Пророгационное соглашение

ПРОРОГАЦИОННЫЕ УСЛОВИЯ ВНЕШНЕЭКОНОМИЧЕСКИХ СДЕЛОК

Р.М. ХОДЫКИН
Ходыкин Роман Михайлович, аспирант кафедры международного частного и гражданского права МГИМО (Университета) МИД РФ.
Вводные замечания
В международном экономическом сотрудничестве большое распространение имеют соглашения об изменении общей подсудности спора, именуемые пророгационными соглашениями. В связи с предстоящим принятием нового Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации представляется необходимым рассмотреть их юридическую природу и свойства.
Пророгационные соглашения — это соглашения сторон, которые не изымают спор из ведения государственных судов (в отличие от арбитражного соглашения), а лишь изменяют подсудность спора, насколько это допускается процессуальным законодательством. Н.И. Марышева указывает: «Соглашением можно отнести дело, подсудное российскому суду, к подсудности иностранного суда или договориться о рассмотрении российским судом дела, не относящегося к компетенции российских судов. Первый случай именуется дерогацией, второй — пророгацией» . В практике дерогационные соглашения встречаются нечасто, например, когда стороны указывают, что их споры не будут рассматриваться во французских судах. Чаще пророгационное соглашение, устанавливая forum prorogatum, исключает подсудность суда, определенного по общим правилам подсудности. В этом случае следует признать, что пророгационное соглашение имеет дерогационный эффект . В дальнейшем мы будем использовать термин «пророгационное соглашение» именно в таком смысле, а также будем использовать термины «юрисдикционное соглашение» или «соглашение о подсудности», не разграничивая их без необходимости на дерогационные и пророгационные.
———————————
Международное частное право: Учебник для вузов / Под ред. Н.И. Марышевой. М.: Юрид. фирма «Контракт»: Инфра-М, С. 465.
См. Лебедев С.Н. Признание пророгационных условий сделок в международной торговле // Советский ежегодник международного права. 1963. М.: Наука, 1965. С. 423.
Пророгационные соглашения необходимо отличать от арбитражных соглашений. С.Н. Лебедев указывает, что «едва ли будет правильно соглашение сторон об арбитражном (в терминологии российского законодательства — «третейском». — Р.Х.) разрешении споров рассматривать как обычное соглашение, например как пророгационное соглашение. Если пророгационное соглашение имеет в виду избрать тот или иной из существующих государственных судов, при арбитражном соглашении предполагается образование нового суда, суда третейского — совершенно отличного по своей природе от государственных судебных органов» . Именно потому, что арбитражные соглашения изымают спор из ведения государственных судов, они имеют отличную природу от пророгационных соглашений, которые лишь изменяют подсудность спора определенному государственному суду.
———————————
Лебедев С.Н. Международный торговый арбитраж. М.: Междунар. отношения, 1965. С. 31.
В гражданско — процессуальном аспекте арбитражные и пророгационные соглашения имеют одинаковый «дерогационный», или «негативный», эффект — изъятие конкретного спора из подсудности государственного суда, определенного в соответствии с общими правилами подсудности. Однако «пророгационный», или «позитивный», эффект у этих соглашений различен: у арбитражного соглашения — это возбуждение деятельности по рассмотрению гражданско — правовых споров в третейском суде , а у пророгационного — подчинение споров контрагентов юрисдикции определенного государственного суда .
———————————
См.: Минаков А.И. Арбитражные соглашения и практика рассмотрения внешнеэкономических споров. М.: Юрид. лит., 1985. С. 12.
См.: Лебедев С.Н. Признание пророгационных условий сделок в международной торговле // Советский ежегодник международного права. 1963. М.: Наука, 1965. С. 422 — 423.
О правовой природе пророгационных соглашений были высказаны следующие мнения.
1. Пророгационное соглашение есть материально — правовой договор, потому что заключается вне судебной процедуры, зачастую даже за пределами государства суда, к компетенции которого оно относит спор. Указывается также, что для пророгационного соглашения, как и для любого гражданско — правового договора, требуется совпадение воли сторон, его заключивших . Вряд ли можно согласиться с этой точкой зрения лишь на том основании, что это соглашение заключается вне судебной процедуры и за пределами государства суда. Ведь допустимость и действительность пророгационного соглашения в конечном итоге определяются процессуальным законодательством страны суда, а материальное право применяется лишь субсидиарно.
———————————
См.: Matscher F. Zustandigkeitsvereinbarungen im osterreichischen und internationalen Zivilprozessrecht. Wien, 1967. S. 20 — 21.
2. Пророгационное соглашение представляет собой процессуальный договор. Институт подсудности гражданских споров в отечественном праве всегда признавался составным элементом гражданского процесса, а договорная подсудность рассматривалась как часть института подсудности. Подчеркивается также отличие пророгационного соглашения от гражданско — правового договора — пророгационное соглашение не может выступать как самостоятельный юридический факт, с которым связывается возникновение правоотношений. Это соглашение выступает как часть юридического состава, обязательным элементом которого является и волеизъявление суда . Критики указанной точки зрения обращают внимание на то, что если признать пророгационное соглашение процессуальным по своей природе, то для его заключения потребуется процессуальная дееспособность или действительная процессуальная доверенность, что отвергается практикой. Более того, пророгационное соглашение, как правило, заключается в предпроцессуальной сфере как часть материально — правового договора .
———————————
См.: Хейфец Б.С. Подсудность споров, связанных с морской перевозкой грузов. М.: Транспорт, 1976. С. 29 — 31; Гукасян Р.Б. Проблемы интереса в советском гражданском процессуальном праве. Саратов: Приволжское кн. изд-во, 1970. С. 131.
См.: Шак Х. Международное гражданское процессуальное право: Учеб.: Пер. с нем. М.: БЕК, 2001. С. 208.
3. Пророгационное соглашение обладает рядом свойств материального и процессуального характера и однозначно не может быть отнесено ни к процессуальным соглашениям, ни к материально — правовым договорам. Оно является институтом sui generis. Так, очевидно, что на пророгационное соглашение будут распространяться положения договорного права о совпадении воли сторон, о моменте заключения договора. В то же время допустимость и действие такого договора будут определяться процессуальным правом. Как указывает профессор Х. Шак, «для материально — правовой стороны действует право, свойственное договору (lex causae), а для процессуальной — закон места судебного разбирательства (lex fori)» . Следует признать, что точка зрения о комплексной природе пророгационного соглашения сегодня наиболее полно отвечает действующему законодательству и правоприменительной практике.
———————————
См.: Шак Х. Международное гражданское процессуальное право: Учеб.: Пер. с нем. М.: БЕК, 2001. С. 208.
Статьи 30 и 212 АПК РФ допускают возможность изменения лишь территориальной и альтернативной подсудности по соглашению сторон, но не наделяют стороны правом изменять своим соглашением исключительную подсудность. Не может быть изменена по соглашению сторон и родовая подсудность. В связи с невозможностью изменять исключительную подсудность, в соответствии с российским законодательством, а также по соображениям международной вежливости, взаимного уважения, невмешательства российские органы правосудия обязаны возвращать (п. 3 ч. 1 ст. 108 АПК РФ) исковые заявления по делам, отнесенным к исключительной компетенции зарубежных органов юстиции. Отсюда конкретный практический вывод для российских судов: при поступлении заявления с прилагаемым к нему пророгационным соглашением следует поставить и выяснить вопрос о том, не отнесено ли данное дело, где присутствует какой-либо иностранный элемент, к абсолютному ведению определенного суда иного государства .
———————————
См.: Комментарий к Арбитражному процессуальному кодексу Российской Федерации / Под ред. В.Ф. Яковлева, М.К. Юкова. М., 1997. (Авт. коммент. к статье — В.К. Пучинский).
Отдельно вопрос о пророгационных соглашениях регулируется в проекте нового АПК РФ . Статья 307 проекта предусматривает возможность отнесения к компетенции арбитражных судов Российской Федерации экономических споров путем заключения пророгационного соглашения, если иностранные суды не обладают исключительной компетенцией в отношении этого спора. Проект АПК РФ впервые пытается урегулировать вопрос о моменте заключения пророгационного соглашения. В статье 307 указывается, что арбитражные суды Российской Федерации будут компетентны рассматривать экономические споры, которые возникли или могут возникнуть в связи с осуществлением предпринимательской деятельности сторонами. Таким образом, проект позволяет заключать пророгационные соглашения как в отношении уже возникших споров (в законодательстве о третейских судах такое соглашение именуется «третейской записью» или «компромиссом»), так и в отношении споров, которые могут возникнуть в будущем. Условия о подсудности, включенные в текст основного договора, принято именовать «юрисдикционными оговорками» .
———————————
См: проект АПК РФ, внесенный на рассмотрение в Государственную Думу Федерального Собрания Российской Федерации.
См.: Хейфец Б.С. Указ. соч. С. 28.
Изменение исключительной подсудности будет рассматриваться как основание к признанию пророгационного соглашения недействительным. В этом случае дело должно рассматриваться судом, определенным в соответствии с правилами исключительной подсудности.
Между тем проект АПК РФ оставляет открытым вопрос, связанный с пророгационными соглашениями, а именно: будет ли действительным пророгационное соглашение, предусматривающее судебное разбирательство в третьей стране? Представляется, что вопрос о допустимости судебного разбирательства в третьей стране должен решаться положительно. Х. Шак указывает: «Чтобы не толкать стороны в третейскую подсудность, следует поддерживать избрание ими нейтрального места рассмотрения спора, в особенности в стране, обладающей высокоразвитой правовой культурой. Так, нередко договариваются о подсудности спора швейцарским судам или споров по морскому праву суду (High court) в Лондоне» .
———————————
См.: Шак Х. Международное гражданское процессуальное право: Учеб.: Пер. с нем. М.: БЕК, 2001. С. 212 — 213.
Не совсем понятно пока, как отнесется практика к содержанию пророгационных соглашений. В литературе по международному гражданскому процессу встречаются указания, что соглашение о подсудности состоит из двух элементов — дерогации (отказа от подсудности, установленной законом) и пророгации (выбора другой подсудности) .
———————————
См.: Шак Х. Международное гражданское процессуальное право: Учеб.: Пер. с нем. М.: БЕК, 2001. С. 208 — 209.
Судебная практика разных стран идет в двух основных направлениях. Одни для признания пророгационного соглашения действительным требуют указания в нем не только на forum prorogatum, но и на суд, компетенция которого дерогируется настоящим соглашением. Другие страны признают достаточным лишь указание на пророгированный суд. Как нам представляется, нет необходимости вводить дополнительное условие действительности юрисдикционных соглашений. Достаточно указать на пророгированный суд, что одновременно должно толковаться как дерогация суда, определяемого в соответствии с общими принципами подсудности.
Не решенным с достаточной степенью определенности в проекте АПК РФ является вопрос о признании пророгационных соглашений, отсылающих не к конкретному российскому суду, а к правовой системе в целом, например такая оговорка: «Споры и разногласия сторон по настоящему контракту рассматриваются в судах Российской Федерации». В большинстве зарубежных стран такие оговорки признаются действительными, и в этом случае компетентный суд определяется в соответствии с общими принципами подсудности. Однако законодательство некоторых стран, например Франции, требует указания на конкретный суд, в противном случае такие соглашения не признаются 1. Схожую позицию занимают швейцарские суды, с той лишь разницей, что допускается определение суда не только указанием его полного наименования, но и указанием на место разбирательства, например: «суд по месту жительства стороны» 2. Из буквального толкования статьи 307 проекта АПК РФ можно сделать вывод: арбитражные суды будут обладать исключительной компетенцией в случае, если стороны достигли соглашения о том, что арбитражные суды обладают компетенцией рассматривать спор. То есть формально не содержится запрета на признание пророгационных соглашений с указанием на судебную систему Российской Федерации. Термин «исключительная подсудность», использованный в статье 307 проекта, скорее всего, имеет иное значение, нежели то, которое вкладывается в этот термин в российском процессуальном праве. Под ним понимается исключительная компетенция всех российских судов, а не конкретного суда, определенного в соответствии с АПК РФ. Этот термин означает лишь то, что стороны не могут обратиться в суд другой страны, коль скоро пророгационное соглашение предусматривает рассмотрение дела в судах Российской Федерации. В этом же значении используется термин «исключительная подсудность» в статье 17 Конвенции о юрисдикции и приведении в исполнение судебных решений по гражданским и коммерческим делам (заключена в Лугано 16 сентября 1988 г.) 3. (Необходимо отметить, что в связи с отсутствием официального перевода в литературе встречаются также следующие переводы названий Луганской конвенции: «О подсудности и исполнении судебных решений по гражданским и торговым делам» 4, «О юрисдикции и исполнении (иностранных) судебных решений по гражданским и торговым делам» 5.) Таким образом, в случае заключения пророгационного соглашения о рассмотрении спора российскими судами, без указания на конкретный суд, подведомственность спора суду или арбитражному суду будет определяться общими правилами подсудности.
———————————
1 См: Хейфец Б.С. Указ. соч. С. 68.
2 См.: Елисеев Н.Г. Гражданское процессуальное право зарубежных стран: источники, судоустройство, подсудность: Учеб. пособие. М.: Статут, 2000. С. 152.
3 См.: прилож. к «Вестнику ВАС РФ». N 10. 2000. С. 36. (Российская Федерация в Конвенции не участвует).
4 См.: Елисеев Н.Г. Указ. соч. С. 243.

ТРЕТЕЙСКИЙ СУД: ПРОБЛЕМЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ «

Опционная оговорка в практике ВАС РФ

Эксперт: Илья Ищук


Источник: Legal Insight | PDF статьи

«Итог дуэли, когда в руках одного дуэлянта заряженный пистолет, а в руках другого — сабля, очевидно, предрешен с самого начала»

Опционные соглашения о разрешении споров часто используются в подчиняемых английскому праву договорах, заключенных между российскими и иностранными контрагентами. Недавно Постановление Президиума ВАС РФ признало диспаритетную опционную оговорку недействительной. Это поставило под вопрос возможность использования подобных оговорок при заключении будущих соглашений и создало риск для сторон, имеющих такие оговорки в уже заключенных договорах. Мы обратились к представителям стороны, выигравшей процесс в ВАС РФ, а также к ведущим международным экспертам с просьбой представить все возможные аргументы как за, так и против указанной позиции российской высшей судебной инстанции.

1 сентября 2012 г. был опубликован полный текст Постановления Президиума ВАС РФ по делу № 1831/2012 по спору ЗАО «РТК» с ООО «Сони Эрикссон Мобайл Коммюникейшнз Рус», рассмотренному 19 июня 2012 г. (далее — Постановление Президиума ВАС РФ).

В связи с указанным делом Президиум ВАС РФ сформировал правовую позицию, в соответствии с которой «соглашение о разре­шении споров не может наделять лишь одну сторону контракта правом на обращение в компетентный государственный суд и лишать вторую сторону подобного права. В случае заключения такого соглашения оно является недействительным как нарушающее баланс прав сторон».

Данный вывод был неоднозначно воспри­нят юридическим сообществом и вызвал определенную критику. По мнению критику­ющих, ВАС РФ не должен был занимать такую позицию, ему следовало придерживаться принципа свободы договора (собственно, об этом и говорил представитель ООО «Сони Эрикссон Мобайл Коммюникейшнз Рус») и отказать ЗАО «РТК» в пересмотре при­нятых по делу судебных актов в порядке надзора, указав на действительность согла­шения о разрешении споров.

Представляется, что в данном деле нет ос­нований для заключения о нарушении прин­ципа свободы договора, а для того чтобы понять, почему ВАС РФ пришел именно к такому выводу и каковы его последствия для гражданского оборота, следует прежде всего уяснить сущность тех правовых институтов, которые попали в «орбиту» рассмотренного дела.

Опционная оговорка. Основные понятия

В указанном деле соглашение о разрешении споров было сформулировано следующим образом (в сокращении): «Любой спор, воз­никший в связи с настоящим соглашением, который не может быть разрешен путем переговоров, будет окончательно разрешен в соответствии с Правилами примирения и арбитража Международной торговой па­латы <…> Арбитражная оговорка также не ограничивает право «Сони Эрикссон» об­ратиться в суд компетентной юрисдикции с иском о взыскании сумм задолженности за поставленную продукцию».

В западной литературе подобная оговорка именуется опционной арбитражной (в оте­чественной терминологии — третейской) или арбитражной оговоркой с возможностью передачи спора на рассмотрение в государ­ственный суд (Optional Arbitration Clause, Arbitration Clause with Option to Litigate). Уяснить суть этого понятия невозможно без понимания его составляющих — арбитражной и пророгационной оговорок. Кратко рас­смотрим таковые.

Арбитражная оговорка (соглашение) — это определенный отказ сторон в сфере граждан­ских правоотношений от государственного суда в пользу избранного ими негосудар­ственного суда (судей / арбитра(ов)) путем заключения соответствующего арбитражного соглашения или его включения в основной договор, т.е. изъятие гражданско-правового спора из юрисдикции государственного суда в пользу третейского. При этом такой отказ нельзя рассматривать как отказ лица от кон­ституционного права на судебную защиту. Европейский Суд по правам человека при применении соответствующих положений ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод также исходит из того, что стороны в гражданско-правовых отноше­ниях могут, не прибегая к рассмотрению дела судом, заключить соответствующее со­глашение, в том числе в виде арбитражной оговорки в договоре, и разрешить спор путем третейского разбирательства. Такой отказ от права на рассмотрение своего дела судом не нарушает Конвенцию при условии, что совер­шается без принуждения (Постановление от 27 февраля 1980 г. по делу «Девер (Deweer) против Бельгии»).

Пророгационная оговорка (соглашение) — это соглашение сторон о подсудности граж­данско-правового спора конкретному суду, которому изначально рассмотрение данного дела не должно быть подсудно. Например, как часто бывает в отечественной практике, стороны договариваются о рассмотрении споров, которые могут возникнуть из до­говора, в Арбитражном суде г. Москвы, в то время как если бы такое соглашение не было заключено, спор рассматривался бы по местонахождению лица, нарушившего обязательство (т.е. ответчика).

При определении условий будущего до­говора и при наличии возможности выбора между арбитражем и государственным судом сторонам порой сложно сделать однознач­ный выбор. Как справедливо отмечается на практике и в литературе, традиционные преимущества арбитража — компетентность, скорость, конфиденциальность — могут не проявить себя в ходе конкретного арби­тражного разбирательства либо обернуться полной своей противоположностью.

Разрешение спора в государственном суде в одних случаях может быть более быстрым, эффективным и экономически целесообраз­ным, чем в арбитраже, в других — оказаться неэффективным, не обеспечивать подлинной защиты нарушенного права и не отвечать критерию беспристрастности и справед­ливости. Естественно, в последнем случае стороны будут искать защиты в арбитраже. Также следует учитывать то обстоятельство, что в соглашении о разрешении споров не­возможно предусмотреть все варианты по­ведения сторон договора и потенциальные конфликтные (спорные) ситуации, возни­кающие при его исполнении. В связи с этим стороны стремятся включить в соглашение о разрешении споров все лучшее от двух «миров»: арбитража и государственного суда, т.е. опционную оговорку.

На практике встречаются как минимум два вида опционных оговорок (по крите­рию объема прав сторон на выбор между арбитражем и государственным судом). Первый вид оговорки встречается, когда право выбора между государственным су­дом и арбитражем есть у двух сторон до­говора (двусторонняя опционная оговорка), второй — когда право выбора есть только у одной стороны (односторонняя опционная оговорка).

Итак, опционное соглашение о разрешении споров состоит из двух частей: арбитраж­ного соглашения, т.е. соглашения сторон по всем существенным условиям арбитража, и пророгационного соглашения сторон о пере­даче того или иного спора на рассмотрение в государственный суд. В зависимости от субъектного состава лиц, участвующих в до­говоре, и характера правоотношений можно выделить следующие опционные соглашения о разрешении споров:

· внутренние — спор с участием российских юридических лиц разрешается в конкрет­ном российском третейском или государ­ственном суде, например Арбитражном суде г. Москвы;

· международные — спор с участием россий­ского юридического лица и иностранного юридического лица подлежит разрешению, например, в Арбитражном суде Между­народной торговой палаты или государ­ственном суде какого-либо государства;

· смешанные — спор с участием российских юридических лиц подлежит разрешению, например, в Арбитражном суде Междуна­родной торговой палаты или в государ­ственном суде, например Арбитражном суде г. Москвы.

Опционная оговорка в практике некоторых стран

Подход государственных судов к опционным соглашениям различен. Если российские суды только начинают формировать прак­тику по данному роду соглашений, то за­рубежные уже имеют в этом определенный опыт.

Так, Высокий суд Англии (High Court of England) в 2004 и 2005 гг. признал действи­тельность односторонних оговорок в со­ответствии с английским правом. В делах NB Three Shipping Ltd vs. Harebell Shipping Ltd (2004) и Law Debenture Trust Corp pic vs. Elektrim France BV and others (2005) ого­ворка, позволяющая стороне отказаться от арбитража и начать разбирательство в ан­глийском суде, была признана допустимой. В соответствии с правом Англии арбитраж­ная оговорка является действительной в том случае, если, в частности, не противоречит принципу «взаимности». Односторонняя оговорка не противоречит данному прин­ципу, поскольку обе стороны выразили в отношении нее свое согласие.

Кассационный суд Италии (Corte di Cassazione) также признал действительной одностороннюю оговорку, основываясь на принципе свободы договора: стороны должны самостоятельно определить, как и где будет урегулирован возникший между ними спор.

Однако есть и другие подходы. Например, Верховный суд Германии (Bundesgerichtshof) признал оговорку в типовой форме согла­шения несправедливой на основании того, что она предоставляет право выбора между арбитражем и государственным судом только одной стороне, независимо от того, является ли сторона истцом или ответчиком.

По поводу французского подхода Ж. Барбе и П. Рошер отмечают, что «опционная ого­ворка противоречит принципу равенства, если она дает бенефициару право передать дело в любой арбитраж или государственный суд в любой части мира по его выбору или если она дает ему слишком много вариантов выбора. С другой стороны, если оговорка дает бенефициару лишь ограниченное число вариантов выбора, принцип равенства не будет нарушен», следовательно, опционная оговорка будет действительной. При этом как указанные авторы, так и Ф. Клиффорд и О. Браун делают свой вывод о действитель­ности односторонней опционной оговорки на основе кассационного решения по делу Sicaly (1974).

Кассационный суд Франции (Cour de cassation) признал допустимой оговорку, в соответствии с которой одна сторона могла принять единоличное решение об обращении в государственный или арбитражный суд Нидерландов, указав, что «в любом случае французский суд не обладает юрисдикцией для рассмотрения спора». Однако в решении от 26 сентября 2012 г. Кассационный суд Франции признал недействительной ого­ворку, в соответствии с условиями которой только одна сторона договора могла вы­бирать место суда.

Отношение ВАС РФ к опционной оговорке

Высший Арбитражный Суд РФ, основываясь на принципе процессуального равноправия (equality of arms), сформировал следующую позицию: двусторонняя опционная оговорка действительна; односторонняя — нет. Со­глашения о разрешении споров, предусма­тривающие возможность каждой из сторон обратиться по своему выбору в конкретные государственные или третейские суды, не противоречат закону и должны считаться за­ключенными, и напротив, такое соглашение не может наделять лишь одну сторону на обращение в компетентный государственный суд и лишать подобного права вторую сто­рону. В случае заключения такое соглашение является недействительным (Постановление Президиума ВАС РФ).

Несмотря на всю критику последнего под­хода (как ущемляющего свободу договора) и вмешательство в компетенцию арбитража (поскольку именно он, а не государственный суд должен был решить вопрос действитель­ности соглашения о разрешении споров), его применение представляется оправданным и логичным с точки зрения отечественного правопорядка, хотя и требует уточнения не­которых формулировок. При этом противо­поставление принципа свободы договора праву на судебную защиту является оши­бочным.

Во-первых, свобода договора не абсо­лютна, в противном случае она рискует превратиться в свою противоположность — господство одних над другими, вседозволен­ность, т.е. свобода договора имеет пределы и ограничения. Свобода гражданско-право­вых договоров в ее конституционно-правовом значении предполагает соблюдение принципов юридического равенства. Сво­бода договора подразумевает, что стороны действуют по отношению друг к другу на началах равенства, однако это не означает, что при заключении договора они могут действовать и осуществлять свои права по собственному усмотрению, без учета прав других лиц (своих контрагентов), а также без ограничений, установленных Кодексом и прочими законами.

Во-вторых, Конституция РФ (ст. 46) га­рантирует каждому — как физическому, так и юридическому лицу — судебную защиту нарушенного права. Государство, допуская возможность рассмотрения некоторых спо­ров в частном порядке — путем обращения сторон в арбитраж (третейский суд), остав­ляет за собой право контролировать условия соглашения о разрешении спора с целью не допустить нарушения фундаментальных основ правосудия. Публичные интересы обеспечиваются законодательными пред­писаниями, устанавливающими процедуры третейского разбирательства, что предпо­лагает наличие гарантий справедливости и беспристрастности, присущих любому су­дебному разбирательству в силу требований ст. 46 Конституции РФ во взаимосвязи со ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод.

Данное конституционно-правовое тол­кование в соответствии с нормативным регулированием позволяет ответить на вопрос о том, какой орган — арбитраж или государственный суд — должен проверить соблюдение опционным соглашением о разрешении споров публичного интереса (основ правосудия) и действительность оговорки. По нашему мнению, таким ор­ганом является государственный суд. В соответствии с п. 5 ст. 148 АПК РФ и толкованием ВАС РФ указанной нормы суд, оставляя исковое заявление без рас­смотрения на основании наличия соглашения сторон о рассмотрении спора третейским судом и своевременного ходатайства любой из них о передаче дела в третейский суд, должен установить действительность такого соглашения. Иное толкование допускало бы возможность передавать на рассмотрение арбитража спор, который по российскому законодательству не может быть передан на рассмотрение арбитража (третейского) суда.

С учетом того, что опционная оговорка о разрешении споров состоит из двух частей, к ее пророгационной части применяются, в частности, правила о недопустимости изменения исключительной подсудности (ст. 37 АПК РФ) и условие о том, что отказ от права на обращение в суд недействителен (ст. 4 АПК РФ). Таким образом, пророга­ционная часть оговорки, которая содержит условие, например, о том, что спор о праве на недвижимое имущество, по поводу которого заключается договор, предъявляется в арбитражный суд по местонахождению истца (при условии, что его местонахож­дение отличается от местонахождения не­движимого имущества) или что компания А вправе предъявить иск в конкретный госу­дарственный суд, в то время как компания Б полностью отказывается от такого права, является недействительной.

Пророгационная часть опционной ого­ворки о разрешении споров по рассматри­ваемому делу содержала подобное условие: одна компания для защиты своих прав была вправе обращаться в Арбитражный суд г. Мо­сквы, в то время как вторая компания такого права не имела (т.е. вторая сторона, по сути, отказалась от права на обращение в суд), что недопустимо. То обстоятельство, что вторая компания вместо этого вправе обратиться в арбитраж, по нашему мнению, не имеет ни­какого правового значения. Пророгационное условие в части отказа лица на обращение в суд недействительно; как следствие, право­вое положение сторон восстанавливается получением права на обращение в суд. При этом арбитражная часть опционной оговорки действительна. Вывод о восстановлении права является ретроспективным. Таким образом, поскольку предполагается, что на момент возникновения спора лицо, чье право было нарушено, обладало правом выбора между арбитражем и государственным судом, возникший спор должен быть рассмотрен в государственном суде.

Последствия для практики применения Постановления Президиума ВАС РФ

Постановлением Президиума ВАС РФ предусмотрено, что вступившие в законную силу судебные акты арбитражных судов по делам со схожими фактическими обязательствами, принятые на основании нормы права в истолковании, расходящемся с толкованием, содержащимся в настоящем Постановлении, могут быть пересмотрены, если для этого нет каких-либо других пре­пятствий.

Это порождает как минимум два вопроса: будут ли арбитражные (государственные) суды повсеместно пересматривать схожие дела и будут ли они отказывать в приведе­нии в исполнение на территории России решений, вынесенных арбитражными ин­ститутами, исключительно на основании на­личия односторонней опционной оговорки? Представляется, что эти вопросы должны ре­шаться в зависимости от поведения лица, чье право нарушено односторонней опционной оговоркой. Если такое лицо изначально оспа­ривало компетенцию арбитража и пыталось защитить свои права в государственном суде, но его исковое заявление было оставлено без рассмотрения со ссылкой на п. 5 ст. 148 АПК РФ, происходит следующее:

а) если вынесенное решение арбитражного института не приведено в исполнение, то в приведении его в исполнение на террито­рии России должно быть отказано;

б) если решение арбитражного института не вынесено, то определение арбитражного суда об оставлении искового заявления без рассмотрения должно быть пересмотрено. Данная ситуация, бесспорно, порождает условие для ведения двух параллельных процессов: в арбитраже и государственном суде, что, очевидно, недопустимо.

И напротив, если лицо, чье право изна­чально нарушено, не оспаривало компе­тенцию арбитража, принимало активное участие в рассмотрении дела, не обращалось в государственный суд с иском о защите на­рушенного пава, то вынесенное арбитражное решение должно быть приведено в испол­нение на территории России, одностороннего опци­онного соглашения.

Стороны договорились судиться за рубежом: когда спор все же останется в России?

В настоящее время стороны различных правоотношений все чаще заключают между собой пророгационные соглашения, то есть соглашения об изменении подсудности и передаче спора на рассмотрение в суд другого государства. Законодательство большинства развитых стран предоставляет такую возможность в силу диспозитивного характера материальных и процессуальных прав. Россия в этом плане не является исключением — право на заключение пророгационного соглашения прямо предусмотрено в ст. 404 ГПК РФ, ст. 249 АПК РФ. Нередко, если речь идет о международных экономических отношениях, в которых контрагентами выступают, с одной стороны, отечественные компании, а с другой — зарубежные, стороны предпочитают выбирать в качестве органа, компетентного рассматривать их спор, иностранный суд. Причин тому может быть множество. Это и недоверие иностранцев к российской судебной системе, и наличие преимуществ рассмотрения дела в иностранной юрисдикции, например, таких как территориальное удобство, доступность, эффективность, и желание избежать юридической ответственности, и даже навязывание пророгационного соглашения зарубежными организациями. Но даже заключив пророгационное соглашение, одна из сторон может решить, что ей все же выгоднее и удобнее судиться в России. Возможно ли это при наличии между сторонами заключенного пророгационного соглашения?

Существует целый ряд вопросов и обстоятельств, которые требуют внимания и которые, в конечном счете, могут позволить оставить спорное материальное правоотношение на территории РФ для разрешения отечественными судами.

Исключительная подсудность

Прежде всего, при заключении пророгационного соглашения и/или при дальнейшей реализации намерения обратиться в суд необходимо понимать, что существуют категории дел, которые подлежат рассмотрению только российскими судами в силу прямого указания закона. Подобные дела относятся к так называемой исключительной подсудности или исключительной компетенции судебных органов. Соответственно, в ситуациях, когда контрагент обратился в суд за пределами России, а другую сторону это не устраивает, прежде всего необходимо обратить внимание на то, не относится ли спор к исключительной подсудности российских судов, ведь именно это играет решающую роль.

Цитируем документ

В соответствии с ч. 5 ст. 3, ст. 248, 249 АПК РФ исключительная компетенция арбитражных судов Российской Федерации не может быть изменена соглашением о передаче спора в компетентный суд иностранного государства (пророгационным соглашением) или соглашением об исключении компетенции арбитражных судов Российской Федерации (дерогационным соглашением).

Пункт 7 постановления Пленума ВС РФ от 27.06.2017 № 23 «О рассмотрении арбитражными судами дел по экономическим спорам, возникающим из отношений, осложненных иностранным элементом» (далее — постановление № 23)

Законодатель относит к категории дел с исключительной подсудностью или компетенцией судов те дела, которые, как правило, имеют особое значение для государства ввиду определенного публичного аспекта, даже если в целом отношения носят частный характер. Так, ст. 403 ГПК РФ к исключительной подсудности судов в Российской Федерации в порядке искового производства относит:

  • дела о праве на недвижимое имущество, находящееся на территории Российской Федерации;

  • дела по спорам, возникающим из договора перевозки, если перевозчики находятся на территории Российской Федерации;

  • дела о расторжении брака российских граждан с иностранными гражданами или лицами без гражданства, если оба супруга имеют место жительства в Российской Федерации.

АПК РФ предусматривает хотя и схожие, но все-таки иные категории дел с участием иностранных лиц, относящихся к исключительной компетенции арбитражных судов, что закономерно в силу предмета правого регулирования. К таким делам согласно ст. 248 АПК РФ относятся:

  • дела по спорам в отношении государственного и муниципального имущества, в том числе по спорам, связанным с приватизацией такого имущества и принудительным отчуждением имущества для государственных нужд;

  • дела по спорам, предметом которых является недвижимое имущество, находящееся на территории Российской Федерации, или права на такое имущество. К таким спорам можно отнести, например, иски об истребовании имущества из чужого незаконного владения, об устранении нарушений права, не связанных с лишением владения, о признании права, об установлении границ земельного участка, об освобождении имущества из-под ареста, а также иные дела, в которых удовлетворение заявленного требования и его принудительное исполнение повлечет необходимость государственной регистрации возникновения, ограничения (обременения), перехода, прекращения прав на недвижимое имущество или внесение записи в Единый государственный реестр недвижимости или иной государственный реестр Российской Федерации (абз. 3 п. 5 постановления № 23);

  • дела по спорам, связанным с регистрацией или выдачей патентов, регистрацией и выдачей свидетельств на товарные знаки, промышленные образцы, полезные модели или регистрацией других прав на результаты интеллектуальной деятельности, которые требуют регистрации или выдачи патента либо свидетельства в Российской Федерации;

  • дела по спорам о признании недействительными записей в государственные реестры (регистры, кадастры), произведенных компетентным органом Российской Федерации, ведущим такой реестр (регистр, кадастр);

  • дела по спорам, связанным с учреждением, ликвидацией или регистрацией на территории России юридических лиц и индивидуальных предпринимателей, а также с оспариванием решений органов этих юридических лиц.

В перечисленных категориях дел, безусловно, имеется публичный аспект, который заключается в том, что итогом спорного правоотношения становится акт государственной деятельности и внесение записи в соответствующий государственный реестр.

Таким образом, если правила исключительной подсудности или компетенции были нарушены, то впоследствии такое нарушение является самостоятельным и весомым основанием для отказа в признании и приведении в исполнение иностранного судебного решения на территории РФ (п. 4 постановления № 23).

Оспаривание пророгационного соглашения

В целях передачи спора на рассмотрение и разрешение отечественным судам можно попытаться оспорить само пророгационное соглашение. Договор об изменении подсудности или компетенции и о передаче спора на рассмотрение в зарубежный суд, как и любой другой договор, может быть признан недействительным. Соответственно, признание договора недействительным будет являться основанием для применения общих правил о подсудности или компетенции суда.

В оспаривании пророгационных соглашений есть одна важная особенность, которая заключается в следующем. В отношении пророгационного соглашения или оговорки (то есть условия основного договора о наделении иностранного суда компетенцией по рассмотрению спора) действует принцип автономности. Рассматриваемый принцип давно исследуется в научной литературе и очевидно явствует из иностранных источников права (Конвенция в отношении соглашений о выборе суда, заключенная в Гааге 30.06.2005; Регламент Европейского парламента и Совета Европейского союза от 12.12.2012 № 1215/2012 «О юрисдикции, признании и исполнении судебных решений по гражданским и коммерческим делам»).

В российском законодательстве принцип автономности именно в отношении пророгационных соглашений закрепления не получил, в отличие, например, от третейских оговорок, но несмотря на это в судебной практике применяется (см. п. 10 постановления № 23).

Суть этого принципа заключается в том, что пророгационное соглашение, даже если оно является частью другого договора (оговоркой), не зависит от других условий договора. Соответственно, признание основного договора недействительным или незаключенным не влечет за собой прекращения действия пророгационного соглашения. Пророгационное соглашение даже в форме оговорки оспаривается отдельно.

Основания для оспаривания пророгационного соглашения заслуживают отдельного внимания. Полагаем, что такими основаниями могут быть и заключение пророгационного соглашения под влиянием насилия, обмана или угрозы, и заключение соглашения лицом, не обладающим соответствующими полномочиями, и несоблюдение обязательной письменной формы, и иные. В то же время существует судебная практика, которая не поддерживает позицию о возможности оспаривания пророгационных соглашений (и приравненных к ним третейских оговорок) по основаниям, предусмотренным ГК РФ, поскольку суды не считают подобные соглашения гражданско-правовыми сделками (см., например, постановление ФАС Северо-Кавказского округа от 26.12.2013 по делу № А63-1981/2013). Кроме того, пророгационные соглашения могут являться недействительными в силу противоречия основополагающим принципам российского права, например, принципам беспристрастности и объективности суда или по иным подобным основаниям (см. решение АС Краснодарского края от 28.06.2017 по делу № А32-13377/2017).

Несвоевременное заявление о пророгационной оговорке

Даже наличие действительного пророгационного соглашения, которое не оспаривается ни одной из сторон, еще не означает, что все или определенные споры, которые возникли или могут возникнуть между сторонами правоотношения, могут рассматриваться только иностранным судом.

Пример

Итальянская компания обратилась в АС Московской области с иском о взыскании дебиторской задолженности, вытекающей из договора поставки, к российской организации. Суды первой и апелляционной инстанций отказали истцу в принятии искового заявления по причине того, что заключенный между сторонами договор содержал пророгационную оговорку, и определили, что судом, компетентным рассматривать споры между сторонами, является суд провинции Виченца (Италия). Однако кассация с таким решением не согласилась, отметив, что на стадии принятия искового заявления ответчик должен был заявить возражения против рассмотрения дела в арбитражном суде РФ. Без таких возражений само по себе наличие пророгационного соглашения между сторонами не дает суду оснований для отказа в принятии заявления истца (постановление АС Московского округа от 06.09.2017 № Ф05-13389/2017 по делу № А41-21122/2017).

При вынесении данного постановления суд руководствовался так называемым правилом утраты права на возражения. Это правило в отечественном законодательстве прямо не закреплено, однако достаточно давно применяется в практике, получив широкое распространение за счет закрепления вначале в п. 7 информационного письма Президиума ВАС РФ от 09.07.2013 № 158 «Обзор практики рассмотрения арбитражными судами дел с участием иностранных лиц», а затем и в п. 11 постановления № 23.

Согласно указанному правилу участие иностранного лица в судебном разбирательстве и отсутствие возражений с его стороны относительно компетенции арбитражного суда РФ до первого заявления по существу спора подтверждают его волю на рассмотрение спора указанным судом и влекут за собой утрату права иностранного лица ссылаться на отсутствие компетенции у данного суда (п. 18 постановления № 23).

Иными словами, отсутствие возражений ответчика относительно избранного истцом суда свидетельствует о признании им компетенции данного суда посредством конклюдентных действий, что соответствует понятию компетентного суда в международно-правовом и национально-правовом понимании, и влечет за собой потерю права на заявление в последующем возражений в отношении подсудности спора. Вмешательство суда по собственной инициативе в выбор компетентного суда, осуществленный сторонами спора, признается ограничением права на суд при условии отсутствия нарушения исключительной юрисдикции (см. постановления Президиума ВАС РФ от 21.02.2012 № 13104/11 по делу № А41-36539/09 и от 23.04.2012 № 1649/13 по делу № А54-5995/2009).

Заявить о возражениях относительно компетенции арбитражного суда рассматривать дело по общему правилу необходимо именно до первого заявления по существу спора (постановление АС Северо-Западного округа от 26.11.2015 № Ф07-2787/2015 по делу № А56-58342/2014), то есть либо на стадии возбуждения производства по делу, либо на стадии подготовки дела к судебному разбирательству, либо уже при рассмотрении дела по существу, но в рамках первого процессуального заявления или документа (отзыва), поскольку в противном случае суды не примут подобные возражения (см., например, постановления АС Западно-Сибирского округа от 28.04.2016 № Ф04-1232/2016 по делу № А27-1875/2015, Северо-Западного округа от 07.12.2016 № Ф07-9670/2016 по делу № А66-3702/2016).

В некоторых случаях международными договорами может быть установлен иной момент истечения срока для принятия возражений по компетенции суда. Например, согласно п. 2 ст. 4 Соглашения стран СНГ от 20.03.92 «О порядке разрешения споров, связанных с осуществлением хозяйственной деятельности» такое заявление может быть сделано до принятия решения по делу.

Неисполнимость пророгационной оговорки

Также рассмотрение и разрешение спорного правоотношения российскими судами возможно вследствие неисполнимости пророгационного соглашения и тесной связи спорного правоотношения с территорией нашей страны или вследствие утраты соглашением своей силы (то есть вследствие истечения срока, на который заключено соглашение).

Так, в п. 21 Обзора практики разрешения судами споров, связанных с защитой иностранных инвесторов (утв. Президиумом ВС РФ 12.07.2017), приведен следующий пример. Иностранная компания обратилась в арбитражный суд с исковым заявлением к другой иностранной компании о признании недействительными (ничтожными) договоров купли-продажи долей в уставном капитале российского хозяйственного общества, о присуждении истцу доли участия в уставном капитале этого общества. Суд первой инстанции вернул исковое заявление, мотивируя это тем, что между сторонами было заключено пророгационное соглашение, закрепляющее подсудность спорного правоотношения иностранным судам общей компетенции. Однако вышестоящий суд не согласился с выводами первой инстанции и указал, что пророгационное соглашение является неисполнимым, поскольку из него не усматривается воля сторон на рассмотрение споров в определенном компетентном судебном органе или системе компетентных судов этого иностранного государства, в рамках которой конкретный суд подлежит определению на основании правил внутренней подсудности. Поскольку пророгационное соглашение неисполнимо, то судом, компетентным рассматривать дело, является арбитражный суд на основании тесной связи спорного правоотношения с территорией государства (п. 10 ч. 1 ст. 247 АПК РФ).

Тесная связь правоотношения с территорией РФ может заключаться, например, в том, что местом, где должна быть исполнена значительная часть обязательств, вытекающих из отношений сторон, является территория РФ. Или если предмет спора наиболее тесно связан с территорией РФ, основные доказательства по делу находятся на территории РФ, то применимым к договору правом является право РФ.

Проанализировав приведенный выше Обзор ВС РФ, можно прийти к выводу, что пророгационное соглашение считается исполнимым, если в нем прямо предусмотрен конкретный суд, который имеет компетенцию рассматривать спор, сложившийся между сторонами. В то же время данный подход расходится с тем, которого суды придерживались ранее и в соответствии с которым соглашение считалось исполнимым и определенным в том случае, если стороны просто выбрали систему компетентных органов в том государстве, в котором хотели бы разрешать спор.

Так, в п. 8 постановления № 23 Пленум ВС РФ отметил, что если из заключенного сторонами пророгационного соглашения следует, что воля сторон направлена на разрешение экономического спора в арбитражном суде Российской Федерации, но отсутствуют указания на конкретный арбитражный суд, то при определении суда, которому надлежит рассматривать дело, и подсудности спора арбитражному суду применяются нормы параграфов 1 и 2 главы 4 АПК РФ. А в случае невозможности установления суда, компетентного рассматривать спор, возникший между сторонами, по упомянутым нормам, спор подлежит рассмотрению в АС Московской области.

***

Исходя из изложенного, можно прийти к выводу, что существует некая неопределенность в том, какие конкретно требования в настоящее время предъявляются к пророгационным соглашениям и оговоркам, и эту неопределенность можно использовать в свою пользу.

Подводя итог, отметим, что наличие пророгационного соглашения отнюдь не означает невозможность рассмотрения спора российскими судами. Правоприменительная практика свидетельствует, что в настоящее время складывается тенденция к расширению компетенции отечественных судебных органов по рассмотрению споров с участием иностранных компаний. Учет приведенных выше обстоятельств, а именно:

1) исключительной подсудности и компетенции судов;

2) возможности оспорить пророгационное соглашение и признать его недействительным;

3) отсутствия своевременного возражения относительно рассмотрения дела отечественным судом;

4) неисполнимости пророгационного соглашения и тесной связи правоотношения с нашей страной, значительно повышает шансы заинтересованной стороны отстоять свою позицию о подсудности спора отечественным судам.

Виды международной гражданской процессуальной юрисдикции. Пророгационные и дерогационные соглашения

Виды международной подсудности:

  • — исключительная — спор подсуден только судам определенного государства с исключением из подсудности судов любого другого государства. Данный вид подсудности может привести к позитивному конфликту юрисдикций;
  • — альтернативная — стороны имеют право выбора между судами нескольких государств, если эти суды в равной степени компетентны рассматривать их спор. При выборе между несколькими компетентными судами принимаются во внимание практика конкретного суда по данной категории дел; особенности формирования состава присяжных (США); распространение юрисдикции на иностранцев; общая правовая ориентация судьи, его отношение к ответчикам-иностранцам и иностранному праву в целом; судебное толкование вручения повестки; отношение к получению доказательств за рубежом;
  • — договорная — определение подсудности на основе соглашения сторон в пользу суда любого государства. По соглашению сторон конкретное дело может быть отнесено к юрисдикции иностранного государства, хотя по законам данной страны оно подсудно местном}’ суду, или наоборот — дело, по местным законам подсудное иностранному суду, по соглашению сторон может быть отнесено к юрисдикции местного суда. В национальном гражданском процессе стороны также вправе выбрать суд для рассмотрения спора между ними при отсутствии к этому препятствий, установленных законом. Однако выбор сторонами компетентного суда в трансграничных спорах имеет свои особенности и определяет важнейшие вопросы разбирательства: порядок предъявления иска, систему доказывания, обжалование и исполнение будущего решения.

Договорная подсудность представляет собой один из наиболее сложных институтов МГП, так как в ее основе заложена возможность изменить правила подсудности но соглашению сторон. Соглашения между частными лицами изменяют установленные государственным законодателем правила международной юрисдикции; частные соглашения изменяют публичноправовые предписания гражданского процессуального права. Автономия воли сторон является главным специальным принципом МЧП; в процессуальных отношениях ввиду их публично-правовой природы автономия воли не может иметь места: «Если в частном праве в силе принцип автономии воли договаривающихся лиц, то в международном процессуальном праве эта автономия сторон принципиально исключена».

Однако национальное законодательство практически всех государств предусматривает возможность договорной подсудности, прежде всего, по международным коммерческим сделкам. Стороны международных коммерческих контрактов путем соглашения могут установить любую подсудность, точно так же, как на основе принципа автономии воли по соглашению сторон к сделке может применяться материальное право любого государства. Данный принцип нацелен на максимальное обеспечение интересов гражданского и торгового оборота.

Договорная подсудность оформляется в пророгационных и дерогационных соглашениях (обобщающий термин — пророгационные (Jorum prorogatum)). Дерогационные соглашения — это исключение дела из компетенции суда данного государства (хотя оно подсудно ему по местным законам) и передача его на рассмотрение в суд иностранного государства. Прямая дерогация (например, когда стороны указывают, что их споры не будут рассматриваться во французских судах) встречается достаточно редко. Пророгационные соглашения устанавливают, что дело, неподсудное местному суду но законам данного государства (подсудное судам другого государства), по соглашению сторон передается на рассмотрение данному суду.

По сути, любое пророгационное соглашение одновременно является дерогационным (имеет дерогационный или негативный эффект). Соглашение о подсудности состоит ив двух элементов — дерогации (отказ от подсудности, установленной законом) и пророгации (выбор другой подсудности). Судебная практика разных стран идет в различных направлениях — одни страны для признания пророгационного соглашения действительным требуют указания не только на forum prorogatum, но и на суд, компетенция которого дерогируется, другие страны признают достаточным лишь указание на пророгированный суд.

О правовой природе пророгационных соглашений высказываются различные мнения.

  • 1. Пророгационное соглашение — это материально-правовой договор, потому что заключается вне судебной процедуры, зачастую даже за пределами государства суда, к компетенции которого оно относит спор. Для пророгационного соглашения, как и для любого гражданско-правового договора, требуется совпадение воли сторон, его заключивших.
  • 2. Пророгационное соглашение представляет собой процессуальный договор. В отличие от гражданско-правового договора пророгационное соглашение не может выступать как самостоятельный юридический факт, с которым связывается возникновение правоотношений. Это соглашение выступает как часть юридического состава, обязательным элементом которого является и волеизъявление суда.
  • 3. Пророгационное соглашение обладает рядом свойств материального и процессуального характера и однозначно не может быть отнесено ни к процессуальным соглашениям, ни к материально-правовым договорам. Оно является институтом sui generis. Так, на пророгационное соглашение будут распространяться положения договорного права о совпадении воли сторон, о моменте заключения договора. В то же время допустимость и действие такого договора будут определяться процессуальным правом. Для материально-правовой стороны действует право, свойственное договору (lex causae), а для процессуальной — закон места судебного разбирательства (lex fori).

Третья точка зрения представляется наиболее корректной — концепция комплексной природы пророгационного соглашения максимально полно отвечает действующему законодательству и правоприменительной практике.

Стороны, заключая договор, содержащий условие об изменении подсудности споров, в действительности заключают не одно, а два соглашения, одно из которых — пророгационное. Специфической чертой пророгационного соглашения является его автономный характер по отношению к контракту, в связи с которым может возникнуть спор.

  • 1. Пророгационное соглашение имеет самостоятельный предмет — это изменение территориальной либо альтернативной подсудности спора, в то время как предмет основного контракта — это действия обязанных лиц и объекты, по поводу которых складываются правоотношения сторон.
  • 2. Пророгационное соглашение имеет «процессуальное содержание», т.е. регулируется нормами процессуального права. Его действительность и допустимость определяются не материальным правом стран контрагентов, а процессуальным правом.
  • 3. Требования к действительности пророгационного соглашения и действительности контракта, в отношении которого оно заключено, не всегда совпадают, — нельзя признавать пророгационное соглашение недействительным по тому основанию, что контракт признан недействительным. Для признания недействительным пророгационного соглашения необходимо особо доказать, что именно пророгационное соглашение заключено с пороком воли или пороком субъектного состава.
  • 4. Недействительность пророгационного соглашения не поражает недействительностью весь договор.
  • 5. Пророгационное соглашение имеет самостоятельный статут, т.е. самостоятельную коллизионную привязку. Статут пророгационного соглашения, как правило, определяется но lex causae, при этом статуты основного договора и юрисдикционного соглашения могут не совпадать. Кроме того, обязательственный статут соглашения определяет лишь материально- правовые вопросы. Допустимость и действие пророгационного соглашения регулируются процессуальным правом страны суда.

Как правило, пророгационное соглашение должно быть выражено явным образом и зафиксировано письменно. Однако возможно и «молчаливое» соглашение о подсудности: «Подчинение молчаливым образом следует со стороны истца из факта подачи требования и со стороны ответчика из факта совершения в ходе разбирательства какого- либо действия, которым не выдвигается возражение относительно юрисдикции или не противодействуется обеспечительной мере» (ст. 45 Закона о МЧП Венесуэлы).

В некоторых юрисдикциях в пророгационном соглашении не требуется указывать конкретный суд, на рассмотрение которого стороны хотят передать их спор. В качестве пророгационного соглашения принимается условие контракта о передаче споров на рассмотрение судов какого-то определенного государства. По общему правилу, пророгационные соглашения принимаются судом, даже если иностранный ответчик не имеет каких-либо контактов с государством суда.

Пророгационное соглашение не может изменять исключительной подсудности споров, установленной законом государства, к которому относится спор или имущество, относительно которого он возник. Как правило, исключены из договорной подсудности споры, касающиеся недвижимого имущества, прав потребителей, некоторых корпоративных правоотношений, защиты интеллектуальных прав. Не может быть изменена соглашением сторон и родовая подсудность спора — определение, суд какого уровня компетентен рассматривать спор.

В Италии соглашения сторон, изменяющие международную подсудность, регулируются особым образом: «Когда отсутствуют основания для возникновения юрисдикции, она… возникает, если стороны приняли ее в договорном порядке и такое принятие подтверждается письменно, или если ответчик, явившись в судебное заседание, в своем первом выступлении не представил возражений против дефекта юрисдикции. Итальянская юрисдикция может быть изменена в договорном порядке в пользу иностранного суда или арбитража, если такое изменение подтверждается письменно и дело касается отчуждаемых прав. Изменение юрисдикции недействительно, если… судья или арбитры отклонят юрисдикцию или иным образом не смогут рассмотреть данное дело» (ст. 4 Закона о МЧП Италии).

По швейцарскому законодательству стороны имущественного правоотношения свободны в выборе компетентного суда по уже возникшему или возможному в будущем спору. Соглашение может быть заключено в форме единого документа, путем обмена телеграммами, телексами, факсимильными сообщениями, при помощи другого средства связи, позволяющего в доказательство наличия соглашения предъявить его текст. Если соглашением не установлено иное, выбор подсудности носит исключительный характер. Допускается определение компетентного суда не только указанием его полного наименования, но и указанием на место разбирательства, например, «суд по месту жительства стороны».

Соглашение о подсудности недействительно, если оно направлено на необоснованное лишение одной из сторон защиты, которая обеспечивается ей подсудностью, предусмотренной швейцарским правом. Избранный сторонами суд не может признать себя некомпетентным, если:

  • — одна из сторон имеет место жительства, обычного пребывания или делового обзаведения в кантоне, где находится этот суд;
  • — к спору применяется швейцарское право (ст. 5 Закона о МЧП Швейцарии).

Гаагская конвенция о соглашениях об исключительном выборе суда (2005) специально посвящена регулированию соглашений о выборе суда, которые являются проявлением института договорной подсудности. Гаагская конвенция узконаправленно регламентирует вопросы разрешения конфликта юрисдикций путем урегулирования вопроса о наличии соглашения об исключительной или альтернативной подсудности. Цель Конвенции — урегулирование ситуаций, когда суды различных юрисдикций, вовлеченные в параллельные судебные разбирательства, не сходятся во мнениях относительно суда, который должен рассматривать дело, или отказываются приводить к исполнению решение другого суда. В таких случаях применяется соглашение о выборе суда, которое является обязательным для судов стран-участниц.

Сфера применения Конвенции — «транснациональные» судебные дела, когда требуется признание или принудительное исполнение решения иностранного суда. Соглашение об исключительном выборе суда — это соглашение, заключенное сторонами и определяющее компетентные суды в одном из договаривающихся государств с исключением юрисдикции любого иного суда. Соглашение должно быть заключено или оформлено в письменном виде, любыми иными средствами связи, которые делают информацию доступной, чтобы она могла быть использована для последующей ссылки.

Соглашение о выборе суда, которое определяет суды одного из договаривающихся государств либо один или несколько конкретных судов одного из договаривающихся государств, считается исключительным, если стороны явным образом не предусмотрят иное. Соглашение, составляющее часть договора, не зависит от других положений договора. Юридическая действительность соглашения о выборе суда не может быть оспорена только на том основании, что сам договор юридически недействителен. Действительность соглашения должна оцениваться в соответствии с законом избранного суда.

Суд, имеющий юрисдикцию согласно заключенному соглашению, не будет отказываться от ее осуществления на том основании, что такой спор должен рассматриваться судом другого государства (ст. 5). Это не влияет на правила определения юрисдикции в отношении предмета или суммы иска, правила внутреннего разграничения юрисдикции между судами договаривающегося государства. Суды договаривающихся сторон не имеют права по своему усмотрению объявлять тот или иной суд, не отвечающим интересам сторон и целям правосудия (Jomm non conveniens) в случаях, когда такое решение противоречит договоренности сторон в рамках соглашения о выборе суда. Любой суд договаривающегося государства, кроме выбранного суда, должен приостановить или прекратить производство по делу, к которому применяется соглашение об исключительном выборе суда, за исключением (ст. 6):

  • 1) соглашение является ничтожным и не имеет юридической силы в соответствии с законодательством государства выбранного суда;
  • 2) одна из сторон не обладала дееспособностью для заключения такого соглашения по законам государства рассматривающего суда;
  • 3) действие такого соглашения приведет к явной несправедливости или будет явно противоречить публичному порядку государства рассматривающего суда;
  • 4) по исключительным причинам, не зависящим от сторон, соглашение не может быть надлежаще исполнено;
  • 5) выбранный суд отказался рассматривать дело.

Судебное решение, вынесенное судом договаривающегося государства, определенным в соглашении об исключительном выборе суда, должно признаваться и принудительно исполняться в других договаривающихся государствах. Отказ в признании или принудительном исполнении возможен только по основаниям, предусмотренным в Конвенции. Не может быть пересмотра по существу судебного решения. Судебное решение признается и принудительно исполняется, если оно имеет законную силу и подлежит принудительному исполнению в государстве его вынесения.

Конвенция не применяется к соглашениям об исключительном выборе суда, относящимся к договорам личного найма, включая коллективные договоры; к соглашениям, в которых одной из сторон является потребитель; к соглашениям, возникающим из алиментных обязательств, из супружеских или аналогичных отношений. Конвенция не применяется в отношении:

  • 1) статуса и правоспособности физических лиц;
  • 2) несостоятельности (банкротства), компромиссных (мировых) соглашений должника с кредиторами;
  • 3) договоров перевозки пассажиров и грузов;
  • 4) загрязнения морей, ограничения ответственности по морским искам, общей аварии, буксировки и спасательных операций в чрезвычайных ситуациях;
  • 5) антитрестовских дел (конкуренции);
  • 6) исков о возмещении личного вреда, возбужденных физическими лицами или от их имени;
  • 7) деликтных исков за ущерб имуществу, возникший не из договорных отношений;
  • 8) вещных прав в отношении недвижимого имущества и владения недвижимым имуществом па правах аренды;
  • 9) юридической действительности или ничтожности ликвидации юридических лиц, юридической действительности решений их органов;
  • 10) юридической действительности записей в государственные реестры;
  • 11) арбитражного или связанного с ним производства.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *