Признание цессии недействительной

Адвокат Кирилл Данилов
преподаватель
Финансового университета
при Правительстве РФ

В данной статье мы рассмотрели четыре наиболее распространенных ситуации, когда внешне полностью законный договор цессии может быть признан судом недействительным.

Уступка права может являться ничтожной, если она совершена в нарушение законодательного запрета

При разработке или согласовании любого договора цессии необходимо учитывать, что уступить можно не любое право или требование. Уступка требования кредитором (цедентом) другому лицу (цессионарию) допускается, если она не противоречит закону (п. 1 ст. 388 ГК РФ). Верховный Суд Российской Федерации в пункте 75 Постановления Пленума № 25 от 23.06.2015 г. указал, что сделка, при совершении которой был нарушен явно выраженный запрет, установленный законом, является ничтожной как посягающая на публичные интересы, например, сделки о залоге или уступке требований, неразрывно связанных с личностью кредитора (п. 1 ст. 336, ст. 383 ГК РФ).

Помимо уступки требований, неразрывно связанных с личностью кредитора, нельзя также уступать преимущественное право покупки доли или части доли в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью (п. 4 ст. 21 Федерального закона от 08.02.1998 г. № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью»), требование к Агентству по страхованию вкладов о выплате страхового возмещения по счетам (вкладам) индивидуального предпринимателя (ч. 11.1 ст. 12 Закона от 23.12.2003 г. № 177-ФЗ «О страховании вкладов физических лиц в банках Российской Федерации»), права бенефициара по независимой гарантии без одновременной уступки тому же лицу прав по основному обязательству (абз. 2 п. 1 ст. 372 ГК РФ) и ряд других прав.

В конце июля 2019 года был принят закон (№ 214-ФЗ от 26.07.2019 г.), запрещающий передавать права требования взыскания задолженности с должников за услуги ЖКХ непрофессиональным участникам рынка (прежде всего коллекторам). Теперь взыскивать долги с граждан по коммунальным услугам смогут только профессиональные участники рынка: управляющие компании, ТСЖ, жилищные кооперативы и ресурсоснабжающие организации.

Иногда стороны договора цессии забывают о законодательных запретах на заключение договора уступки. В таком случае суд может признать договор цессии недействительным.

Так, например, в весьма запутанном банкротном деле № А40-22001/14 Арбитражный суд Московского округа (Постановление от 27.06.2017 № Ф05-16016/2014) поддержал выводы судов общей юрисдикции о том, что договор уступки прав по договору об ипотеке или обеспеченному ипотекой обязательству, права по которым удостоверены закладной, не допускается (п. 5 ст. 47 Федерального закона от 16.07.1998 № 102-ФЗ «Об ипотеке (залоге недвижимости)» (далее – Закон об ипотеке). Примечательно то, что в данном деле изначально спорный договор цессии, заключенный между двумя банками – должником и новый кредитором, оспаривался конкурсным управляющим должника по банкротным основаниям. Арбитражные суды отказали в признании договора недействительным. Когда же новый кредитор обратился к заемщику-физическому лицу с требованиями, основанными на спорном договоре уступки, заемщик заявил встречный иск о признании договора недействительным в связи с нарушением требований статей 13, 47, 48 Закона об ипотеке. Суды общей юрисдикции удовлетворили встречный иск заемщика и признали договор недействительным. После этого конкурсный управляющий должника вновь инициировал спор в арбитражном суде по вопросу применения последствий недействительности договора. Суд первой инстанции отказал в требованиях конкурсному управляющему, поскольку вопрос о действительности договора уже ранее рассматривался в арбитражном процессе. Апелляция и кассация не согласились с позицией первой инстанции. Они указали, что в рассмотренном обособленном споре действительность договора цессии проверялась исключительно по банкротным основаниям, предусмотренным п. 1 ст. 61.2 и п. 3 ст. 61.3 Закона о банкротстве. Однако суды общей юрисдикции признали договор цессии недействительным по другому основанию, в связи с чем требования конкурсного управляющего о применении последствий ничтожной сделки подлежат удовлетворению.

Помимо указанных выше также необоротоспособны и такие распространенные права (требования) как права кредитора в обязательстве по возмещению морального вреда, требование по уплате штрафа за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя в размере 50% от суммы, присужденной судом в пользу потребителя (и аналогичного штрафа, установленного в п. 3 ст. 16.1 Федерального закона от 25.04.2002 № 40-ФЗ «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств») (в том случае, если переходит только требование по штрафу без уступки основного требования потребителя).

В то же время участникам гражданского оборота следует принимать во внимание существо уступаемого права и цель ограничения перемены лиц в обязательстве. Верховный Суд РФ в п. 9 Постановления Пленума от 21.12.2017 г. № 54 «О некоторых вопросах применения положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации о перемене лиц в обязательстве на основании сделки» разъяснил, что, например, исходя из положений п. 7 ст. 448 ГК РФ запрет уступки прав по договорам, заключение которых возможно только путем проведения торгов, не затрагивает требований по денежным обязательствам. Такие требования могут передаваться по договору цессии без ограничений.

Договор цессии будет признан недействительным, если единственной целью, которую преследовали цедент и цессионарий, было причинение вреда должнику или другим лицам.

Одним из фундаментальных принципов гражданского права является принцип относительности договора, который является проявлением принципа свободы воли. Указанное вытекает из того, что лицо, принимающее на себя обязательство, принимает добровольное решение ограничить свою личную свободу (а не чью-либо еще) конкретным обязательством, право по которому предоставляется контрагенту этого лица по договору. Применительно к договору цессии принцип относительности договора прежде всего означает, что положение должника не должно зависеть от наличия или отсутствия договора цессии, поскольку такой договор может связывать между собой только его стороны. Тем более договор цессии в любом случае не может ухудшать положение должника, имевшее место до заключения договора уступки.

Между тем, практике известны случаи, когда цедент и цессионарий заключали договор уступки не с целью порождения между ними соответствующих правовых последствий, а с единственной целью – причинить внешне законными средствами вред должнику.

Так, например, уступка требований по денежному обязательству в нарушение условия договора о предоставлении согласия должника или о запрете уступки, по общему правилу, действительна независимо от того, знал или должен был знать цессионарий о достигнутом цедентом и должником соглашении, запрещающем или ограничивающем уступку (пункт 3 статьи 388 ГК РФ). Вместе с тем, если цедент и цессионарий, совершая уступку по денежному обязательству вопреки названному договорному запрету, действовали с намерением причинить вред должнику, такая уступка может быть признана недействительной (статьи 10 и 168 ГК РФ) (пункт 17 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 г. № 54 «О некоторых вопросах применения положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации о перемене лиц в обязательстве на основании сделки»). Должнику лишь необходимо доказать, что цедент и цессионарий имели умысел на шикану в отношении должника.

В судебной практике стороны уже ссылаются на пункт 17 Постановления Пленума ВС РФ № 54. Так, например, в деле № А56-9995/2017 суд первой инстанции признал договор цессии недействительным со ссылкой на пункт 17 Постановления Пленума ВС РФ № 54. Суд указал, что цедент и цессионарий не получили согласие должника на передачу прав и обязанностей по денежному обязательству, передаваемые права были предметом договора залога, основной договор был заключен до 01.07.2014 г. (момента вступления в силу пункта 3 статьи 388 ГК РФ), цедент и цессионарий действовали с намерением причинить вред должнику, поскольку договорное условие запрета на совершение уступки являлось существенным (ключевым) для должника и его материнских структуру, в том числе ПАО НК «Роснефть», ввиду согласования кандидатуры самого контрагента. Интересно также то, что в данном деле суд первой инстанции указал на то, что умышленное нарушение договорного запрета или ограничения (в том числе запрета на уступку) само по себе равнозначно намерению причинить должнику вред совершением уступки. Тринадцатый арбитражный апелляционный суд постановлением от 05.06.2019 г. № 13АП-10077/2019 с мнением суда первой инстанции не согласился. Апелляция указала, что уступка, совершенная с единственной целью – причинения вреда должнику, может быть признана недействительной. Однако в данном деле отсутствует вступивший в законную силу судебный акт о признании договора уступки недействительным, должник не заявлял соответствующий встречный иск о признании договора уступки недействительным, а сам факт заключения договора цессии в нарушении договорного запрета не является квалифицирующим признаком злоупотребления правом и намерения причинить вред должнику. Поскольку конкретных доказательств шиканы в деле представлено не было, апелляция отменила решение суда первой инстанции и вынесла новый судебный акт, которым исковые требования были удовлетворены. Следует отметить, что аналогичная позиция о том, что должнику необходимо доказать наличие шиканы в отношении него, встречается и в других судебных актах, например, в Постановлении Арбитражного суда Центрального округа от 04.02.2019 г. № Ф10-6135/2018 по делу № А08-2579/2018.

В то же время следует учитывать, что ухудшение положение должника и ущемление его прав и, соответственно, злоупотребление правами цедентом и цессионарием могут происходить в самых разных формах. Это может быть и заключение договора цессии с аффилированным цессионарием-физическим лицом в целях избежания судебного разбирательства в третейском суде (если третейский суд не рассматривает дела с участием физических лиц), и перевод дела по этому же основанию в суд общей юрисдикции, «подключение» законодательства о защите прав потребителей в изначально коммерческий спор (пункт 4 Постановления Пленума ВС РФ № 54, Определение Судебной коллегии по гражданским делам ВС РФ от 02.06.2015 г. № 77-КГ15-2) и т.д.

Весьма любопытный способ злоупотребления правом путем заключения договора цессии был рассмотрен судами в деле № А45-27215/2016. Рассматривая указанное дело суды выяснили, что между цедентом и должником был заключен договор транспортно-экспедиционного обслуживания. Должник имел перед цедентом задолженность по указанному договору в размере 5,3 млн рублей. Одновременно с образованием задолженности, по одной из заявок цедент не выполнил свои обязательства перед должником и потерял груз. Должник обратился в суд с иском к цеденту о взыскании убытков. Незадолго до окончания рассмотрения спора (который закончился победой должника на сумму в 12 млн рублей) цедент передал свои права (требования) к должнику на сумму в 5,3 млн рублей цессионарию. Получив права по договору цессии, цессионарий взыскал долг с должника в судебном порядке. Не дожидаясь вступления указанного решения суда в законную силу, должник обратился с самостоятельным иском о признании договора цессии недействительным, поскольку договор цессии направлен на причинение ему имущественного вреда. Должник указал, что у цедента отсутствуют денежные средства и другое имущество, на которое может быть обращено взыскание (соответственно, реально взыскать с него 12 млн рублей не представляется возможным), компания-цессионарий была создана за два дня до заключения спорного договора цессии, в договоре цессии установлена отсрочка для оплаты уступленного права в четыре года, договор цессии был подписан сразу же после инициирования должником судебного спора с цедентом. Суды поддержали должника и признали договор цессии недействительной сделкой. Суд кассационной инстанции указал, что действия цедента по заключению договора цессии фактически направлены на уход от оплаты истцу задолженности, поскольку действуя разумно и добросовестно, он принимал бы меры к ее уменьшению на сумму 5,3 млн рублей. Доказательств, подтверждающих наличие разумных целей заключения оспариваемой сделки, оправдывающих ее экономическую выгоду для цедента, имеющего признаки неплатежеспособности, учитывая сроки оплаты за уступаемое право, ее сторонами суду первой инстанции не представлено. Суд резюмировал, что по сути, цедентом и цессионарием использован институт, закрепленный статьей 382 Гражданского кодекса, не в соответствии с его назначением. В действиях ответчиков прослеживаются явные признаки злоупотребления правом (Постановление Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 05.10.2017 № Ф04-4008/2017).

Отдельно заметим, что договор цессии может быть признан недействительным по иску должника и в том случае, когда цедент и цессионарий не желали причинить должнику убытки или иным образом ухудшить его положение, но знали о наличии запрета на совершение договора цессии и сознательно нарушили его. Как следует из пункта 4 статьи 388 ГК РФ если договор содержит условие о необходимости получения согласия должника либо о запрете уступки требования третьим лицам, передача такого требования, за исключением уступки требований по денежному обязательству, может быть признана недействительной по иску должника. Но в этом случае должнику необходимо доказать, что цессионарий знал или должен был знать об указанном запрете (пункт 16 Постановления Пленума ВС РФ № 54). В настоящее время в силу того, что уступка неденежных требований мало распространена, судебная практика по оспариванию таких договоров ввиду нарушения договорного запрета еще не сложилась.

Другая ситуация возможна, когда договором цессии причиняется вред не цеденту, цессионарию или должнику, а другим лицам. Так, например, в банкротных делах суды зачастую признают договоры цессии недействительными, если устанавливают, что такие договоры заключались между аффилированными лицами со злоупотреблением правом для создания искусственной контролируемой задолженности (Определение ВС РФ от 23.05.2018 № 305-ЭС16-20931(10) по делу № А40-165525/2014). В качестве злоупотребления права суды признают сам факт заключения договора цессии при действительном отсутствии у должника задолженности или иных обязательств перед управомоченным лицом.

В деле № А76-9821/2015 суды удовлетворили требование конкурсного управляющего о признании договора цессии недействительным, так как в рассматриваемом случае отчуждение требования без предоставления реального встречного исполнения указывало на то, что генеральный директор продавца не руководствовался интересами возглавляемой им организации, не учитывал права ее кредиторов и преследовал цель вывода ликвидного имущества. В свою очередь, приобретатель требования не мог не осознавать того, что сделка с подобными условиями причинит вред кредиторам общества (Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 05.10.2017 N 309-ЭС17-6308).

Суд признает договор цессии недействительным, если цедент и цессионарий не соблюли требования к форме договора

Согласно пункту 1 статьи 389 ГК РФ уступка требования, основанного на сделке, совершенной в простой письменной или нотариальной форме, должна быть совершена в соответствующей письменной форме. Несоблюдение нотариальной формы сделки влечет ее ничтожность (пункт 3 статьи 163 ГК РФ). Несмотря на очевидность и логичность правила о соблюдении соответствующей формы договора уступки, стороны часто этим пренебрегают, что ведет к признанию договора недействительным.

Так, например, в деле № А73-18000/2015 кредитор-банк уступил свои права по кредитному договору и договору залога доли цессионарию. Цессионарий обратился с требованиями, основанными на договоре уступки, к должнику по кредитному договору и залогодателю. Залогодатель, в свою очередь, обратился в суд с иском о признании договора цессии недействительным ввиду того, что договор залога доли в компании-должнике был заключен между залогодателем и банком в нотариальной форме, а договор цессии заключен в простой письменной. Арбитражный суд Дальневосточного округа в Постановлении от 03.04.2017 г. № Ф03-885/2017 поддержал залогодателя. Суд указал, что поскольку договор о залоге доли в уставном капитале должника, заключенный между банком и истцом, нотариально удостоверен, а договор уступки прав (требований) между банком и цессионарием заключен в простой письменной форме, постольку договор цессии в части уступки цессионарию прав залогодержателя доли в уставном капитале должника не соответствует требованиям закона. Отдельно кассация отметила, что доводы банка относительно того, что по оспариваемому договору цессии передавались права по кредитному соглашению, а не договору залога доли, который является акцессорным обязательством, следующим судьбе основного обязательства, не влияют на правильность выводов судов, признавших договор цессии недействительным, поскольку в силу прямого указания закона (пункт 1 статьи 389 ГК РФ) форма договора цессии должна соответствовать форме договора, на котором она основана.

Если основной договор требует государственной регистрации, то соглашение об уступке тоже придется зарегистрировать. Причем неважно, какое именно право из договора переходит цессионарию. Например, договор, на основании которого производится уступка требования об уплате арендных платежей по зарегистрированному договору аренды, подлежит государственной регистрации. В отсутствие регистрации указанный договор не влечет юридических последствий для третьих лиц, которые не знали и не должны были знать о его заключении, например, для приобретателя арендуемого имущества (пункт 2 статьи 389 ГК РФ, пункт 2 Постановления Пленума ВС РФ № 54).

Так, в одном деле цессионарий предъявил к зачету право, которое получил по договору цессии. Суд указал, что такой зачет недопустим, так как основание права – зарегистрированный договор аренды. Договор цессии регистрацию не прошел, это делает невозможным зачет (постановление Арбитражного суда Волго-Вятского округа от 01.09.2017 № Ф01-2679/2017 по делу № А43-24888/2016). В другом деле суд признал незаключенным договор об уступке прав по договору участия в долевом строительстве жилого дома. Арбитражный суд Западно-Сибирского округа в Постановлении от 15.05.2019 г. № Ф04-545/2018 по делу № А03-1803/2017 указал, что в соответствии со статьей 17 Закона № 214-ФЗ договор участия в долевом строительстве и соглашение (договор), на основании которого производится уступка прав требований участника долевого строительства по договору участия в долевом строительстве, подлежат государственной регистрации в порядке, установленном Федеральным законом от 13.07.2015 г. № 218-ФЗ «О государственной регистрации недвижимости». Поскольку оспариваемый договор цессии не прошел государственную регистрацию, заявление финансового управляющего о признании договора цессии незаключенным удовлетворено правомерно.

Договор цессии может быть признан недействительным, если стороны-коммерсанты хотя и соблюли условия закона о форме договора, но сам договор был признан безвозмездной сделкой

В пункте 3 Постановления Пленума ВС РФ № 54 указано, что в силу пункта 3 статьи 423 ГК РФ договор, на основании которого производится уступка, предполагается возмездным, если из закона, иных правовых актов, содержания или существа этого договора не вытекает иное. Отсутствие в таком договоре условия о цене передаваемого требования само по себе не является основанием для признания его недействительным или незаключенным. В таком случае цена требования, в частности, может быть определена по правилу пункта 3 статьи 424 ГК РФ. Договор, на основании которого производится уступка, может быть квалифицирован как дарение только в том случае, если будет установлено намерение цедента одарить цессионария (статья 572 ГК РФ).

В абзаце 7 пункта 10 Информационного письма Президиума ВАС РФ от 30 октября 2007 года № 120 «Обзор практики применения арбитражными судами положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что при выяснении эквивалентности размеров переданного права (требования) и встречного предоставления, необходимо исходить из конкретных обстоятельств дела. В частности, должны учитываться: степень платежеспособности должника, степень спорности передаваемого права (требования), характер ответственности цедента перед цессионарием за переданное право (требование) (ответственность лишь за действительность права (требования) или также и за его исполнимость должником), а также иные обстоятельства, влияющие на действительную стоимость права (требования), являющегося предметом уступки.

В пункте 10 Информационного письма № 120 судам рекомендовано оценивать сделку на предмет ее ничтожности в силу притворности (статья 170 Кодекса), выяснять, не прикрывает ли соглашение об уступке права (требования) сделку дарения. Решая данный вопрос, суду надлежит при оценке несоответствия размера встречного предоставления за переданное право объему последнего исходить из конкретных обстоятельств дела, свидетельствующих о действительной стоимости спорного права (требования).

Суды и по настоящее время применяют разъяснения, содержащиеся в Информационном письме № 120. Так, например, в деле № А46-7055/2017 суды со ссылкой на Информационное письмо № 120 отказали в иске о признании договора цессии недействительным ввиду отсутствия у него признаков договора дарения (Определение Верховного Суда РФ от 12.04.2018 № 304-ЭС18-2530 по делу № А46-7055/2017).

Даже если стороны в тексте договора цессии прямо установили, что договор является безвозмездным, это также не всегда приводит к признаю его недействительным. В деле № А40-229643/2017 суды установили, что несмотря на то, что договор прямо содержит условие о его безвозмездности, фактические последующие действия и поведение сторон свидетельствовали, что воля сторон при заключении и исполнении договора была направлена на возмездную сделку. Отдельно суды отметили, что наличие в договоре уступки права условия о безвозмездности передаваемого права само по себе не является основанием для признания сделки ничтожной как сделки дарения между коммерческими организациями, поскольку ответчиком по распоряжению истца была внесена плата за перенаем (Постановление Арбитражного суда Московского округа от 26.09.2018 № Ф05-15116/2018 по делу № А40-229643/2017).

Также следует иметь ввиду, что, если размер платы или иного встречного представления просто не соответствует объему уступаемого требования, это само по себе не является основанием для признания договора ничтожным (п. 10 Информационного письма).

В деле № А65-28379/2017 суды отказали в признании договора цессии недействительным несмотря на то, что цена договора уступки в размере 10 000 руб. явно неэквивалентна уступаемому праву требования в сумме 6 088 983,24 руб. Суд указал, что спорная сделка направлена лишь на уступку прав требования от цедента (предыдущего кредитора) к цессионарию (новому кредитору), сделка не влияет на объем прав и обязанностей истца, в том числе не увеличивает, не уменьшает, не изменяет и не прекращает их, поскольку личность кредитора не имеет существенного значения для должника (истца по настоящему делу). В этой связи размер вознаграждения по договору цессии не влияет каким-либо образом на права и обязанности истца (должника по основному обязательству) (Постановление Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 10.04.2018 № 11АП-990/2018).

Надлежащим доказательством оплаты по договору цессии является также и зачет требований. Например, в деле № А55-703/2016, возражая против удовлетворения заявленных требований, ответчик указал, что истец является ненадлежащим кредитором, поскольку договор цессии является притворной сделкой, прикрывающей собой договор дарения, заключенный между цессионарием и истцом. Истец представил протокол взаимозачета, согласно которому произведен зачет встречного требования в размере 1 076 340 руб. в счет уступаемого по вышеуказанному договору цессии права. При таких обстоятельствах, суды довод ответчика о безвозмездности договора цессии и его притворности отклонили (Постановление Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 25.07.2016 № 11АП-7751/2016).

В связи с изложенным можно сделать вывод, что суды крайне редко признают недействительными договоры уступки по мотиву признания их безвозмездными и прикрывающими договор дарения. Для этого должно быть доказано, что воля сторон такого договора была изначально направлена на безвозмездную передачу прав по договору уступки, а их последующее поведение отвечало признакам типичного поведения дарителя и одаряемого в правоотношениях по договору дарения. В то же время, если цедент или цессионарий предъявят доказательства совершения даже небольшого платежа за переданное право, суд, с практически стопроцентной вероятностью, откажет в признании такого договора недействительным по мотиву его безвозмездности.

КОГДА ЦЕССИЯ НЕДЕЙСТВИТЕЛЬНА

Т. МАЙОРОВА
Татьяна Майорова, юрист.
В условиях современной России в распоряжении участников гражданско-правового оборота находится практически полная свобода экономической деятельности. В настоящее время роль государства в регулировании рыночных отношений сводится к установлению некоторых ограничений и правил, а на первый план выходят самостоятельные и независимые хозяйствующие субъекты, которые сами регулируют свои взаимоотношения, преимущественно посредством договоров. Именно поэтому значение договорных отношений в процессе осуществления коммерческой деятельности очень велико.
Организация может и не сталкиваться с таким не слишком распространенным договором, как договор цессии, однако если это все же произойдет, то может возникнуть ряд проблем. При заключении договора цессии контрагентов подстерегает множество подводных камней, которые могут «утопить» сделку.
Возможно, такая юридическая уязвимость договора цессии связана с тем, что данный вид договора не регулируется, в отличие от прочих, отдельной главой ГК РФ, подробно регламентирующей положение сторон. Договор цессии регулируется гл. 24 ГК РФ «Перемена лиц в обязательстве» и § 1 «Переход прав кредитора к другому лицу». Статья 382 ГК РФ определяет: право (требование), принадлежащее кредитору на основании обязательства, может быть передано им другому лицу. Такой переход может быть осуществлен как по закону, так и по сделке, то есть в том числе и по договору. Основания перехода по закону перечислены в ст. 387 ГК РФ, однако не это является объектом нашего рассмотрения.
Законодатель, установив возможность передачи прав по сделке, не определил вида договоров, по которым эта передача происходит, и, таким образом, в случае, когда предметом договора купли-продажи являются имущественные права (п. 4 ст. 454 ГК РФ), такой договор по сути тоже является договором цессии. Собственно говоря, договор цессии — это собирательное понятие, включающее в себя разные виды договоров уступки прав требования. Сущность же цессии состоит в том, что первоначальный кредитор (а это любое лицо, которое имеет право требования) уступает принадлежащее ему право требования новому кредитору. Обычно договоры цессии заключаются в ситуациях, когда необходим как результат именно факт перехода прав. Например, часто используется договор цессии в схемах, когда организация — первоначальный кредитор ликвидируется, продается или же ее попросту «бросают», но остаются невзысканные долги. В таких случаях дебиторская задолженность переуступается другой организации — новому кредитору (обычно также своей организации), которая в случае признания сделки ничтожной просто потеряет возможность права требования, и, учитывая смысл и цель такой сделки, естественно, ни о каком возмещении убытков здесь и речи не будет. Используют также договор цессии в известных случаях и для вывода нематериальных активов предприятия. Если для этих целей заключают договор цессии, а предприятие находится в стадии банкротства, необходимо помнить о соблюдении очередности кредиторов, в противном случае нарушающий очередность (и соответственно права) кредиторов договор цессии может также быть признан недействительным со всеми вытекающими из этого последствиями. Итак, учитывая область применения этого договора, важно избежать таких его недостатков, которые впоследствии могут послужить основанием для признания его недействительным.
Следует отметить, что по закону не допускается переход к другому лицу прав, неразрывно связанных с личностью кредитора (ст. 383 ГК РФ). Примером такого рода прав будет являться право на получение алиментов, право на возмещение причиненного здоровью вреда и др. Не допускается уступка требования без согласия должника, если личность кредитора по обязательству имеет для должника существенное значение (ст. 388 ГК РФ), а также не допускается уступка требования, если она противоречит закону, иным правовым актам или договору. Примером обязательств, в которых личность кредитора имеет существенное значение, являются обязательства по договору о совместной деятельности, поэтому уступка прав требования по договору о совместной деятельности без согласия всех участников невозможна.
Несоблюдение формы сделки также может повлечь ее ничтожность (ст. ст. 162, 165 ГК РФ). Форма договора цессии должна соответствовать форме сделки, на которой основано право требования.
Отметим интересный аспект договора цессии — определенные правовые последствия после заключения договора цессии фактически наступают для кредитора и должника только после уведомления последнего о состоявшейся уступке. Об этом прямо сказано в законе (п. 1 ст. 385 ГК РФ): должник вправе не исполнять обязательство новому кредитору до предоставления ему доказательств перехода требования к этому лицу. Также в случае, если уже после заключения договора (но до получения уведомления) должник исполнит обязательство старому кредитору, риск таких неблагоприятных последствий ложится на нового кредитора. В таком случае исполнение обязательства первоначальному кредитору признается исполнением надлежащему кредитору (п. 3 ст. 382 ГК РФ). Данное правило обеспечивает защиту интересов должника, исключая возможность предъявления к нему повторного требования нового кредитора. Однако не следует понимать под риском неблагоприятных последствий невозможность требовать от первоначального кредитора полученного от должника. Поскольку права требования по обязательству перешли к новому кредитору, то получение старым кредитором от должника не имело под собой правового основания. Следовательно, новый кредитор вправе требовать исполненное должником от старого кредитора как неосновательно полученное.
Важное значение имеет само право требования, уступаемое по договору. Оно обязательно должно быть действительным, то есть существующим. В случае передачи по договору цессии несуществующего права такой договор будет являться недействительным. Поэтому особое внимание при заключении договора следует уделить документам, подтверждающим наличие права, которые старый кредитор обязан передать новому (п. 2 ст. 385 ГК РФ). Признание договора уступки недействительным в части вряд ли может быть допустимо, так как обычно право требования определено в виде конкретной суммы (соответствующей конкретному требованию), которая, в свою очередь, будет являться существенным условием для данного договора, а признание его недействительным в части его существенного условия не допускается (ст. 180 ГК РФ). Таким образом, такой договор признается недействительным полностью.
Анализ судебной практики по вопросу действительности договоров цессии (см., например, Постановление Президиума ВАС РФ от 17 ноября 1998 г. N 4735/98) показал, что важное значение также имеет установление факта безусловной замены лица в обязательстве. В противном же случае при наличии «длящихся отношений», то есть если правоотношения сторон и основное обязательство не прекратились на момент заключения договора уступки требования, следует считать, что замена кредитора в обязательстве не произведена и договор уступки признается недействительным на основании закона (ст. 168 ГК РФ).
Немаловажное значение имеет то, что на момент заключения договора цессии у должника были встречные требования, возникшие до заключения договора цессии. Учитывая это, целесообразно все же до заключения договора выяснить у должника, нет ли у него возражений против требования или же встречных требований. Согласно ст. 386 ГК РФ должник вправе выдвигать против требования нового кредитора возражения, которые он имел против первоначального кредитора. Если же у должника существуют встречные требования, то согласно ст. 412 ГК РФ и однозначно сложившейся судебной практике встречное требование должника к первоначальному кредитору идет в зачет требованиям нового кредитора при условии, что такое встречное требование возникло по основанию, возникшему до получения должником уведомления об уступке, и срок требования наступил до его получения либо этот срок не указан или определен моментом востребования (см., например, Постановление ФАС МО от 9 октября 2003 г. N КГ-А41/7602-03).
В течение года согласно заключенному договору перевозки фирмой П. оказывались услуги по перевозке фирме А. Однако часть услуг фирмой А. не была оплачена в связи с тем, что у А. были претензии о возмещении убытков, причиненных фирмой П. ненадлежащим исполнением своих обязанностей по договору на некоторую сумму. Но, несмотря на обоснованность выставленных претензий, П. отказалась возмещать убытки. А. не обращалась в суд, так как она в одностороннем порядке посчитала сумму по претензиям зачтенной в счет оплаты услуг. После этого П. переуступило право требования задолженности по договору перевозки новой фирме Н. по договору цессии, после чего Н. обратился в арбитражный суд с требованием о взыскании задолженности. В данном случае суд установил правомерность требований Н., однако признал и обоснованность претензий А., и право А. на возмещение убытков. В результате, несмотря на то что сам по себе договор уступки права требования не имел никаких недостатков, ожидаемого реального экономического результата от этой сделки Н. не получил.
Важный момент, на который нужно было бы обратить внимание, — возмездность договора цессии. И хотя законодатель не устанавливает безусловное правило возмездности договора цессии, однако, учитывая смысл п. 4 ст. 575 ГК РФ, запрещающего дарение в отношениях между коммерческими организациями, и во избежание возможной квалификации такой сделки договором дарения с последующим признанием ее ничтожности, лучше все-таки определить договор цессии как возмездный и внести в него соответствующее положение. Конечно, сама по себе безвозмездность вряд ли будет определяющим признаком для того, чтобы квалифицировать цессию как дарение, однако, с учетом других прав и обязанностей по договору цессии, это может быть и так.
Так чем же опасен для участников сделки такой правовой механизм, как признание сделки (договора) недействительной или ничтожной? В соответствии со ст. 167 ГК РФ недействительная сделка не влечет юридических последствий и недействительна с момента ее совершения.
Применительно к цессии неблагоприятные последствия признания сделки уступки права ничтожной для нового кредитора будут заключаться в том, что вследствие этого он не будет являться надлежащим кредитором по требованию задолженности. Единственным положительным моментом для него в данной ситуации будет только то, что первоначальный кредитор, уступивший требование, все-таки отвечает перед новым кредитором за недействительность переданного требования (ст. 390 ГК РФ), что не слишком утешительно, учитывая область применения данного договора.
ССЫЛКИ НА ПРАВОВЫЕ АКТЫ
«ГРАЖДАНСКИЙ КОДЕКС РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ (ЧАСТЬ ВТОРАЯ)» от 26.01.1996 N 14-ФЗ
(принят ГД ФС РФ 22.12.1995)
«ГРАЖДАНСКИЙ КОДЕКС РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ (ЧАСТЬ ПЕРВАЯ)» от 30.11.1994 N 51-ФЗ
(принят ГД ФС РФ 21.10.1994)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ Президиума ВАС РФ от 17.11.1998 N 4735/98
ПОСТАНОВЛЕНИЕ ФАС Московского округа от 09.10.2003 N КГ-А41/7602-03
Бизнес-адвокат, N 9, 2004

ИСКИ: РАСПОРЯДИТЕЛЬНЫЕ ДЕЙСТВИЯ СТОРОН «

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *