Психологический портрет преступника

27. Психологические особенности поведения преступника в послепреступный период

Послепреступное поведение правонарушителя характеризуется особым психологическим содержанием и имеет внешнее проявление. Знание, анализ и оценка особенностей его поведения позволяют как бы проникнуть вглубь данного явления, увидеть и понять психический механизм и источники внутренней активности преступника после совершения преступления, правильно построить и провести следственные действия с его участием.

Позиция и поведение правонарушителя в послепреступный период определяется внешними и внутренними детерминантами, т. е. поведение правонарушителя продиктовано внешними и внутренними (психическими) факторами.

К внешним детерминантам относится само преступное деяние и связанные с ним обстоятельства, а также оперативно-розыскные и следственные мероприятия.

Для преступника совершенное им преступление и проводимое по делу расследование есть не что иное, как изменение привычных для него общественных и индивидуальных условий жизни и развития. Попав в сложную социально-психологическую ситуацию уголовно-процессуального характера, он осознает, что за совершенным им преступлением последует наказание. Это осознание травмирует его психику, становится дестабилизирующим началом в содержательном поле его сознания, приводит к определенным внутренним противоречиям, ситуации психического дискомфорта и состоянию психофизиологической напряженности, состоянию когнитивного диссонанса. Это внутренние детерминанты.

Состояния подобного рода становятся доминирующими в психической и физической деятельности правонарушителя. Они обусловлены недостаточностью его осведомленности в сложившейся ситуации и вызывают сильное напряжение центральной нервной системы, что вместе с трудностями, на которые натолкнулся процесс актуализированных потребностей, является основой возникновения определенных психических состояний правонарушителя, эмоционально окрашивающих и мотивирующих его поведение в ходе предварительного расследования.

Эти состояния образуют у преступника так называемую защитную доминанту, которая формирует внутреннюю позицию и мотивационную сферу, т. е. выступают самостоятельным источником активности личности и мотивируют совершение преступником конкретных действий и поступков, направленных на устранение напряженности, внутренней несогласованности, когнитивного дисбаланса или, по крайней мере, на их ослабление и, в конечном итоге, на восстановление утраченного душевного равновесия.

Таким образом, психофизиологическая напряженность и внутренний дисбаланс играют роль «пускового» механизма в возникновении, развитии и проявлении другого явления психической жизни любого человека, в том числе и правонарушителя – психологической защиты личности.

Психологическая защита личности рассматривается как особая регулятивная система, используемая личностью для обеспечения стабилизации внутренней согласованности и направленная на полное устранение или частичное снижение, уменьшение до минимума переживаемого чувства опасности, страха, тревоги, связанных с осознанием противоречий, конфликтов в Я-концепции. Психологическая защита происходит с помощью защитно-психологических механизмов, которые по форме и содержанию могут быть самыми различными: агрессия, рационализация, проецирование, вытеснение и др. Все они связаны с конкретными формами поведения и имеют свою особую мотивационную направленность, которая выражается в позиции самозащиты и самооправдания своего поведения. Это связано, в первую очередь, с субъективной перестройкой иерархии ценностей (низвержением одних, снижением или возвышением других).

Однако в защитной позиции, занимаемой преступником в послепреступный период, можно выявить две подпозиции, одну из которых может он зани­мать в процессе допроса и других следственных мероприятий, в зависимости от индивидуально-психологических (личностных) особенно­стей (типа темперамента, силы, уравновешенности и подвижности нервных процессов, свойств характера и т. д.). Условно их можно назвать защитно-неопределенной и защитно-активной.

В зависимости от занимаемой подпозиции всех правонарушителей мож­но разделить на две группы — внешне пассивных и внешне активных.

Внешне пассивные правонарушители не проявляют никаких признаков причастности к совершенному преступлению и осведомленности о нем. Они стараются вести привычный образ жизни, никому не говорят о совершенном преступлении. Как правило, эти люди очень тяжело сходятся с другими людьми, у них очень мало друзей, они замкнуты, неразговорчивы. Эти преступники, ища оправдание своим действиям, могут «облагораживать» истинные мотивы своего поведения (например, чувством справедливости).

Другая группа — внешне активные – наоборот, проявляют повышенную активность. Очень стараются находиться в поле зрения оперативно-следственных органов и стараются приблизиться к ним. Для этого они очень часто выступают в качестве свидетеля, а порой и потерпевшего. Все это делается для того, чтобы быть в курсе событий расследования и своевременно предпринять упреждающие ходы по блокированию и нейтрализации угрожающих обстоятельств: что-то переделывают, изменяют, кого-то уничтожают, кого-то подкупают и т. д. Тем самым преступники стремятся затянуть ход расследования, направить его по неверному пути или создать условия невозможности раскрыть преступление вообще.

Занимаемая позиция не является постоянной, а может изменяться и переходить одна в другую в зависимости от внешних факторов и субъективного осознания их как угрожающих, что и может привести к нежелательным последствиям. Такими угрожающими факторами могут быть частое упоминание со стороны кого-либо о совершенном преступлении, определенные действия следователя (например, частые вызовы на допрос), «недобрые» взгляды людей и т. д.

Защита связана с определенными формами поведения и имеет свою мотивационную направленность, которая выражается в самозащите или самооправдании. Мотивы эти тесно взаимосвяза­ны, но условно делятся на две группы:

1) Мотивы, направленные на оправдание самих преступных действий и поступков. Здесь преступник сознательно, но чаще всего неосознанно, стремится изы­скать «извиняющие» его поведение обстоятельства, с помощью которых можно опровергнуть или зани­зить свое участие в преступлении (например, отрицание преступником жертвы преступления и тем самым игнорирование вредных последствий и общественной опасности своего деяния), изобразить себя жертвой несправедливости, обмана, выглядеть исполнителем чужой воли. За этим стремлением усматривается желание нейтрализовать морально-правовой контроль за счет утешительного самообмана и переноса ответствен­ности за собственные поступки на других лиц, на стечение обстоятельств и т. д. При этом самооправдание не всегда сопровождается прямым отрицанием моральных и правовых норм. В большинстве случаев эти нормы признаются, но представляются «неприемлемыми к регуляции собственного поведения, а сознание подростка здесь характеризуется дуализмом его оценочной деятельности: «для себя» и «для них»».

2) Боязнь ответственности побуждает преступника совершать различного рода действия, направленные на то, чтобы избежать разоблачения и наказания за совершенное преступ­ление (например, он может, пригрозя физической расправой, заставить жертву изнасилования изменить свои показания). Совершив подобные действия, правонарушитель снимает на какое-то время психическое напряжение и восстанавливает внутреннее равновесие. Внутреннее равно­весие может быть длительным или кратковременным в зависимости от того, достигнута или не достигнута предполагаемая цель. Если предполагаемая цель достигнута, то со­стояние психической напряженности уменьшается или снимается полностью. Если же желаемая цель не достигнута, психическая напряженность сохраняется в актуализированном виде и вновь побуждает преступника к совершению каких-либо действий, результатом которых может раскрытие его причастности к совершению преступления.

Таким образом, анализ послепреступного поведения позволяет своевре­менно осуществить регулирующее воздействие, направленное на нейтрализацию защитных тенденций и разрушение иллюзорных представлений, на актуализацию мотивов поведения, обнаруживающих виновную осведомленность правонарушителя о преступном деянии или его причастности к совершенному преступлению.

4.1. Психолого-криминалистический анализ способов совершения преступлений и «автографов» преступников

Основание для выдвижения версии о том, что два и более преступления на той или иной территории совершены одним и тем же лицом, могут дать данные о наличии сходства самых различных элементов криминалистических характеристик сравниваемых преступлений.

Соответствующая версия может быть основана на обнаружении сходства следующих обстоятельств:

обстановки в местах совершения преступлений, временных параметров содеянного, типа жертв посягательств;

способов вступления в контакт с потенциальными жертвами и других действий преступника в период, непосредственно предшествующий исполнению преступного акта;

способов и орудий лишения жертв жизни;

использовании преступником транспортных средств;

действий преступника, сопровождавших убийство, и последовавших вслед за этим действий, в том числе способов сокрытия трупов жертв и иного с ними обращения в постмортальный период (например, перемещения трупа, отчленение и сокрытие отдельных фрагментов человеческих тел).

Отдельную группу данного рода признаков образует установленное сходство признаков внешности, одежды, обуви, других сопутствующих преступнику вещей, что может быть сделано по показаниям оставшихся в живых жертв преступления и очевидцев содеянного.

Вероятность указанного распознавательного решения резко возрастает в случае обнаружения сходства не отдельных отмеченных признаков, а их комплекса, когда сходство наблюдается в элементах поведения преступника, непосредственно предшествовавшего убийству, или при его осуществлении и в посткриминальных действиях на месте происшествия и в его окрестностях.

Под психологическим портретом понимается система сведений о психологических и иных признаках лица, существенных с точки зрения его выявления и розыска.

Составление психологических профилей или портретов осуществляется либо непосредственно психологами и психиатрами, либо при их обязательном участии.

«методе психологического портрета», при построении криминалистического (психологического) портрета используется общенаучный метод моделирования, а сам портрет представляет собой модель личности неустановленного преступника.

Криминалистический (психологический) портрет, являясь моделью, будет представлять собой систему криминалистически значимой информации об отдельных свойствах личности неустановленного преступника, посредством которой возможно определить направления его поиска, а также осуществить прогнозирование его дальнейшего поведения.

В портрет преступника специалисты рекомендуют включать следующие данные:

1) общую характеристику личности и преобладающую мотивацию преступлений;

2) индивидуальные признаки личности — привычки, склонности, навыки и пр.;

3) возраст;

4) район места жительства;

5) район места работы, службы, учебы;

6) частные характеристики места вероятного обитания;

7) уровень образования и профессиональной квалификации;

8) род занятий;

9) особенности происхождения (родительской семьи) и личной истории жизни;

10) семейное положение; И) наличие детей;

12) отношение к отдельным видам деятельности — к службе в армии, спорту, медицине, работе с людьми и пр.;

13) наличие прошлой судимости;

14) наличие психической, а также иной патологии;

Психология криминального насилия и криминальной среды

Термин криминальное насилие обозначает ряд запрещенных законом физических или психических действий, совершаемых в отношении других лиц вопреки их воле и желанию, причиняющих им физический вред и моральный ущерб. Во многом тождественным ему является понятие агрессии. Перечень и характер этих действий определен в уголовном законе. Сам факт установления подобного запрета — свидетельство того, что насилие является опасной формой поведения людей, наносящего серьезный ущерб их правам и интересам.

Многие специальные исследования показывают, что насильственные формы поведения связаны с некоторыми особенностями психического склада проявляющих их лиц. Основной из этих особенностей является высокая эмоциональная зараженность содержания мыслей, идей, избирательно проявляющаяся в некоторых ситуациях. Для них характерна высокая чувствительность к любым сторонам межличностных отношений, подозрительность, восприятие окружающей среды как враждебной. С этим связаны затруднения в правильной оценке ситуации, склонность к ее трудно корректируемым искажениям.

Высокая эмоциональная насыщенность мыслей, идей насильственных преступников граничит с патологией эмоциональной сферы и в целом свидетельствует об их социальной отчужденности. С этим связана определенная неуправляемость их поведения не только для окружающих, но и для самих преступников. Вместе с тем они склонны предъявлять довольно высокие требования к окружающим, обидчивы и эгоистичны, грубы и развязны в поведении, склонны к сильным перепадам настроения «…от страстного ликования до смертельной тоски» (К. Леонгард).

Весьма примечательной чертой личности некоторых из насильственных преступников является склонность к очень глубоким и сильным переживаниям, по содержанию сходным с состояниями экстаза. Психологическое содержание этого состояния очень сложно, но в нем захватываются самые глубокие слои личности; в момент совершения насильственных действий возникает чувство духовного освобождения, представляющее исключительную ценность для данного лица. Не исключено, что одним из самых сильных мотивов насильственного преступного поведения (в частности, убийства) и является потребность в переживании этого состояния. Но в основе его лежит неосознаваемое стремление к выходу из состояния зависимости, в конкретной ситуации представленное определенным лицом, в отношении которого и совершается агрессия.

Другая категория насильственных преступников решает проблему выхода из-под зависимости путем активного навязывания своей личности другим, вполне конкретным людям. Они движимы потребностью доказать ценность своего «я» и добиться ее признания. Это навязывание нередко носит ярко демонстративный характер, используются все способы втянуть другого человека в сферу своего влияния, по существу подчинить его себе и использовать в качестве донора для любых форм «подпитки» — материальной, финансовой, энергетической, идейной и т.п. Зависимость от таких людей оказывается, как правило, непереносимой для других, поэтому рано или поздно они неизбежно стремятся разорвать ее. Здесь и возникает ситуация насилия со стороны описываемой категории преступников с целью предотвращения этого разрыва отношений; так как при этом утрачивается «донор», без которого существование невозможно.

Третья категория насильственных преступников — это люди с гипертрофированным чувством должного. Они предъявляют очень высокие и жесткие требования к окружающим с позиций собственных представлений о нормах поведения. По существу они жестко зависимы от своих представлений о должном, незначительные отклонения поведения других людей от этого представления вызывают у них чувства эмоционального дискомфорта, более значительные — внутреннего негодования и действия по насильственной корректировке ситуации в соответствии с их представлениями. Здесь человек находится в плену собственных идеальных представлений и не воспринимает многообразия жизни; он насильственно подгоняет ее под свои представления. Нередко эти люди выступают ярыми поборниками справедливости, борцами за справедливость, основным же способом ее установления является насилие, принуждение.

Психологические основы установления контакта. Методы, средства, способы, приемы воздействия.

Психологический контакт — это образное выражение, обозначающее взаимопонимание, доверие и желание двух лиц общаться друг с другом. Это форма взаимоотношения лиц, обменивающихся информацией в какой-либо деятельности.

Психологический контакт следователя с подозреваемым, обвиняемым, свидетелем, потерпевшим — это специфическая форма взаимоотношений представителя государства, которому поручено расследование, с названными лицами. Психологический контакт следователя с участниками уголовного процесса строится, с одной стороны, на нормах уголовно-процессуального закона, а с другой — на научных положениях криминалистики, судебной психологии, логики и теории управления деятельностью.

Психологический контакт складывается в ходе общения и его обязательной предпосылкой является обоюдная готовность (установка) к восприятию и пониманию лицами друг друга.

Установление психологического контакта — это целенаправленная, планируемая деятельность следователя по организации и управлению движением информации в процессе общения, направленная на создание условий, обеспечивающих его развитие в нужном для достижения поставленной цели направлении и осуществляется на всем протяжении расследования. В то же время установление психологического контакта — это деятельность временная, характерная для каждого допроса, соответствующий “настрой” на общение.

Возможности установления психологического контакта, его формы, подход к общению, благоприятствующий достижению цели, зависят прежде всего от индивидуальных психологических качеств человека, с которым предстоит установить отношения сотрудничества, от его типологических особенностей, характерных для исполнения им определенных обязанностей, роли в конкретной ситуации события преступления, жизненного и специального опыта. Для этого на первый план выдвигаются умения следователя разбираться в психологии людей, владеть приемами допустимого воздействия на них, методикой анализа их поведения и самоанализа. Для этого необходимы жизненный опыт и знание рекомендуемых криминалистикой тактических приемов, основанных на данных психологии, логики и других наук.

Наиболее общие способы установления психологического контакта:

1) создание надлежащей обстановки допроса;

2) допрос наедине;

3) корректное поведение следователя как представителя государства, выполняющего важные общественные функции,

4) демонстрация доброжелательности, непредвзятого отношения к допрашиваемому, возбуждающих интерес к следователю как партнеру по общению,

5) демонстрация умения выслушать до конца, не повышать тон;

6) проведение предварительной беседы на отвлеченную тему;

7) обращение к логическому мышлению;

8) разъяснение целей и задач допроса;

9) создание обстановки, возбуждающей интерес к допросу и результатам его.

При установлении психологического контакта нельзя допускать:

1) длительного ожидания допроса;

2) проявления излишней заинтересованности, сожаления;

3) обещаний невыполнимого, использования лжи, призывов к действиям, противоречащим нормам морали, и т. п.

Условно, в целях оптимизации тактических приемов воздействия на допрашиваемых, деятельность следователя по установлению психологического кот акта можно разделить на три относительно самостоятельных этапа (стадии):

1. Предшествующая общению стадия, которая складывается из:

а) прогнозирования процесса установления психологического кон! акта в ходе подготовки к допросу;

б) создания внешних условий, облегчающих установление психологического контакта.

2. Начальная стадия общения, состоящая из приемов, направленных на:

а) проявление внешних коммуникативных свойств в начале зрительно-кинестезического (безречевого) общения;

б) изучение психического состояния, отношения допрашиваемого к начавшемуся общению.

3. Стадия последующего общения, связанная с поддержанием психологического контакта и преодолением негативной позиции.

Она складывается из:

а) действий по ликвидации помех в общении;

б) тактических приемов, направленных на возбуждение интереса к развитию начавшегося общения и его продолжения в будущем.

Психотехника в работе юриста.

Слово психотехника относится к сфере практической психологии и понимается как научно обоснованные психологические средства, приемы и операции при работе с людьми и решении прикладных задач. Техника включает много тонкостей, «мелочей», но подлинное мастерство всегда тонкости. Мастер всегда подмечает и учитывает то, что менее компетентный не замечает, чему не придает значения. Этим и отличается мастер от ремесленника.

К основным психологическим средствам речи относятся: собственно речевые (вербальные), неречевые (невербальные) и обстановочно-поведенческие. К первым принадлежит слово как основной феномен речи; к неречевым мимика, жестикуляция, к обстановочно-поведенческим поза и передвижения говорящего, социальная дистанция между ним и слушающим, окружающая обстановка (последнюю группу можно отнести также к невербальным средствам, но она не связана собственно с самими механизмами функционирования речи, в ней доминируют социально-психологические механизмы и психотехнология специфична).

Психотехнология каждой группы средств имеет свои тонкости, но успех приходит, когда они реализуются говорящим не раздельно, а взаимосвязанно, целостно, ибо таковы объективные закономерности влияния слова.

Прием профессионализации психотехники. Это основополагающий прием, определяющий все другие элементы психотехники речи. Речь разных людей по многим особенностям (региональным, национальным, культурным, образовательным и иным) различается. Одна из особенностей речи определяется профессией человека. Юридическая профессия, отличающаяся не только словарным составом, но и логическим строем, имеет свое особое предназначение. Она средство решения профессионально-юридических задач, а поэтому эффективна, если обслуживает их решение. Поэтому речь прокурора, адвоката, следователя, сотрудника, несущего патрульно-постовую службу, инспектора по профилактике правонарушений среди несовершеннолетних, представителя правоохранительных органов, выступающего перед населением, обоснованно должна сильно различаться. Не вдаваясь в подробности, можно выделить ряд общих свойств профессионально-юридической речи.

Основные из них:

— поведенческо-деятельностный характер. Речь, слово в юридической деятельности должны быть не простой передачей информации. Слово не может быть вырвано из системы правоотношений и морали. Его правильность или неправильность всегда несет в себе признаки справедливостинесправедливости, добра и зла, долга и ответственности. Оно воплощает их и без них быть не может. Поэтому к построению речи, к выбору слов прежде всего надо относиться с позиций этих критериев, соблюдая все правовые нормы и нормы морали. Надо чувствовать высокую ответственность за свои слова, ибо это слова представителя власти. Отсюда вытекают и другие требования: культуры, вежливости, уважительности к собеседнику, продуманности;

— профессиональная направленность, т.е. выраженное речевое намерение, нацеленность на решение стоящих задач, а в конкретном случае стоящей при конкретном разговоре профессиональной задачи: установить психологический контакт, оказать воздействие, уедить, переубедить, установить истину, разоблачить и пр. При этом все возможности речи, как инструмент работы, отбираются и видоизменяются для ее решения;
профессиональная адаптированность построение речи с полным учетом особенностей человека или группы людей, которым речь адресуется;

— правовой профессионализм умение выражать мысли профессионально, используя профессиональные понятия и термины, строя предложения согласно требованиям кодексов и наставлений, используя профессиональные выражения и речевые обороты;
этичность — доброжелательность, гуманность, соответствие речи моральным нормам и нормам этики и этикета.

Профессиональное мастерство юриста.

Профессиональные знания — это профессионально важная информация, ставшая достоянием сознания (в том числе памяти) специалиста. В психике они представлены в виде закрепленных в памяти образов предметов и явлений, терминов, понятий, категорий и их систем (теорий, научных учений, содержания учебных дисциплин, профессиональных концепций, сведений, документов, рекомендаций, инструкций и пр.). Опираясь на знания, профессионал разбирается в жизни, правовой сфере, обстановке, планирует решение стоящих перед ним задач, продумывает пути выполнения служебных функций, изучает возникающие проблемы, намечает цели и задачи их решения, готовит решения, выбирает способы действий, контролирует и оценивает свое поведение. Чем глубже и обстоятельнее он понимает все это, тем выше его профессионализм, тем успешнее его деятельность. В ситуациях конфронтации, борьбы с преступником специалист побеждает, если он больше знает, глубже понимает все аспекты и тонкости их.

Юрист — человек, профессионально овладевший юридическими знаниями. Профессионально — значит, на строго научной основе, всесторонне, глубоко, осознанно, с убежденностью, прочно. Специалисту нужно овладение фундаментальными и специализированными, прикладными знаниями. Фундаменталъные знания — общие, системные, обстоятельные, глубокие знания в облети права, его основных закономерностей, механизмов, положений и в смежных областях. Они составляют основу профессионального образования, обеспечивают видение широких и дальних горизонтов своей профессиональной деятельности, способность исходить всегда не из узко профессиональных, из государственных интересов, осуществлять всесторонне взвешенный, Осмысленный, комплексный подход в решении задач.

Специализированные профессиональные знания имеют непосредственно прикладное значение. Это знания в конкретной области правоохранительной деятельности, обеспечивающие осмысленное выполнение профессиональных действий и решение задач.

Современные требования, содержащиеся в новых законах об образовании в России, обязывают гармонично сочетать формирование фундаментальных и специализированных знаний у слушателей, не допускать снижения первых ниже уровня, предусмотренного государственными образовательными стандартами, не сводить обучение к профессиональному натаскиванию, но не допускать и противоположной крайности — голой абстрактности обучения, его оторванности от жизни.

Навыки — автоматизированные компоненты сознательной деятельности.

Основными особенностями профессиональной деятельности юриста являются: правовая регламентация (нормативность) профессионального поведения, принимаемых решений работников правоохранительных органов, юридических служб и других юристов, профессионально участвующих в правоприменительной деятельности; властный, обязательный характер профессиональных полномочий должностных лиц правоохранительных органов;экстремальный характер правоохранительной деятельности многих юристов, особенно тех, кто работает в органах суда, прокуратуры, налоговой службы и налоговой полиции и т.п.; нестандартный, творческий характер труда юриста; процессуальная самостоятельность, персональная (для многих — повышенная) ответственность юристов, работающих в правоохранительных органах, государственно-правовых структурах

Всякая деятельность в психологическом плане характеризуется не только видимыми движениями, но и теми психологическими и психофизиологическими феноменами, которые выполняют по отношению к ним программирующую, контролирующую и регулирующую роль. Понимание их, учет закономерностей их формирования и функционирования выступают важной стороной научно-эффективного подхода к обучению.

Профессиональное мастерство, как специфическая сторона подготовленности специалиста-личности к профессиональной деятельности, — это высокая степень его профессиональной обученности, позволяющая компетентно решать профессиональные задачи.

Психология лжи.

Ложь – одно из тех, все более поражающих уголовный процесс зол, с которым следователь сталкивается при расследовании самых различных преступлений. Источниками лжи являются чаще всего подозреваемые, обвиняемые и свидетели. Перечень лжецов может быть продолжен, поскольку подчас в этом качестве выступают потерпевшие, а иногда и эксперты.

Ложь различают по характеру, формам проявления и целям, которые преследуются теми, кто использует ее в качестве орудия борьбы с правосудием. Опасна любая ложь: большая и малая, явная и тайная, примитивная и ухищренная. Но особую опасность представляет ложь неразоблаченная, от кого бы она не исходила. В этом случае она может нанести весьма ощутимый вред правосудию, делу установления истины, принятию правомерных решений в уголовном процессе.

В общежитейском смысле, ложь – это неправда, вымысел. Лгать – значит скрывать правду, искажать действительное положение вещей и состояние дел.

Выделяют два типа лжи:

а) пассивная ложь, что выражается в непередаче сведений, которые известны (умолчание);

б) активная ложь, т.е. сообщение заведомо ложных сведений.

Пассивная ложь бывает полная и частичная. К пассивной лжи относится и запирательство.

Активная ложь подразделяется на:

а) ложь, целиком состоящую из вымысла;

б) частичную ложь (соединение элементов правды с элементами лжи).

Ложь, базирующаяся на подтасовке фактов, формируется путем:

— исключения отдельных элементов события;

— дополнения реального события вымышленными элементами;

— перестановки отдельных элементов события во времени и пространстве.

Криминалистическая интерпретация этих понятий предполагает дачу заведомо ложных показаний по поводу тех или иных обстоятельств, подлежащих установлению.

Ложные показания могут быть даны в силу заблуждения. Однако заведомо ложные показания всегда являются разновидностью активной, преднамеренной лжи. В этом случае имеется в виду сообщение следствию или суду ложной информации с целью обмануть допрашивающих, ввести их в заблуждение.

По своему характеру (направленности) ложные показания могут быть:

— оправдательными;

— обвинительными;

— одновременно обвинительными в отношении одних и оправдательными в отношении других лиц;

— нейтральными (например, без указания на конкретное лицо, якобы совершившее это преступление).

В основе непреднамеренной лжи могут лежать самые различные причины, обусловленные психическими, физическими, логическими факторами (преклонный возраст, травмы головы, отрицательно сказывающиеся на процессе правильного восприятия, сохранения, воспроизведения информации, низкий образовательный и интеллектуальный уровень, приводящий к ошибкам в посылках, к ошибкам в отношении тезиса, в аргументации и т.д.).

Для преднамеренного лжесвидетельства характерны иные основания. Заведомо ложные показания чаще всего даются для того, чтобы:

а) помочь виновным лицам избежать уголовной ответственности;

б) смягчить вину обвиняемого (подсудимого);

в) преувеличить вину лица, подлежащего привлечению или привлеченного к уголовной ответственности;

г) оговорить невиновного в совершении преступления, к которому он не имеет никакого отношения, либо оговорить его в совершении мнимого, несуществующего преступления.

С психологической точки зрения, процесс формирования заведомо ложных показаний предполагает последовательное прохождение следующих стадий:

— восприятие истинного события;

— запоминание и осмысление этого события;

— осознание цели сообщения ложных сведений и последствий данного акта;

— переработка воспринятого и создание мысленной модели задуманного лжесвидетельства;

— удержание в памяти моделей ложных показаний, построение модели процесса их сообщения на допросе;

— воспроизведение ложных показаний на допросе

Манипулирование людьми и использование различных средств и технологий информационно-психологического воздействия стало достаточно обычным явлением в повседневной жизни экономической конкуренции и политической борьбе. Такая форма управления носит опасный характер в случаях, когда оно осуществляется тайно и приносит односторонние выгоды его организаторам. Таким образом, понимание угроз информационно-психологической безопасности личности, механизмов их действия и возможностей психологической защиты становится не только теоретической проблемой, но и насущной потребностью социальной практики и повседневной жизни человека.

манипулирование – «один субъект рассматривает другого как средство или помеху по отношению к проекту своей деятельности, как объект особого рода («говорящее орудие»)» Манипуляция – это вид психологического воздействия, при котором мастерство манипулятора используется для скрытого внедрения в психику адресата целей, желаний, намерений, отношений или установок, не совпадающих с теми, которые имеются у адресата в данный момент.

Манипуляция ориентирована на примитивизацию мышления целевой группы, подмену логической связи устойчивой ассоциациативной связью, когда-то или иное явление ассоциируется с навязываемым деструктивным образом. В этом аспекте самостоятельный взгляд на мир, попытки независимого мышления на основе здравого смысла, а не в рамках навязываемой мифологической парадигмы, мифологического образа мира и укорененных в нем стереотипов поведения и ценностей – представляет основную опасность для любой манипуляционной программы.

Манипуляция как один из видов информационной атаки заключается в плавной и почти незаметной подмене, переходе (всегда с отвлекающими эффектами) – от действительно справедливого разоблачения нелицеприятных фактов, преступлений, злоупотреблений, устаревших традиций и т.д. – к критике всей модели мира и укорененной в ней системы ценностей.

Демонтаж системы ценностей начинается с выявления уязвимых мест в смысловом пространстве противника, определения диссонирующих фактов, стереотипов и представлений, которым затем с помощью пропагандистской компании в СМИ придается фундаментальное значение. При этом в качестве альтернативы обществу предлагается новая модель мира, основанная на иллюзиях и стереотипах данного общества, но не укорененная в его исторической памяти, национальных традициях, глубинных психологических установках и прямо противоречащая социально-историческим условиям его существования.

Условием эффективности манипуляции служит выведение массового сознания за привычные рамки норм, ценностей и стереотипов, дестаблизация массового сознания с помощью пропагандистских и отвлекающих мероприятий. Степень эффективности манипулирования зависит от глубины и точности сканирования ментальных структур группы: ее норм, ценностей, стереотипов, глубинных психологических установок и архетипов.

Исследователи выделили характерную особенность человеческого восприятия, заключающуюся в том, что человек лучше усваивает ту информацию, которая похожа на уже существующие у него представления.

Рассматривая понятия, отражающие способы и проявления тайного принуждения человека как социально-психологического явления, присущего социальному взаимодействию людей, следует отметить, что в научных исследованиях затрагиваются теоретические и прикладные вопросы изучения различных форм скрытого принуждения личности. искусство, основы деятельности разведки и других спецслужб.

Психология манипулирования личностью, группой.

Условие успешной манипуляции заключается в том, что в подавляющем большинстве случаев преобладающее большинство граждан не тратит ни душевных и умственных сил, ни времени на то, чтобы усомниться в сообщениях СМИ. Всякая манипуляция сознанием есть взаимодействие. Жертвой манипуляции человек может стать лишь в том случае, если он выступает как соавтор, соучастник.

В зависимости от эмоций, которые появляются у объекта манипулирования, можно выделить формы манипуляций:

Положительные формы: заступничество,успокаивание,комплимент, невербальные заигрывания (обнимание, подмигивание), сообщение хороших новостей, общие интересы.

Отрицательные формы: деструктивная критика (высмеивание, критика личности и поступков), деструктивная констатация (негативные факты биографии, намеки и упоминания о прошлых ошибках), деструктивные советы (рекомендации по изменению позиции, способа поведения, безапелляционные повеления и указания). Мишенями манипулятора могут быть: мышление, чувства, воображение, память, внимание.

Важнейшими мишенями также являются память и внимание. Задача манипулятора — в чем-то убедить людей. Для этого надо прежде всего привлечь внимание людей к его сообщению, в чем бы оно не выражалось. Затем надо, чтобы человек запомнил это сообщение. Внимание, концентрация психических процессов на каком-то объекте, направляет и организует все эти процессы — восприятие, мышление, чувства, воображение и т.д. В самом широком смысле, манипуляция — это любое личностное влияние на кого или что-либо.

В научной психологии манипуляцией называют психологическое воздействие,скрыто побуждающее человека изменить отношение к чему-либо, принять решение или что-то сделать в нужном для автора манипуляции направлении. Это понимание распространено среди специалистов и имеет достаточные фактические основания. К манипуляциям относят только скрытые воздействия. К манипуляциям относят только ловкие, по крайней мере внешне эффективные воздействия. Манипуляция — этоловкое действие, позволяющее обыграть партнера.

Глава 4

Психологические индикаторы и их криминалистическое значение

Поведенческие индикаторы – «автограф» преступника

В последние годы зарубежными специалистами при изучении раскрываемых преступлений особое внимание уделяется такому элементу поведения преступников как поведенческие индикаторы.

В Америке этот феномен принято называть «signature». Термин переводится как «автограф» преступника.

Понятие «автограф» встречается и в отечественной литературе. Оно обычно употребляется в связи с криминалистическим анализом способа совершения преступления. Так, в одной из своих работ Р.С. Белкин пишет: «Способ совершения и сокрытия преступления играет роль своеобразного „автографа“ преступника, по которому он может быть установлен». И далее, говоря об уникальности и повторяемости способа совершения преступления, он называет его «визитной карточкой преступника».

Соглашаясь в принципе с тем и другим образным определением способа совершения преступления, следует предостеречь от излишней переоценки информационного потенциала данного феномена и его возможности во всех без исключения случаях выступать в качестве того, что в действительности подразумевается в словах «автограф» или «визитная карточка» преступника. На эту роль, как показывает анализ следственной практики, не могут претендовать все действия по достижению преступной цели. В их число не входят ничем не примечательные, тривиальные, не несущие идентификационной нагрузки действия, которые могут быть характерны для самых различных категорий лиц, совершающих преступления самых различных категорий. Под понятием «автограф» попадают лишь те отдельные, специфические элементы либо комплексы элементов поведения преступника, которые можно отнести к числу уникальных, неповторимых черт или по крайней мере редко встречающихся в криминальной практике, образующие неповторимый персонифицированный почерк конкретного преступника.

26 марта 1998 г. в Париже был арестован некто Ги Жорж. Как установило следствие, на протяжении шести лет, начиная с 1991 г., в разное время и в разных, но чем-то похожих местах он убил шесть девушек и молодых женщин. Характерный для убийцы почерк выразился в повторяющемся каждый раз комплексе следующих признаков: преступник связывал жертв, перерезал им горло, кромсал ножом их нижнее белье. Однако, пожалуй, самой главной отличительной приметой, характерным признаком его поведения, важным для распознавания типа преступника и его идентификации, явилось то, что каждый раз преступник рассекал ножом ткань бюстгальтеров жертв на две равные части, делая разрез точно между чашечками.

В данном случае криминалистически значимым оказался своеобразный комплекс признаков. Одни из них имеют отношение к способу лишения жизни потерпевших, другие лежат за пределами достижения этой цели. Каждый из них, взятый в отдельности, может рассматриваться в качестве автографа, особой приметы содеянного. В то же время совокупность этих признаков образует то, что можно квалифицировать как распознавательно-идентификационный комплекс, отражающий специфику почерка преступника.

Приведенный пример служит одним из аргументов, подтверждающих правильность увязки (при криминалистической трактовке) понятия автографа не только с какими-то специфическими чертами способа совершения и сокрытия преступления, т.е. элементом преступного поведения, но и с определенными элементами пред– и посткриминального поведения как частей более широкой системы – поведения преступника. Преступное поведение при этом выступает в качестве хотя и важнейшей, но всего лишь одной из частей поведения преступника в условиях совершения преступления и за их рамками. Именно такое содержание, на наш взгляд, вкладывают в анализируемое понятие западные ученые и практикующие криминалисты. Уделяя предмету настоящего анализа куда больше внимания, чем их российские коллеги, они, с одной стороны, рассматривают в качестве автографа не все подряд действия, охватываемые понятием способа совершения преступления, а лишь те черты, элементы, грани преступления, которые позволяют отграничить данный конкретный случай от многих иных, даже в чем-то сходных преступных актов. С другой стороны, они ориентируют практиков на необходимость целенаправленного отыскания еще и таких обстоятельств, играющих также роль автографов, которые отражают специфические признаки устанавливаемого преступника, отраженные в его действиях за пределами способа достижения преступной цели. В их трактовке «автограф» – это своеобразное «клеймо», «клише», «фирменный знак» преступника, которое он оставляет на теле, одежде жертвы, ином объекте посягательства, в окружающей обстановке. Действия, попадающие под определение способа совершения преступления (modus operand!), несут в системе криминального акта важную функциональную нагрузку. Они являются необходимыми элементами, средствами достижения преступного результата. Их «расшифровка» по следам преступного поведения помогает распознать признаки личности правонарушителя, установить механизм содеянного и другие важные для дела обстоятельства.

Обнаружение сходства признаков способов совершенных в разное время преступлений позволяет, во-первых, судить о возможной криминальной активности одного и того же лица, во-вторых, соединять уголовные дела в одно производство и вести целеустремленный поиск правонарушителя на основе использования в комплексе информации о каждом конкретном случае. Еще более значимы для решения этих и ряда других задач действия, подпадающие под определение «автограф». В отличие от действий как элементов «modus operand!», в основе их лежат иные психологические основания – они совершаются для того, чтобы доставить преступнику эмоциональное удовлетворение. Modus operand! со временем и в зависимости от обстоятельств может изменяться и от этого терять свои криминалистически значимые распознавательные свойства. Однако «автограф» как индикатор мотива остается значительно более стабильным и, значит, может выступать в качестве надежного признака, позволяющего объединять, на первый взгляд, разрозненные, ничем вроде бы между собой не связанные, спорадически вспыхивающие преступления в систему с одним исполнителем.

Не менее значима роль «автографа» (этого особого вида поведенческого индикатора, своеобразной особой приметы) и в деле распознавания образа оставившего его неизвестного лица, выяснения его принадлежности к определенному типу личности, определения характеризующих признаков разыскиваемого, разработки и реализации его поискового портрета.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *