Репутационный вред

ВС РФ рассказал, как подтвердить наличие ущерба деловой репутации юридического лица и получить компенсацию

Организации в отличие от физических лиц не могут претендовать на возмещение им морального вреда при распространении сведений, порочащих их деловую репутацию (п. 11 ст. 152 Гражданского кодекса). Однако это не исключает возможности требовать возмещения ущерба, причиненного такими действиями. Верховный суд Российской Федерации рассказал, в каком случае юридические лица могут рассчитывать на получение компенсации за умаление их деловой репутации (п. 21 Обзора судебной практики ВС РФ № 1, утв. Президиумом ВС РФ 16 февраля 2017 г.).

На сайте издания, учредителем которого является «М», 17 апреля 2014 года была опубликована статья содержащая информацию о том, что администрация Университета нарушает ст. 29 Конституции РФ, гарантирующую гражданам свободу слова.

Поскольку эта публикация распространяла не соответствующие действительности сведения, деловой репутации Университета был причинен вред, который он оценил в 1 млн руб. Однако общество «М» отказалось его компенсировать.

Поэтому Университет обратился с иском в суд и просил признать опубликованные на сайте сведения не соответствующими действительности и порочащими деловую репутацию, обязать общество удалить статью с сайта и разместить текст опровержения на главной странице, а также взыскать с «М» 1 млн руб. в качестве компенсации вреда. Факт размещения указанной статьи на сайте истец подтвердил протоколом осмотра доказательств от 5 мая 2015 года, составленным нотариусом.

Для составления искового заявления о защите чести, достоинства и деловой репутации воспользуйтесь «Конструктором правовых документов» интернет-версии системы ГАРАНТ. Получите бесплатный доступ на 3 дня!
Получить доступ

Суд первой инстанции частично удовлетворил заявленные требования – он согласился с тем, что статья порочит деловую репутацию Университета, и обязал ответчика удалить ее, разместив текст опровержения на главной странице в открытом доступе. А вот взыскивать компенсацию вреда суд не стал (решение Арбитражного суда г. Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 11 ноября 2015 г. по делу № А56-58502/2015). Свою позицию он, сославшись на п. 11 ст. 152, п. 1 ст. 1064 ГК РФ, объяснил тем, что вред, причиненный юридическому лицу, носит имущественный характер, что исключает возможность присуждения юридическому лицу неимущественного вреда, в какой бы форме он ни выражался. Тем не менее, суд признал, что истец имел бы право на компенсацию убытков, если бы подтвердил, что распространение сведений привело к потерям имущественного характера в указанном размере.

Университет с этим не согласился и обжаловал решение в апелляции, которая акт нижестоящего суда отменила и взыскала в пользу истца 1 млн руб. компенсации вреда (постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 1 февраля 2016 г. № 13АП-32346/15). Юридическое лицо, чье право на деловую репутацию нарушено, по мнению суда, вправе требовать возмещения ему нематериального вреда, если доказаны общие условия деликтной ответственности (наличие противоправного деяния со стороны ответчика, неблагоприятных последствий этих действий для истца и причинно-следственной связи между этим). Суд также отметил, что общество «М»:

  • распространило сведения, не соответствующие действительности и порочащие деловую репутацию Университета;
  • разместило эту информацию в Интернете, в результате чего неопределенное и неограниченное число пользователей получило к ней свободный доступ.

Таким образом, порочащие истца сведения получили неограниченную степень распространения. А, значит, и заявленный размер компенсации вреда вполне обоснован.

Общество «М» не согласилось с обязанностью выплатить истцу компенсацию вреда и обратилось с жалобой в кассацию, которая отменила апелляционное постановление, оставив в силе решение суда первой инстанции (Постановление Арбитражного суда Северо-Западного округа от 13 апреля 2016 г. № Ф07-1147/16).

Университет, пояснил суд, при рассмотрении дела не представил доказательств того, что после опубликования спорной статьи снизился спрос потребителей на оказываемые им услуги или наступили другие отрицательные для него последствия.

Окончательную точку в этом споре поставил ВС РФ (Определение СК по экономическим спорам ВC РФ от 18 ноября 2016 г. № 307-ЭС16-8923).

Суд отметил, что несмотря на то, что ст. 152 ГК РФ исключает возможность компенсации юридическому лицу морального вреда в случае умаления его деловой репутации, это не мешает ему заявлять требования о возмещении вреда, причиненного репутации (Определение КС РФ от 4 декабря 2003 г. № 508-О).

При этом под вредом, причиненным деловой репутации, следует понимать всякое ее умаление, которое проявляется, например, в наличии у юридического лица убытков, обусловленных распространением порочащих сведений и иных неблагоприятных последствиях в виде утраты конкурентоспособности, невозможности планирования деятельности и т. д.

Однако одного лишь факта распространения ответчиком сведений, порочащих деловую репутацию истца, недостаточно для того, чтобы сделать вывод о причинении деловой репутации ущерба, и для выплаты денежного возмещения, добавил ВС РФ. Истец при этом должен подтвердить:

  • наличие сформированной репутации в той или иной сфере деловых отношений (промышленности, бизнесе, услугах, образовании и т. д.);
  • наступление для него неблагоприятных последствий в результате распространения порочащих сведений;
  • факт утраты или снижения доверия к его репутации.

Университет, в свою очередь, ссылался на предоставление обществом «М» свободного доступа к порочащей истца информации неопределенному и неограниченному числу пользователей. Но не предоставил ни доказательств, свидетельствующих о своей репутации, сформированной до публикации на сайте оспариваемой статьи, ни доказательств, позволяющих установить наличие неблагоприятных для него последствий в результате такой публикации.

Отсутствие таких доказательств, пояснил Суд, во-первых, мешает сделать вывод о том, что судебного решения об опровержении порочащих репутацию сведений недостаточно для восстановления баланса прав участников спорных правоотношений. А во-вторых, не позволяет определить размер справедливой компенсации.

С учетом этого ВС РФ признал отказ кассации во взыскании с ответчика компенсации за распространение сведений, порочащих деловую репутацию университета, обоснованным и оставил жалобу истца без удовлетворения.


В нескольких крупных взысканиях, лица, связанные, по нашему мнению, с оппонентами, начали активные ответные действия в виде исков о защите репутации (новость об иске СУ-155, Дон-строя). Все это в очередной раз заставило задуматься о репутационной ответственности. Это словосочетание предварительно для меня обозначает возможность наступления негативных последствий в результате специально организованного распространения информации о действия, ухудшающих репутацию.
Сам термин «репутационная ответственность» (судя по Яндексу) нередко используется, но скорее в разговорном режиме, нежели как общеупотребимое обозначение, за которым стоит понятный механизм реализации этой самой ответственности
Попробую в предварительном варианте набросать некоторые идеи. Итак, репутационная ответственность — это:
1) Возможность правомерного воздействия на оппонентов в ситуации, когда юридическая ответственность по каким-либо причинам не работает
например, в ситуации с долгами ООО «Инвестиции и ресурсы» юридические механизмы, похоже, не срабатывают, а ситуация может сказаться на репутации достаточно известных организаций За долги ООО «Инвестиции и ресурсы» (Мосмарт) могут отвечать структуры Александра Занадворова и Сбербанка?
2) Репутационная ответственность наступает за счет правомерного распространения информации, которое может возникать даже в результате казалось бы оборонительных шагов лиц, связанных с долговой проблемой. Вот один из недавних примеров
можно сказать, что, проявляя недобросвестность, люди совершают «репутационное самоубийство», а дальнейшее привлечение внимание всего лишь усугубляет ситуацию
3) Репутационная ответственность вполне может выражать в деньгах, ведь репутация учитывается по МФСО. На эту же возможность, по сути, указывают иски оппонентов, считающих, что их репутационая ставится под вопрос с нарушением действующего законодательства.
4) При реализации механизма репутационной ответственности в отличие от юридической правовые нормы описывают не процесс привлечения, а границы этой деятельности (нельзя распространять ложные утверждения о фактах, нарушать установленные законном тайны и т.д.). Сама же деятельность по привлечению в репутационной ответственности не регламентирована, хотя она может быть частично формализована (например, в уставных документах третейских судов, инструкциях о расширенном претензионном порядке разрешения долговых споров и т.д.).
Именно, в связи с возможностью формализации процесса привлечения к репутационной ответственности в отдельных случаях возникают вопросы: а нужен ли этот термин? не дублирует ли он что-то уже существующее? к какой отрасли права может относиться разработка такого процесса?
Вообще, вспоминая давние статьи про гуманитарно-правовые технологии (например, PRаво и артефикация справедливости) понимаю, что в настоящее время разработка теории репутационной ответственности вполне актуальна. При этом стоило бы заниматься этой задачей юристами, т.к. в области «связей с общественностью» репутационным менеджментом уже вовсю занимаются, а взгляд со стороны права может быть вполне эвристичен

Компенсация репутационного вреда юридическим лицам

Библиографическое описание:



В настоящей статье авторы рассматривают вопросы, связанные с допустимостью компенсации репутационного вреда юридическим лицам, с учетом законодательного запрета применения положений о компенсации морального вреда в отношении юридических лиц.

Право юридического лица на компенсацию морального вреда за нарушение его деловой репутации на протяжении многих лет оставалось предметом острых дискуссий среди участников юридического сообщества. Такие дискуссии возникли неслучайно. Дело в том, что в пункте 7 статьи 152 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее — ГК РФ) законодатель указал на допустимость применения положений о защите деловой репутации граждан при защите деловой репутации организаций. При этом согласно интерпретации Верховного Суда Российской Федерации (далее — Верховный Суд) правила, регулирующие компенсацию морального вреда в связи с распространением сведений, порочащих деловую репутацию гражданина, должны были применяться и в случаях распространения таких сведений в отношении юридического лица (см. пункт 15 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24 февраля 2005 года № 3 «О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц»). Между тем юридическое лицо не может испытывать физические и нравственные страдания, а потому не вправе претендовать на компенсацию морального вреда. Точку в данном вопросе попытался поставить законодатель. Так, 1 октября 2013 года начала действие редакция статьи 152 ГК РФ, в которой прямо исключается возможность применения положений о компенсации морального вреда в отношении юридических лиц.

При таких обстоятельствах некоторые ученые предположили, что введением подобного запрета «отвергнуты попытки арбитражной практики ввести институт компенсации вреда, причиненного деловой репутации юридических лиц, в качестве аналога морального вреда — институт репутационного вреда» . Тем не менее в вышеупомянутом нововведении ничего не сказано о такой категории, как репутационный вред. Законодатель не разрешил терминологическую проблему, связанную с соотношением понятий компенсация нематериального вреда (репутационного вреда) и компенсация морального вреда. В связи с этим, на наш взгляд, вопрос о праве юридического лица требовать денежное возмещение репутационного ущерба — присуждение которого к тому моменту уже имело широкое распространение в судебной практике (см., например, постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 17 июля 2012 года № 17528/11 по делу № А45-22134/2010) — все еще оставался в «подвешенном состоянии».

Анализ судебной практики позволяет заключить, что на фоне изменившегося законодательства применение подобного способа защиты вызвало еще большие затруднения у судов, что проявилось в противоречивости их подходов (см, например, постановление Пятого арбитражного апелляционного суда от 4 августа 2015 года 05АП-6691/2015 по делу № А51-6980/2015, постановление Арбитражного суда Уральского округа от 25 сентября 2015 года № Ф09-6957/15 по делу № А07-1900/2015 (суды придерживаются подхода о допустимости взыскания компенсации репутационного вреда) или постановление Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 6 августа 2015 года № Ф08-5582/2015 по делу № А63-11510/2014, постановление Арбитражного суда Уральского округа от 8 сентября 2015 года № Ф09-5773/15 по делу № А60-31099/2014 (суды придерживаются подхода о невозможности взыскания компенсации репутационного вреда).

В то же время на отличие содержательного наполнения нематериального вреда, причиненного умалением деловой репутации, и морального вреда недвусмысленно указывал Конституционный Суд Российской Федерации (далее — Конституционный Суд): «…отсутствие прямого указания в законе на способ защиты деловой репутации юридических лиц не лишает их права предъявлять требования о компенсации убытков, в том числе нематериальных, причиненных умалением деловой репутации, или нематериального вреда, имеющего свое собственное содержание (отличное от содержания морального вреда, причиненного гражданину), которое вытекает из существа нарушенного нематериального права и характера последствий этого нарушения (пункт 2 статьи 150 ГК РФ)» (см. определение Конституционного Суда от 4 декабря 2003 года № 508-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Шлафмана Владимира Аркадьевича на нарушение его конституционных прав пунктом 7 статьи 152 Гражданского кодекса Российской Федерации»).

Представляется справедливым подход исследователей, полагающих неверной тенденцию «наделения» юридических лиц правом требовать компенсации ущерба, причиненного деловой репутации, путем расширения содержания института компенсации морального вреда или «введения» квазиинститута «компенсация морального вреда юридическому лицу» . Вышеприведенная аргументация Конституционного Суда, на наш взгляд, абсолютно обоснована, поскольку нематериальный вред, причиненный умалением деловой репутации, по своей правой природе не является моральным, и несмотря на сходство с последним, отличается от него как основаниями реализации, так и функциональным назначением.

В юридической литературе также встречается мнение о том, что в компенсации юридическому лицу репутационного вреда как вида неимущественного вреда нет никакого смысла, поскольку такая компенсация должна доставлять потерпевшему чувство удовлетворения, а юридическое лицо такого чувства испытывать не может .

Кроме того, некоторые авторы считают, что нематериальные потери юридического лица, связанные с умалением его деловой репутации, могут быть восстановлены путем обычного возмещения убытков (имущественного вреда), поскольку такие потери в конечном счете трансформируются в имущественные (расходы на дополнительную рекламную кампанию, не полученная из-за оттока клиентов прибыль) . Как следствие, при таком подходе отрицается существование репутационного вреда как вида неимущественного вреда.

Между тем, полагаем, что подобная критика, преследующая цель нивелировать самостоятельное значение репутационного вреда, бьет мимо цели исходя из следующего. Во-первых, тот факт, что юридические лица в силу своей природы неспособны обладать чувствами может обуславливать невозможность компенсации морального вреда, однако никак не влияет на возможность компенсации отличного по своей природе репутационного вреда. Во-вторых, упомянутые имущественные потери представляют собой не содержание нематериального вреда, а исключительно его следствие. Иными словами, в основании требований о взыскании компенсации нематериального вреда лежит не причинение страданий юридическому лицу, а то обстоятельство, что распространение порочащих сведений наносит ущерб репутации этого юридического лица и сказывается на его деятельности, даже если это пока и не привело к возникновению убытков.

Примечательно, что совсем недавно утвержден Обзор судебной практики Верховного Суда, в котором отмечено: в случае умаления репутации юридического лица оно вправе защищать свое право путем заявления требования о возмещении вреда, причиненного репутации юридического лица (см. пункт 21 Обзора судебной практики Верховного Суда № 1 (2017)» (утв. Президиумом Верховного Суда 16 февраля 2017 года)). Следует отметить, что подобный шаг со стороны высшего суда представляется разумным и бесспорно заслуживает одобрения. Считаем, что под влиянием судебной практики соответствующие положения должны также найти свое отражение и в нормах гражданского законодательства.

Таким образом, неимущественный ущерб юридического лица, связанный с умалением его деловой репутации, должен возмещаться несмотря на категорические законодательные предписания о запрете применения положений о компенсации морального вреда. При этом полагаем, что компенсация причиненного ущерба должна осуществляться по общим правилам возмещения причиненного вреда.

Литература:

Основные термины (генерируются автоматически): юридическое лицо, моральный вред, деловая репутация, судебная практика, компенсация, нематериальный вред, Верховный Суд, вред, Российская Федерация, неимущественный вред.

Вправе ли юридическое лицо требовать компенсации морального (репутационного) вреда?

Павел Хлюстов

Партнер коллегии адвокатов «Барщевский и Партнеры»

специально для ГАРАНТ.РУ

Вопрос о возможности компенсации морального вреда юридическому лицу является одним из вечных вопросов современной юриспруденции. Какой бы выбор не сделал законодатель, юридическое сообщество неизменно распадется на два лагеря – тех, кто «за», и тех, кто «против». Попробую разобраться, вправе ли,с точки зрения действующего законодательства, юридическое лицо требовать денежную компенсацию за нарушение своих неимущественных прав.

Краткий экскурс в историю российского законодательства, регулирующего компенсацию морального вреда юридическому лицу

Ни законодательство Российской Империи, ни тем более классическое советское законодательство не предусматривало нормы, предоставляющей юридическому лицу право на компенсацию морального вреда. Все изменилось с принятием Основ гражданского законодательства Союза ССР и республик в 1991 году (далее – Основы) и ГК РФ. Положения п. 6 ст. 7 Основ и п. 7 ст. 152 ГК РФ установили, что правила этих статей о защите деловой репутации гражданина соответственно применяются к защите деловой репутации юридического лица. Буквальное толкование указанных норм означало, что юридическое лицо, в отношении которого распространены сведения, порочащие его деловую репутацию, вправе наряду с опровержением таких сведений требовать возмещения убытков и морального вреда, причиненных их распространением. Положения этих норм были настолько удивительны для того времени, что многие юристы придерживались мнения, что в действительности законодатель не наделял юридических лиц правом на компенсацию морального вреда, а подобный вывод стал возможен лишь благодаря слабой юридической техники этих законодательных актов. В качестве правильного толкования норм предлагали, в частности, следующий вариант: требовать компенсации морального вреда вправе только граждане – юридическое лицо вправе требовать только возмещение убытков.

Однако сомнения относительно толкования спорных норм развеялись, после того как слово взял ВС РФ. В Постановлении Пленума ВС РФ от 20 декабря 1994 г. № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» Верховный Суд разъяснил, что правила, регулирующие компенсацию морального вреда в связи с распространением сведений, порочащих деловую репутацию гражданина, применяются и в случаях распространения таких сведений в отношении организации. При этом Пленум ВС РФ не стал затрагивать правовую природу морального вреда юридического лица, ограничившись только ссылкой на положения п. 7 ст. 152 ГК РФ. В дальнейшем Пленум ВС РФ подтвердил ранее высказанную правовую позицию в п. 15 Постановления от 24 февраля 2005 г. № 3 «О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц».

Спустя девять лет, после правовой позиции, сформулированной ВС РФ, к проблеме компенсации морального вреда юридическому лицу обратился КС РФ. Поддержав позицию ВС РФ, КС РФ продемонстрировал более аргументированный подход. В своем Определении от 4 декабря 2003 г. № 508-О КС РФ указал, что применимость того или иного конкретного способа защиты нарушенных гражданских прав к защите деловой репутации юридических лиц должна определяться исходя именно из природы юридического лица. При этом отсутствие прямого указания в законе на способ защиты деловой репутации юридических лиц не лишает их права предъявлять требования о компенсации убытков, в том числе нематериальных, причиненных умалением деловой репутации, или нематериального вреда, имеющего свое собственное содержание (отличное от содержания морального вреда, причиненного гражданину), которое вытекает из существа нарушенного нематериального права и характера последствий этого нарушения (п. 2 ст. 150 ГК РФ). Тем самым, суть позиции КС РФ сводится к тому, что юридическое лицо имеет право требовать так называемый «моральный вред», однако его правовая природа отлична от одноименного института, предназначенного для защиты нематериальных благ физических лиц. Также, немаловажное значение имеет и вывод КС РФ о том, что отсутствие в законодательстве прямого способа защиты нематериальных благ юридического лица, не лишает указанных субъектов права на предъявление требований о возмещении нематериального вреда (нематериальных убытков).

Таким образом, более 20 лет российское законодательство предоставляло возможность взыскивать моральный вред в пользу юридического лица. Однако в 2013 году подход законодателя изменился. С 1 октября 2013 года в положения ст. 152 ГК РФ были внесены изменения, исключившие возможность взыскивать моральный вред за нарушение репутации юридического лица. Тем самым законодатель встал на сторону противников морального вреда для юридического лица, видимо посчитав, что моральный вред несовместим с природой юридического лица.

Подход ВС РФ к толкованию новелл ст. 152 ГК РФ, не предусматривающей компенсацию морального вреда юридическому лицу

Казалось, что исключение из ст. 152 ГК РФ нормы о возможности взыскания морального вреда в пользу юридических лиц должно было поставить жирный крест на исках, содержащих такие требования. Однако, приведенная выше правовая позиция КС РФ, согласно которой отсутствие в законодательстве прямого способа защиты нематериальных благ юридического лица, не лишает указанных субъектов права на предъявление требований о возмещении нематериального вреда (нематериальных убытков), порождает определенные сомнения в безнадежности таких исковых требований. Если признать верным тезис КС РФ о том, что юридические лица вправе требовать возмещение нематериальных убытков и при отсутствии такого способа защиты в законодательстве, то следует признать, суд вправе удовлетворить иск, содержащий требование о компенсации морального вреда юридическому лицу.

Таким образом, следует признать, что в настоящее время в законодательстве и правоприменительной практике существуют противоречия, не позволяющие однозначно разрешить спор о возможности или, наоборот, невозможности взыскания морального вреда в пользу юридического лица.

В связи с этим особый интерес представляет дело № А50-21226/2014, которое недавно было рассмотрено Экономической коллегией Верховного Суда РФ (Определение ВС РФ от 17 августа 2015 г. № 309-ЭС15-8331). . Интерес к этому делу обусловлен тем, что оно было рассмотрено арбитражными судами и ВС РФ уже после внесения изменений в ст. 152 ГК РФ, исключающих возможность компенсации морального вреда юридическому лицу.

В указанном деле арбитражные суды удовлетворили исковые требования истца о возмещении морального вреда. Тем самым, суды проигнорировали изменения, внесенные в ст. 152 ГК РФ, и, поддержав приведенную выше позицию КС РФ. Однако Экономическая коллегия ВС РФ признала указанные выводы ошибочными, отменила принятые судебные акты и отказала в удовлетворении иска. Правовая позиция Экономической коллегии свелась к тому, что из буквального содержания ст. 152 ГК РФ следует, что компенсация морального вреда возможна в случаях причинения такого вреда гражданину действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага. В иных случаях компенсация морального вреда может иметь место лишь при наличии прямого указания об этом в законе. Поскольку в действующем законодательстве отсутствует прямое указание на возможность взыскания морального вреда в пользу юридического лица, в связи с чем, оснований для удовлетворения заявленных требований не имелось.

Личная точка зрения

На мой взгляд, любые утверждения о том, что по своей правовой природе компенсация морального вреда является «нематериальными убытками» и самостоятельным способом защиты, не может являться оправданием для удовлетворения таких требований при отсутствии соответствующей позитивной нормы в действующем законодательстве. Если мы обратимся к содержанию ст. 12 ГК РФ, то увидим, что гражданские права защищаются лишь теми способами, которые указаны в законе. Иными словами, субъекты гражданского права не вправе изобретать новые способы гражданских прав, а суды не вправе удовлетворять исковые требования, основанные на таких непоименованных способах защиты. Поскольку законодатель исключил возможность юридического лица воспользоваться таким способом защиты как компенсация морального вреда, юридические лица не вправе предъявлять такие исковые требования.

Кроме того, не следует забывать, что взыскание морального вреда по своей правовой природе является мерой юридической ответственности. В связи с этим, к требованию о компенсации морального вреда в полной мере подлежат применению положения ст. 54 Конституции РФ, устанавливающие, что юридическая ответственность может наступать только за те деяния, которые законом, действующим на момент их совершения, признаются правонарушениями. Иной подход означал бы нарушение принципа законности и принципа правовой определенности, поскольку осуществляя ту или иную деятельность, любой субъект имеет право заранее знать, соответствует ли она закону (носит ли она противоправный характер), а также какие конкретно неблагоприятные последствия может повлечь такая деятельность. С этой точки зрения, несмотря на слабую юридическую мотивировку, решение Экономической коллегии ВС РФ по приведенному выше делу следует признать правильным.

Завершая тему, хочу остановиться еще на одной не маловажной детали. Можно ли утверждать, что невозможность взыскания морального вреда в пользу юридических лиц, лишила их возможности защитить свои права и законные интересы, которые были нарушены в результате нанесения вреда их деловой репутации? По моему мнению, в действующем российском законодательстве все же существует механизм, позволяющий юридическому лицу получить денежное возмещение за причинение вреда деловой репутации.

Дело в том, что долгое время одним из ключевых преимуществ, которые таила в себе правая позиция о возможности компенсации морального (репутационного) вреда юридическому лицу заключалось в том, что, руководствуясь положениями параграфом 4 главы 59 ГК РФ («Компенсация морального вреда»), пострадавшее юридическое лицо не было обязано доказывать точный размер вреда. В этом и заключалось фундаментальное практическое отличие иска о компенсации морального (репутационного) вреда от иска о взыскании убытков. Другими словами, суд, с учетом обстоятельств дела, мог «на глаз» определить разумный размер морального (репутационного) вреда, что нельзя было сделать применительно к убыткам. Возможно, еще 20 лет назад законодатель осознавал материальный (убыточный) характер требования о компенсации репутационного вреда юридическому лицу, но предоставил возможность в упрощенном порядке защитить деловую репутацию, понимая, что выиграть иск о взыскании убытков в то время будет практически невозможно.

К счастью, времена меняются и российская юриспруденция развивается. ГК РФ вслед за практикой ВАС РФ закрепил норму, запрещающую суду отказывать во взыскании убытков лишь на том основании, что невозможно точно установить размер причиненного вреда (п. 2 ст. 307.1, п. 5 ст. 393 ГК РФ). Тем самым, и сегодня юридическое лицо не лишено возможности требовать взыскания репутационного вреда, опираясь уже не на нормы, регулирующие компенсацию морального вреда, а на нормы о причинении убытков. Ведь каждому здравомыслящему юристу понятно, что причинение вреда деловой репутации, неизбежно влечет негативные имущественные последствия (убытки), которые должны быть возмещены их виновником. Скорее всего, по этому пути и должна пойти правоприменительная практика.

Таким образом, с точки зрения функционального подхода, положения п. 2 ст. 307.1, п. 5 ст. 393 ГК РФ во многом нивелировали практические неудобства, доставленные внесением изменений в ст. 152 ГК РФ.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *