные инстанции с исками против России в надежде получить судебную оценку событиям в Крыму и на Юго-Востоке Украины. На это выделены немалые деньги и над этим работают команды высококлассных западных юристов. Иски и жалобы поданы в МС ООН, Международный трибунал по морскому праву, Европейский суд по правам человека и Орган по разрешению споров ВТО.

Основательность такого подхода была в полной мере продемонстрирована в деле Украина против России. Был учтен как опыт Грузии, так и все процессуальные требования МС ООН к обязательному прохождению досудебных процедур, установленных обеими конвенциями. В решении МС ООН от 8 ноября 2019 г. достаточно подробно описано, как Украина последовательно, методично и скрупулезно фиксировала все свои шаги, показывающие выполнение со ее стороны этих процедур. Фактор времени был явно вторичен по сравнению с намерением опровергнуть любые возможные и ожидаемые возражения России в отношении юрисдикции Суда из-за несоблюдения истцом процессуальных досудебных формальностей.

а) Досудебные процедуры в Международной конвенции о борьбе с финансированием терроризма 1999 г.

Эти процедуры в тексте Конвенции изложены следующим образом:

Ст. 24 гласит: «Любой спор между… государствами-участниками относительно толкования или применения настоящей Конвенции, который не может быть урегулирован путем переговоров в течение разумного периода времени, передается по просьбе одного из них на арбитраж. Если в течение шести месяцев со дня обращения с просьбой об арбитраже стороны не смогут договориться о его организации, любая из этих сторон может передать спор в Международный Суд, обратившись с заявлением в соответствии со Статутом Суда».

МС ООН в своем решении отметил, что первая нота с предложением провести переговоры по поводу соблюдения Россией этой Конвенции была направлена Украиной еще 28 июля 2014 г. За этим последовало еще несколько нот, а также серия двусторонних встреч в Минске, последняя из которых состоялась в марте 2016 г. (Украина обратилась в МС ООН в январе 2017 г.). Отметив как сам факт проведения переговоров, так и то, что стороны спора не достигли на них какого-либо прогресса, МС ООН пришел к выводу, что спор не был решен путем переговоров, и, тем самым, первое условие для признания юрисдикции Суда в рамках этой Конвенции выполнено.

Относительно выполнения второго условия досудебных процедур (обращения в арбитраж), МС ООН установил, что 19 апреля 2016 г. Украина направила России ноту, в которой констатировала провал переговоров, и просила Россию передать спор в арбитраж на согласованных сторонами условиях, как того требует Конвенция. Далее, по мнению МС ООН, стороны оказались не в состоянии прийти к согласию в отношении организации арбитража в установленный Конвенцией 6-месячный срок, и, таким образом, второе условие для передачи спора в МС ООН можно считать выполненным заявителем.

б) Досудебные процедуры в рамках Международной конвенции о запрете всех форм расовой дискриминации 1966 г.

Для начала МС ООН отметил, что обе стороны спора согласны, что крымские татары и украинцы, проживающие в Крыму, представляют собой этнические группы, защищаемые данной Конвенцией. Далее Суд по аналогии со спором Грузия против России исследовал вопрос об обязательном использовании досудебных процедур, как устанавливает Конвенция, «путем переговоров или процедур, специально предусмотренных в настоящей Конвенции».

В отношении обязательных досудебных процедур разрешения спора, устанавливаемых Конвенцией в уже упомянутой выше ст. 22, представители России воспользовались заготовкой, которая была заявлена еще споре с Грузией, но в тот раз не была использована МС ООН. Для отказа признать свою юрисдикцию он вполне удовлетворился фактом отсутствия переговоров. Россия настаивила, что формулировку «путем переговоров или процедур, специально предусмотренных в настоящей Конвенции», необходимо рассматривать не как устанавливающую некую альтернативу (в виде слова «или») предлагаемых процедур, а как совокупность процедур, которые надо обязательно пройти. Иными словами, Украина, по мнению России, сначала должна была провести переговоры, а потом обратиться с межгосударственной жалобой в Комитет, создание которого предусмотренного Конвенцией. И только после рассмотрения жалобы Комитетом Украина получала бы право обращения в МС ООН.

Несмотря на бесспорную креативность этого предположения, а также высокий уровень юридической казуистики, использованной представителями России в обоснование этой мысли, МС ООН с ней не согласился. По мнению Суда, Конвенция налагает на государства обязательства устранять расовую дискриминацию без какой-либо задержки (“without delay”). Поэтому, если слова «путем переговоров или процедур» толковать исходя из объекта и целей Конвенции, достижение целей Конвенции будет явно более затруднительно, если слово «или» рассматривать не как альтернативу, а как совокупность последовательных процедур. Придя таким образом к выводу, что ст. 22 устанавливает альтернативу в использовании досудебных средств разрешения спора, и отметив, что Украина не обращалась в Комитет, Суд сосредоточился на исследовании вопроса о проведении Украиной обязательных переговоров.

В том, что касается фактов проведения переговоров, возражать представленным Украиной доказательствам было трудно. Как отметил МС ООН в п. 118 решения, переговоры по вопросам, входящим в сферу Конвенции, продолжались около двух лет и проходили как путем обмена нотами, так и путем встреч в Минске, то есть, несмотря на отсутствие результата, Украина предприняла искреннюю попытку договориться, но к моменту подачи иска в МС ООН эти переговоры оказались в безнадежном тупике. Установив этот факт, Суд пришел к выводу, что он обладает юрисдикцией рассматривать требования Украины к России, заявленные в рамках Международной конвенции о запрете всех форм расовой дискриминации 1965 г.

Теперь спор переходит в стадию рассмотрения по существу, для чего Россия должна до 8 ноября 2020 г. представить свои возражения на требования Украины.

Но нас интересует другое. Могла ли Россия повторить свой успех 2011 года и отбиться от заявленных требований на стадии установления МС ООН своей юрисдикции? После отказа от политики СССР по заявлению оговорок в отношении юрисдикции МС ООН, такие шансы, если и были, то очень небольшие. Как показывает решение от 8 ноября 2019 г., скрупулезное и методичное выполнение заявителями процессуальных требований о прохождении досудебных процедур открывает дорогу к рассмотрению требований по существу, а сам МC ООН в новом составе склонен к ограничительному и менее формальному толкованию требований о досудебных процедурах, исходя при таком толковании из объекта и целей соглашений о защите прав человека.

Теоретически России был доступен вариант с выходом из обеих Конвенций и последующей их повторной ратификацией, но уже с оговорками в отношении обязательной юрисдикции МС ООН, как это сделала в свое время Республика Тринидад и Тобаго в случае с Факультативным Протоколом к Международному пакту о гражданских и политических правах 1966 г. Но этот шаг стоило предпринять еще до направления Украиной иска в МС ООН, и он, несомненно, повлек бы за собой репутационные издержки. Поэтому, если этот вариант и рассматривался, то было принято решение его не задействовать.

В этой связи решение МС ООН от 8 ноября 2019 г. и неизбежная ныне перспектива перехода к слушаниям по существу могут поставить в повестку дня вопрос о целесообразности перехода к прагматичному подходу к оговоркам в отношении юрисдикции МС ООН. Иными словами, перехода к выборочному признанию юрисдикции МС ООН при подписании и ратификации конвенций, как это делают Китай, США и другие ведущие страны.

COVID-19 и международное право

Соединенные Штаты всегда избирательно подходили к международному праву — использовали те его инструменты, которые соответствовали текущим интересам США, и игнорировали все то, что этим интересам не соответствовало. Например, администрация Трампа вышла из иранской ядерной сделки (СВПД), но по-прежнему настаивает на том, чтобы Тегеран продолжал безусловно выполнять все ее положения. Вашингтон не ратифицировал Международную конвенцию по морскому праву, но охотно ссылается на ее положения, когда это выгодно США. Такая двусмысленность, естественно, снижает возможности эффективного использования Соединенными Штатами стандартных международно-правовых процедур. Особенно, когда процедуры должны использоваться против Китая — постоянного члена Совета Безопасности ООН, имеющего много друзей и партнеров по всему миру. В любом случае Китай никогда не признает свою ответственность за COVID-19, как это было уже наглядно продемонстрировано в ходе обсуждения данного вопроса в Совете Безопасности.

Линия обороны Пекина понятна: китайцы будут и дальше утверждать, что сделали максимум возможного для того, чтобы не допустить распространения пандемии, что международные организации и, в частности, ВОЗ были своевременно информированы о проблеме, и что Китай всегда был открыт для международного сотрудничества. В Китае сегодня часто вспоминают об эпидемии СПИД, которая начала свое победное шествие по миру именно с территории Соединенных Штатов. Ведь никто же не пытался привлечь США к ответственности за эпидемию СПИДа! В целом, обвинения Вашингтона в адрес Пекина стоит рассматривать, скорее, как политическое, нежели юридическое, оружие. Китай активно зарабатывает политическую репутацию на своих успехах в противостоянии коронавирусу, и это очень не нравится администрации Трампа — особенно на фоне своих, не слишком впечатляющих результатов в этой сфере. Конечно, в войне «коронавирусных нарративов» Америке очень важно перехватить инициативу, свалив всю вину за пандемию на Китай. Это важно и лично Дональду Трампу, чтобы парировать утверждения Джо Байдена о его, Трампа, непоследовательности, импульсивности и непрофессионализме в борьбе с COVID-19.

Андрей Кортунов:
Битва «коронавирусных нарративов»: три оборонительных рубежа Запада против Китая

Если перспективы международного судебного преследования Пекина туманны, то может ли Вашингтон пойти на односторонние шаги, например, частично или полностью списать американский госдолг перед Китаем, составляющий 1,1 трлн долл.?

У Соединенных Штатов есть множество способов «наказать» Китай, основываясь на своих внутренних правовых процедурах. Собственно, иски штатов Миссисипи и Миссури к Китаю адресованы американской судебной системе, а не международному правосудию. Претензии к Всемирной организации здравоохранения также будут рассматриваться не где-то в ООН, а в федеральном суде Нью-Йорка. Но доказать виновность Китая или ВОЗ даже в американских судах будет очень трудно; подобных прецедентов в американской практике я не помню. Поэтому более вероятным станет принятие решений о «наказании» Китая верховной исполнительной или законодательной властью Соединенных Штатов.

В любом случае, опыт односторонних санкций у США имеется, причем самый разнообразный. Например, американцы неоднократно замораживали находящиеся в США финансовые активы «провинившихся» государств — Ливии, Ирана, Сирии и пр. Были случаи фактической конфискации дипломатической собственности, в том числе и российской. К сожалению, участие США в соответствующих международных договоренностях, в том числе в Венской конвенции о дипломатических сношениях, не стало препятствием для действий Белого дома. Вполне вероятны и «точечные» санкции в отношении отдельных китайских чиновников или организаций, на которых взвалят ответственность за сокрытие информации или за нарушение прав человека в ходе борьбы с коронавирусом. Что же касается списания госдолга, то в такой вариант верится с трудом. Ведь это неизбежно поставит под вопрос надежность вложений в американские ценные бумаги — именно в тот момент, когда США заняты выпуском новых облигаций на 4 трлн долл. для финансирования поствирусного восстановления американской экономики. Едва ли в Белом доме готовы пойти на такие риски.

Действительно, на недавно состоявшейся сессии Всемирной ассамблеи здравоохранения более 120 государств, включая Россию, поддержали предложения Австралии провести независимое расследование причин и обстоятельств распространения коронавируса в мире. Однако в этом предложении нет никаких прямых обвинений в адрес Пекина, говорится лишь о необходимости сделать все, чтобы не допустить повторения такого бедствия в будущем. Не случайно, что Вашингтон не поддержал эту инициативу, посчитав ее недостаточно жесткой. Конечно, можно допустить, что в итоге независимого расследования какие-то претензии к руководству Китая будут выдвинуты, но я не думаю, что дело дойдет до судебных процессов с требованиями компенсаций, допустим, Ирану или Италии. Скорее, Китай будет вынужден увеличить объём гуманитарной и технической помощи странам, которые оказались в наиболее тяжёлом положении. Собственно, Китай уже начинает это делать — уже выделено 2 млрд долл., и эти цифры будут расти. Но Пекин, разумеется, никогда не пойдет ни на какие «коронавирусные репарации». Ведь если будет создан такой прецедент, он вызовет последствия, выходящие далеко за рамки пандемии СOVID-19. Например, экологические проблемы, которые генерируются Китаем, безусловно, затрагивают интересы многих соседних государств. В том числе и России — достаточно сослаться на загрязнение бассейна пограничного Амура. Но такие проблемы решаются в форматах двусторонних переговоров, а не на международных трибуналах или на судебных процессах.

Иван Тимофеев:
Конгресс США против КНР: какими могут быть санкции за COVID-19?

Можно ли вероятные выплаты Китая сравнивать с военными контрибуциями или с тем, что Германия до сих пор выплачивает деньги жертвам нацизма?

При большом напряжении воображения, наверное, можно провести и такое сравнение. Но ситуация с Китаем принципиально иная. Во-первых, не будем забывать, что военные контрибуции выплачиваются странами, потерпевшими военное поражения, к числу которых Китай не относится. В каком-то смысле можно даже утверждать, что Китай вышел из пандемии сильнее, чем он был до нее. Во-вторых, пандемия — не война, где есть конкретный агрессор, эту войну сознательно планировавший и развязавший. Едва ли кто-то в состоянии убедительно доказать, что имела место умышленная стратегия Пекина содействовать распространению пандемии и тем самым нанести максимальный экономический или иной ущерб своим геополитическим противникам.

COVID-19, скорее, можно сравнить с Чернобыльской катастрофой, косвенно затронувшей ряд соседних по отношению к СССР стран. Теоретически на Москву в тот момент могли возложить ответственность за даже минимальное радиоактивное загрязнением соседних государств. Но ведь и СССР испытывал экологические проблемы, «импортируемые» им из соседних европейских стран, в частности, так называемые «кислотные дожди». Все понимают, что такие взаимные обвинения ни к чему хорошему не приведут; поиски «злодея», скорее всего, лишь усугубят проблему. А вот выплата индивидуальных компенсаций жертвам катастроф — это широко распространенная практика. Например, в январе 2020 г. Иран принял решение о таких выплатах родственникам погибших в результате случайного поражения иранской ракетой украинского транспортного самолета. Причем суммы компенсаций согласовывались со странами, граждане которых оказались жертвами авиакатастрофы.

Известны ли попытки привлечь к ответственности государство за причинённый ущерб в результате эпидемии или экологической катастрофы?

Традиционно страны — источники эпидемий «наказывались» режимом международной изоляции, временным разрывом торгово-экономических и иных отношений. Разумеется, в истории бывали и случаи, когда эпидемии использовались для того, чтобы свести счеты с оппонентами. Например, в средневековой Европе ответственность за катастрофические эпидемии чумы нередко возлагалась на еврейские общины, что вело к многочисленным еврейским погромам. В наши дни погромы уже не практикуются, но страны — источники эпидемий так или иначе вынуждены нести сопутствующие издержки. Например, четверть века назад в Великобритания началась эпидемия «коровьего бешенства» крупного рогатого скота, грозившаяся распространиться на всю Европу. В результате Евросоюз был вынужден ввести десятилетний запрет на ввоз британской говядины, что вызывало серьезное обострение отношений между Лондоном и Брюсселем. Москва тоже ввела подобный запрет — на долгих шестнадцать лет, и потом долго вела переговоры с Лондоном о снятии торговых ограничений.

В сфере экологии, где наступление катастрофы, как правило, можно предсказать заранее, предпринимаются попытки привлечь к ответственности за возможный экологический ущерб в превентивном порядке. Сегодня Египет пытается предотвратить завершение многолетнего проекта Эфиопии по созданию огромной плотины и водохранилища в верхнем течении Нила, поскольку этот проект неизбежно приведет к резкому обострению дефицита воды в самом Египте и снизит производительность Асуанской ГЭС. У России есть аналогичная проблема с Монголией, касающаяся проекта строительства гидроэлектростанции на одном из притоков Селенги; реализация этого проекта угрожает полноводности Байкала. В любом случае, такого рода проблемы решаются в ходе межгосударственных переговоров; насколько мне известно, в этой сфере пока не существует универсальных международных арбитражных механизмов, решения которых имели бы обязательный характер для участников конфликтов.

Сергей Андреев:
Американский судебный фронт против Китая и его перспективы

Насколько эпидемия коронавируса способна повлиять на эволюцию международного права?

Как представляется, эпидемия высветила одну из фундаментальных проблем современных международных отношений, включая и ее международно-правовое измерение. С одной стороны, она еще раз подтвердила приоритет национальных государств, с их традиционными атрибутами в виде суверенитета, территориальной целостности и сопротивлением любому вмешательству извне в их внутренние дела. После пандемии мир, по всей видимости, станет более «вестфальским», чем он был до пандемии. Кстати, национальные системы здравоохранения всегда были одним из символов национального суверенитета в силу очень высокой социальной и внутриполитической значимости этой сферы. Не случайно, даже в высоко интегрированном Европейском союзе здравоохранение, наряду с образованием, остается в сфере компетенции национальных правительств, а не отдано Европейской комиссии.

С другой стороны, как показали последние месяцы, успешная борьба с глобальной пандемией типа COVID-19 практически невозможна без выхода международной системы на новый уровень управляемости. А такой уровень, в свою очередь, недостижим без основательной ревизии нашего привычного понимания национального суверенитета. Кто будет контролировать точность и полноту национальной статистики о распространении заболевания? Позволительно ли суверенному государству по своему усмотрению допускать или не допускать экспертов ВОЗ на свою территорию? Где кончается право суверена в одностороннем порядке определять режим своих границ? Какие международные нормы должны регулировать доступ стран к антивирусной вакцине, когда и если такая вакцина будет создана? Этот список вопросов может быть продолжен. И чем раньше мы начнем ими заниматься, тем будет лучше для всех нас.

Сокращенная версия интервью была опубликована в Новых Известиях.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *