Презумпция добросовестности в гражданском праве

Презумпция добросовестности субъектов предпринимательства при осуществлении государственного контроля (надзора) и муниципального контроля

Разделы: Юриспруденция
Размещена 25.04.2018. Последняя правка: 25.04.2018.
Просмотров — 1422

Джумагулов Даниил Дмитриевич

студент факультета права

Национальный исследовательский университет

студент
Старший преподаватель кафедры гражданского и предпринимательского права Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики» Пешина Инна Юрьевна

Аннотация: Данная статья посвящена презумпции добросовестности субъектов предпринимательства при осуществлении государственного контроля (надзора) и муниципального контроля и значению презумпции для изменения фактических отношений между должностными лицами и субъектами предпринимательства.
Abstract: This article is devoted to the presumption of conscientiousness of business entities in the exercise of state control (supervision) and municipal control and the significance of the presumption for changing actual relations between officials and business entities.
Ключевые слова: Презумпция добросовестности субъектов предпринимательства; осуществление контроля в отношении субъектов предпринимательства; отношения между субъектами предпринимательства и должностными лицами. Keywords: Presumption of good faith of business entities; control over business entities; relations between business entities and executive.

УДК 347

Необходимость существования субъектов предпринимательства не вызывает обоснованных споров с момента принятия Конституции 1993 года , в которой была закреплена совокупность норм (ст. ст. 8, 34, 35), позволяющих вести предпринимательскую деятельность законным образом. Общество, государство и сам предприниматель заинтересованы в том, чтобы данная деятельность была эффективной и разумной, поскольку от нее в конечном счете зависит материальное благосостояние как частных лиц, так и всех граждан в целом. Однако ведение данной деятельности без периодического, а в некоторых случаях постоянного контроля, может привести к серьезным последствиям, поэтому государственные органы и органы местного самоуправления осуществляют контроль (надзор) за деятельностью юридических лиц и индивидуальных предпринимателей.
Деятельность государства и муниципальных органов при реализации функций контроля (надзора) должна надлежащим образом выполнять свои задачи и при этом стремиться к балансу при реализации своих полномочий, не принося вред субъектам предпринимательства путем чрезмерного вмешательства в их деятельность с помощью внеплановых проверок или превышения пределов полномочий. Также государству необходимо динамичное развитие делового климата. Как верно заметил Президент Российской Федерации: «Если мы не исправим ситуацию с деловым климатом, то не сможем решить ни одной стоящей перед нами задачи в экономике, а значит, и в социальной сфере» . Соответственно, развитие отношений между органами и субъектами проверки, основанных на законном уважении, является необходимым.
Ввиду этого принятие Федерального закона «О защите прав юридических лиц и индивидуальных предпринимателей при осуществлении государственного контроля (надзора) и муниципального контроля» представляется закономерным, поскольку точность регламентируемых действий должна быть не только в отношении лица, подвергающегося проверке, но и в отношении лица, которое эту проверку производит.
Указанный федеральный закон, кроме закрепления прав предпринимателей в отчетливой форме, содержит в себе общие положения, выраженные в ст. 3 как «принципы защиты прав юридических лиц и индивидуальных предпринимателей при осуществлении государственного контроля (надзора), муниципального контроля» . Основным принципом в данном случае я считаю презумпцию добросовестности субъектов предпринимательства, поскольку данный принцип является логической основой для других принципов. Без него невозможно отношение к юридическому лицу или индивидуальному предпринимателю, как к субъекту, обладающему законным интересом в реализации своих конституционных прав. Также презумпция добросовестности утверждает восприятие юридического лица или индивидуального предпринимателя как порядочного и разумного участника экономического оборота, контроль (надзор) в отношении которого направлен на устранение или пресечение возможных нарушений, но не в целях обвинения предпринимателя. По сути данный принцип представляет действия субъекта проверки и уполномоченных органов как общее дело, причем последние осуществляют свои задачи не для наказания, а в целях помощи субъекту предпринимательства путем совершения действий в рамках своих полномочий.
Однако следует сделать оговорку относительно того, что данная презумпция является опровержимой, поскольку добросовестность субъекта предпринимательства может быть опровергнута путем зафиксированных грубых нарушений законодательства. Так, например, в отношении субъекта малого предпринимательства приняты особенности организации и проведения в 2016 — 2018 годах плановых проверок , однако данная «льгота» не действует в случае, если данный субъект в течение последних трех лет совершил грубое правонарушение, например, если имело место лишение лицензии. Представляется, что возможность такой поправки вытекает именно из презумпции добросовестности, поскольку в случае, если она опровергается, в отношении данного субъекта могут быть допущены другие процедуры, предполагающие более негативный результат, нежели чем в отношении добросовестного субъекта.
Презумпция добросовестности приводит к логическому выводу о том, что отношения, складывающиеся между уполномоченном органом и субъектом предпринимательства в рамках проверки его деятельности, представляют собой не процесс обвинения, а взаимодействия в рамках проведения проверки для помощи предпринимателю, поскольку последняя позволяет ему выявить возможные нарушения, которые могли бы отразиться или уже отразились негативным образом на эффективности его предпринимательской деятельности.
Таким образом, наличие презумпции добросовестности способствует развитию института защиты прав юридических лиц и индивидуальных предпринимателей при осуществлении государственного контроля (надзора) и муниципального контроля таким образом, что органы, осуществляющие контроль (надзор) за деятельностью данного субъекта, обеспечивают его права и законные интересы в рамках процедуры проверки предпринимательской деятельности, без стремления перевести отношения в обвинительный характер. Развитие презумпции добросовестности субъекта предпринимательства, в свою очередь, позволит улучшить деловой климат в Российский Федерации путем изменения отношения уполномоченных органов к предпринимателю, равно как и изменения отношения предпринимателя к уполномоченным органам, поскольку данная презумпция является опровержимой и добросовестное поведение находится в интересах самого предпринимателя.

Библиографический список:

1. Конституция Российской Федерации (принята всенародным голосованием 12.12.1993) // Собрание законодательства Российской Федерации. 04.08.2014. № 31. Ст.4398.
2. Гражданский кодекс Российской Федерации. Часть первая от 30.11.1994 N 51-ФЗ (ред. от 03.07.2016 г.) (с изм. и доп., вступ. в силу с 02.10.2016 г.) // «Российская газета». 08.12.1994. №238-239.
3. Федеральный закон от 26.12.2008 №294-ФЗ «О защите прав юридических лиц и индивидуальных предпринимателей при проведении государственного контроля (надзора) и муниципального контроля» // СПС «Консультант-Плюс». Ст. ст. 3, 26.1
4. Спектор А.А. Виды контроля в сфере предпринимательства // Пробелы в российском законодательстве. 20111. №6. С. 62-64.
5. Стенограмма отчета Президента Российской Федерации Государственной Думе Российской Федерации// URL: http://www.rg.ru/2012/04/11/putin-duma.html (Дата обращения: 15.04.2018).

Презумпция добросовестности в отношениях собственности: вопросы правоприменения (Свечникова И.В.)

Презумпция добросовестности известна с давних времен как зарубежным, так и отечественному правопорядку.
Еще в римском праве юристы отмечали, что намерение или воля владеть вещью для себя всегда предполагается, если существует фактическое господство лица над вещью <1>.
———————————
<1> См.: Римское частное право: Учебник / Под ред. И.Б. Новицкого, И.С. Перетерского. М., 2003. С. 158 (автор раздела — В.А. Краснокутский).
В русском праве презумпция добросовестности владения была прямо закреплена в ст. 530 ч. 1 т. X Свода законов Российской империи: «Владение признается добросовестным дотоле, пока не будет доказано, что владельцу достоверно известна неправость его владения».
После второй кодификации гражданского законодательства начала 1960-х годов <2>, результатом которой стало принятие сначала Основ гражданского законодательства Союза ССР и союзных республик 1961 г. <3>, а затем Гражданского кодекса РСФСР 1964 г. <4>, распространение получила презумпция правомерности владения, когда владелец предполагается законным, пока не будет доказано обратное.
———————————
<2> Маковский А.Л. О кодификации гражданского права (1922 — 2006). М.: Статут, 2010. 736 с.
<3> Закон СССР от 8 декабря 1961 г. «Об утверждении Основ гражданского законодательства Союза ССР и союзных республик» // Ведомости ВС СССР. 1961. N 50. Ст. 525.
<4> Закон РСФСР от 11 июня 1964 г. (в ред. от 21.03.1991) «Об утверждении Гражданского кодекса РСФСР» (вместе с Гражданским кодексом РСФСР) // Ведомости ВС РСФСР. 1964. N 24. Ст. 406.
В современной юридической литературе и судебной практике рассматриваемая презумпция именуется по-разному: презумпция права собственности <5>, презумпция принадлежности вещи конкретному лицу <6>, презумпция законности фактического владения <7>.
———————————
<5> См.: Булаевский Б.А. Презумпции как средства правовой охраны интересов участников гражданских правоотношений: Монография. М.: Институт законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве РФ, 2013. 240 с.; Наумов В.Б., Архипов В.В. Понятие персональных данных: интерпретация в условиях развития информационно-телекоммуникационных технологий // Российский юридический журнал. 2016. N 2. С. 186 — 196.
<6> См.: Проблемы развития частного права: Сб. ст. к юбилею Владимира Саурсеевича Ема / С.С. Алексеев, А.В. Асосков, В.Ю. Бузанов и др.; Отв. ред. Е.А. Суханов, Н.В. Козлова. М.: Статут, 2011. 559 с.
<7> См.: Иванчак А.И. Гражданское право Российской Федерации. Общая часть. М.: Статут, 2014. 268 с.; Определение ВАС РФ от 12 декабря 2012 г. N ВАС-16173/12 по делу N А73-12978/2011 // СПС «КонсультантПлюс».
При этом многие современные цивилисты рассматривают «добросовестность» в объективном и субъективном смыслах.
В недобросовестности видят объективную сторону — противоправное действие (бездействие) <8> и субъективную сторону участников гражданских правоотношений: когда они не знали и не могли знать о правах третьих лиц на соответствующее имущество или об иной своей неуправомоченности. Недобросовестными могут быть граждане и организации, которые, совершая противоправное действие либо бездействие, знали или должны были знать о характере своих действий и их последствиях <9>.
———————————
<8> См.: Вороной В.В. Добросовестность как гражданско-правовая категория // Законодательство. 2002. N 6. С. 15; Бабаев В.К. Презумпции в советском праве. Горький, 1974. С. 87; Серегин Д.И. Недобросовестная конкуренция как правовая категория: Дис. … канд. юрид. наук. М., 2002. С. 95.
<9> См.: Богданов Е. Категория «добросовестность» в гражданском праве // Российская юстиция. 1999. N 9. С. 12.
Высказано также мнение, что сама формулировка добросовестности «не знал и не должен был знать» включает как объективный, так и субъективный критерий <10>.
———————————
<10> См., например: Аверьянова М.В. Защита добросовестного приобретателя в российском гражданском праве: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2001. С. 25.
В действующем гражданском законодательстве добросовестность представлена в различных вариациях.
Во-первых, добросовестность закреплена в качестве принципа, так как согласно п. 3 ст. 1 Гражданского кодекса РФ <11> (далее — ГК РФ) при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно.
———————————
<11> Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая) от 30 ноября 1994 г. N 51-ФЗ (в ред. от 07.02.2017) // СЗ РФ. 1994. N 32. Ст. 3301.
Во-вторых, п. 5 ст. 10 ГК РФ устанавливает презумпцию добросовестности и разумности участников гражданских правоотношений. При этом по общему правилу добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.
В-третьих, в ст. 302 ГК РФ содержится понятие «добросовестный приобретатель» — это лицо, которое на возмездной основе приобрело имущество у лица, не имевшего законных оснований его отчуждать, о чем приобретатель не знал и не мог знать.
У. Маттеи отмечает, что презумпция добросовестности владения является «важным принципом» <12>. Однако, как не раз отмечалось в отечественной юридической литературе, презумпцию добросовестности следует отличать от принципа добросовестности. Презумпция служит средством распределения бремени доказывания добросовестности, в то время как принцип является основополагающим началом, исходным положением, позволяющим «доурегулировать» спорные правоотношения.
———————————
<12> Маттеи У., Суханов Е.А. Основные положения права собственности. М., 1999. С. 165.
Согласно разъяснениям, изложенным в п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. N 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» <13>, оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. Так, в Апелляционном определении Свердловского областного суда от 11 августа 2016 г. по делу N 33-11641/2016 указывается: «При осуществлении своих прав разумно и добросовестно, при той степени заботливости и осмотрительности, какая требовалась от нее, Л., являясь дееспособной, в силу ее обычных знаний, в том числе правовых, и жизненного опыта не могла не узнать о нарушении своих прав, принимая во внимание, что истец не оспаривала свою подпись в договоре купли-продажи, в том числе и о получении денежных средств, договор озаглавлен именно как договор купли-продажи, доказательств наличия каких-либо препятствий для получения документов, в том числе и экземпляра оспариваемого договора в Управлении <…> непосредственно после его регистрации, у истца не имелось» <14>.
———————————
<13> Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 23 июня 2015 г. N 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2015. N 8.
<14> Апелляционное определение Свердловского областного суда от 11 августа 2016 г. по делу N 33-11641/2016 // СПС «КонсультантПлюс».
Российский цивилист дореволюционного периода Г.Ф. Шершеневич распространял презумпцию принадлежности права собственности за фактическим владельцем как движимой, так и недвижимой вещи <15>.
———————————
<15> См.: Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права. Т. 1. С. 256 — 257, 265.
В настоящее время в отношении недвижимости презумпция принадлежности права собственности связывается с фактом его государственной регистрации. Последняя предает возникшее право гласности, что должно сделать невозможным отчуждение недвижимого имущества неуправомоченным лицом, т.е. лицом, не зарегистрированным в качестве собственника. Кроме того, в силу публичной достоверности ЕГРП регистрация права собственности за лицом, собственником не являющимся, делает юридически возможным добросовестное приобретение недвижимости от неуправомоченного отчуждателя. Например, в Апелляционном определении Верховного суда Республики Дагестан от 14 июля 2015 г. N 33-3032-15г. отмечено: «Статьей 8.1 ГК РФ презюмируется принцип публичности и достоверности Единого государственного реестра прав на недвижимое имущество и сделок с ним, что означает, что любой собственник объекта недвижимости вправе основываться на его данных при совершении любых действий с таким имуществом» <16>.
———————————
<16> Апелляционное определение Верховного суда Республики Дагестан от 14 июля 2015 г. по делу N 33-3032-15г. // СПС «КонсультантПлюс».
Согласно положениям Гражданского кодекса РФ государственная регистрация права на имущество осуществляется уполномоченным в соответствии с законом органом на основе принципов проверки законности оснований регистрации, публичности и достоверности государственного реестра; зарегистрированное право на имущество может быть оспорено только в судебном порядке; лицо, указанное в государственном реестре в качестве правообладателя, признается таковым, пока в установленном законом порядке в реестр не внесена запись об ином; при возникновении спора в отношении зарегистрированного права лицо, которое знало или должно было знать о недостоверности данных государственного реестра, не вправе ссылаться на соответствующие данные (абз. 2 п. 1 и п. 6 ст. 8.1).
Недостоверность данных государственного реестра может быть обусловлена как неправомерными действиями самого регистрирующего органа, так и иными обстоятельствами. С учетом особенностей оборота недвижимости таким обстоятельством чаще всего является подлог.
В соответствии с правовой позицией, изложенной в абз. 2 п. 52 совместного Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 29 апреля 2010 г. N 10/22 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав» <17>, оспаривание зарегистрированного права на недвижимое имущество осуществляется путем предъявления исков, решения по которым являются основанием для внесения записи в ЕГРП. В частности, если в резолютивной части судебного акта решен вопрос о наличии или отсутствии права либо обременения недвижимого имущества, о возврате имущества во владение его собственника, о применении последствий недействительности сделки в виде возврата недвижимого имущества одной из сторон сделки, то такие решения являются основанием для внесения записи в ЕГРП <18>.
———————————
<17> Постановление Пленума Верховного Суда РФ N 10, Пленума ВАС РФ N 22 от 29 апреля 2010 г. «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав» // Вестник ВАС РФ. 2010. N 6.
<18> Постановление Арбитражного суда Московского округа от 30 мая 2016 г. N Ф05-6605/2016 по делу N А41-3810/15 // СПС «КонсультантПлюс».
В ГК РФ предусмотрено несколько общих положений, охраняющих права добросовестного приобретателя недвижимости. В частности, в ст. 302 ГК РФ установлено ограничение виндикации, которое также направлено на защиту прав именно добросовестного приобретателя, а не собственника имущества. Так, например, в информационном письме Президиума ВАС РФ от 13 ноября 2008 г. N 126 «Обзор судебной практики по некоторым вопросам, связанным с истребованием имущества из чужого незаконного владения» указывается: «Хотя ответчик и являлся незаконным владельцем, спорное имущество приобретено им добросовестно по возмездному основанию (в материалах дела имеется договор купли-продажи холодильной камеры, заключенный между организацией и обществом с ограниченной ответственностью, а также доказательства исполнения договора каждой из сторон), что в соответствии с пунктом 1 статьи 302 ГК РФ исключает удовлетворение предъявленного к нему виндикационного иска. При этом добросовестность приобретателя исследуется только на момент совершения сделки, направленной на отчуждение и приобретение спорного имущества, и на момент его поступления во владение ответчика. Лицо остается добросовестным приобретателем и в том случае, если впоследствии оно узнало или должно было узнать об отсутствии правомочий у отчуждателя. Поэтому такое лицо получает предусмотренную пунктом 1 статьи 302 ГК РФ защиту как добросовестный приобретатель по возмездному основанию, хотя бы обязанность по соответствующему договору и была им исполнена после утраты добросовестности» <19>.
———————————
<19> Информационное письмо Президиума ВАС РФ от 13 ноября 2008 г. N 126 «Обзор судебной практики по некоторым вопросам, связанным с истребованием имущества из чужого незаконного владения» // Вестник ВАС РФ. 2009. N 1.
Возникновение права собственности на недвижимое имущество у добросовестного приобретателя ГК РФ допускает с 1 января 2005 г. <20>. Содержание абз. 2 п. 2 ст. 223 ГК РФ не оставляет сомнения в наличии права собственника, утратившего владение, на предъявление виндикационного иска даже после государственной регистрации, что, в свою очередь, свидетельствует о порочности сделки, совершенной лицом, не имеющим правомочий на отчуждение имущества.
———————————
<20> Федеральный закон от 30 декабря 2004 г. N 217-ФЗ «О внесении изменений в статью 223 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации и Федеральный закон «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним» // СЗ РФ. 2005. N 1 (часть 1). Ст. 43.
Как указывается в п. 13 совместного Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 29 апреля 2010 г. N 10/22 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав» <21>, по смыслу п. 2 ст. 223 ГК РФ право собственности возникает у добросовестного приобретателя не только в том случае, когда вступило в законную силу решение суда об отказе в удовлетворении иска об истребовании имущества из чужого незаконного владения, но и тогда, когда прежний собственник в суд не обращался и основания для удовлетворения такого иска отсутствуют.
———————————
<21> Постановление Пленума Верховного Суда РФ N 10, Пленума ВАС РФ N 22 от 29 апреля 2010 г. «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав».
Поскольку добросовестный приобретатель становится собственником недвижимого имущества с момента государственной регистрации права в ЕГРП, первоначальный собственник не вправе истребовать имущество и в том случае, если оно перешло к последующему приобретателю по безвозмездной сделке.
В силу п. 1 ст. 6 ГК РФ (аналогия закона) правило абз. 2 п. 2 ст. 223 ГК РФ подлежит применению при рассмотрении споров о правах на движимое имущество (право собственности на движимое имущество у добросовестного приобретателя возникает с момента возмездного приобретения имущества, за исключением предусмотренных ст. 302 ГК РФ случаев, когда собственник вправе истребовать такое имущество от добросовестного приобретателя).
На наш взгляд, юридически значимое предположение о добросовестности допустимо лишь в отношении движимых вещей. Признание такого предположения презумпцией возможно только в том случае, если оно (предположение) получает закрепление в правовой норме. В некоторых правопорядках такое закрепление является прямым (непосредственным). Так, параграф 1006 Гражданского уложения Германии содержит норму, в соответствии с которой в отношении владельца движимой вещи следует считать, что он является собственником вещи <22>.
———————————
<22> См.: Германское право. Ч. I. Гражданское уложение: Пер. с нем.; Науч. ред. В.В. Залесский. Серия «Современное зарубежное и международное частное право». М., 1996. С. 226.
Действующее российское законодательство признает возможность добросовестного приобретения недвижимого имущества в собственность при том условии, что приобретатель совершает сделку с лицом, зарегистрированным в ЕГРП в качестве собственника, даже если впоследствии окажется, что отчуждатель не являлся собственником.
Как уже отмечалось, ст. 302 ГК РФ наделяет правовой статус добросовестного приобретателя двумя чертами:
— приобретение у лица, не имевшего законных оснований имущества отчуждать;
— приобретатель не знал и не мог знать об отсутствии у продавца права на отчуждение имущества.
Как известно, добросовестность приобретателя является презумпцией, которая может быть опровергнута. Это означает, что в процессе по виндикационному иску приобретатель признается добросовестным, пока лицо, считающее себя собственником, т.е. истец, не опровергнет эту презумпцию. Однако приобретателю проще доказать свою добросовестность, чем истцу доказывать обратное, так как собственнику не известны факты, сопровождавшие добросовестное приобретение недвижимости, в отличие от приобретателя недвижимости. Это дает основание ряду авторов утверждать то, что добросовестность приобретателя презюмироваться не должна <23>, а бремя доказывания добросовестности должно возлагаться на ответчика по иску <24>.
———————————
<23> См., например: Тужилова-Орданская Е.М. Понятие и способы защиты прав на недвижимое имущество. М.: Юрлитинформ, 2008. С. 154 — 155.
<24> См.: Аксюк И.В. Добросовестность приобретения как основание возникновения права собственности на недвижимость // Журнал российского права. 2007. N 3. С. 69.
Анализ материалов судебной практики позволяет утверждать, что ответчик по виндикационному иску в споре об истребовании объекта недвижимого имущества, как правило, является лицом, сведения о котором как о правообладателе уже внесены в ЕГРП на основании исполненной сделки к моменту рассмотрения спора судом.
При этом судебная практика не позволяет категорично решить вопрос о том, на кого возлагается обязанность доказывания добросовестности или недобросовестности: на истца, заявляющего о недобросовестности ответчика, или на приобретателя при предъявлении к нему виндикационного иска.
Безусловно, система государственной регистрации призвана обеспечивать надежность оборота недвижимости, однако в настоящее время данная система не настолько эффективна, чтобы обезопасить собственника недвижимости от нарушений. В идеале все объекты недвижимости должны быть надежно учтены и система доступа к ним отлажена. В этом отношении заслуживает внимания опыт Германии. Не случайно Я. Шапп именно в рамках германского права рассматривает спор о внесении исправлений в поземельную книгу как разновидность виндикации <25>.
———————————
<25> См.: Шапп Я. Основы гражданского права Германии. М., 1996. С. 59 — 60.
Следует учитывать, что если речь идет о земельных участках, то существует еще одна крайне важная презумпция, установленная ст. 214 ГК РФ и ст. 16 ЗК РФ <26>, согласно которым все земли, не находящиеся в собственности граждан, юридических лиц или муниципальных образований, принадлежат государству. В этом случае не принимается во внимание общее требование гражданского законодательства, которое возникновение права собственности на недвижимость, в том числе на землю, ставит в прямую зависимость от государственной регистрации.
———————————
<26> Земельный кодекс Российской Федерации от 25 октября 2001 г. N 136-ФЗ // СЗ РФ. 2001. N 44. Ст. 4147.
Что касается приобретения права собственности на жилые помещения, то, разрешая вопрос о добросовестности (недобросовестности) приобретателя жилого помещения, необходимо учитывать осведомленность приобретателя жилого помещения о наличии записи в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним о праве собственности отчуждателя имущества, а также принятие им разумных мер для выяснения правомочий продавца на отчуждение жилого помещения.
Так, например, в Апелляционном определении Ставропольского краевого суда от 9 декабря 2016 г. по делу N 33-9365/2016 отмечается: «…действуя при должной степени добросовестности, заботливости и осмотрительности, истица при обращении в суд с настоящим иском должна была удостовериться, что в отношении приобретаемого ею у ответчицы недвижимого имущества не заключен основной договор купли-продажи и в ЕГРП зарегистрировано обременение земельного участка в пользу третьего лица — Е.» <27>.
———————————
<27> Апелляционное определение Ставропольского краевого суда от 9 декабря 2016 г. по делу N 33-9365/2016 // СПС «КонсультантПлюс».
Разрешая вопрос о добросовестности приобретателя, суды учитывают не только наличие записи в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним о праве собственности отчуждателя имущества, но и то, была ли проявлена гражданином разумная осмотрительность при заключении сделки, какие меры принимались им для выяснения прав лица, отчуждающего это имущество, и т.д.
Суды исходят из того, что о добросовестности приобретателя может, в частности, свидетельствовать ознакомление его со всеми правоустанавливающими документами на недвижимость, выяснение оснований возникновения у продавца недвижимого имущества права собственности, непосредственный осмотр приобретаемого имущества <28>.
———————————
<28> Обзор судебной практики по делам, связанным с истребованием жилых помещений от добросовестных приобретателей, по искам государственных органов и органов местного самоуправления (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 01.10.2014) // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2015. N 2.
Таким образом, нельзя не отметить, что в отношении недвижимости сочетание принципа и презумпций добросовестности в итоге не гарантирует собственнику надежной защиты, а приобретатель всегда должен быть готов доказать свою добросовестность. Наличие принципов добросовестности и презумпции добросовестности, содержащихся в п. 3 ст. 10 ГК РФ и ст. 302 ГК РФ, оставляет открытым вопрос о том, что считать точкой отсчета для приобретателя недвижимости — добросовестность или недобросовестность?
На наш взгляд, если речь идет о движимом имуществе, доказывать добросовестность, поскольку речь идет о защите только владения, не требуется. Владелец вправе опереться на общую презумпцию добросовестности, закрепленную в п. 3 ст. 10 ГК РФ. Как известно, «недобросовестность никогда не предполагается» <29> и «особого доказательства добросовестности не требуется и, так как она в человеческом обороте составляет правило, она предполагается, пока не доказана недобросовестность» <30>.
———————————
<29> Шершеневич Г.Ф. Учебник торгового права. М., 1994. С. 261.
<30> Дернбург Г. Пандекты. Т. 1. Ч. 2. Вещное право. СПб., 1905. С. 135.
В целом важно отметить необходимость использования презумпции добросовестности в отношениях собственности и положительно оценить имеющийся опыт правоприменения. Однако в целях внесения определенности в вопрос применения презумпций считаем целесообразным исходить из того, что возможны разные фактические и правовые состояния (владение, приобретение, право собственности и т.д.), и, следовательно, необходимо использование соответствующих презумпций: презумпции добросовестности фактического владения в отношении движимого имущества и презумпции добросовестности приобретателя недвижимости.
Вышеизложенное позволяет утверждать, что презумпция добросовестности на стороне владеющего — это не только технический прием, но и важный элемент гражданского оборота, без которого невозможно его полноценное функционирование.
Литература
1. Аверьянова М.В. Защита добросовестного приобретателя в российском гражданском праве: Автореф. дис. … канд. юрид. наук / М.В. Аверьянова. М., 2001. 14 с.
2. Аксюк И.В. Добросовестность приобретения как основание возникновения права собственности на недвижимость / И.В. Аксюк // Журнал российского права. 2007. N 3. С. 69.
3. Бабаев В.К. Презумпции в советском праве / В.К. Бабаев. Горький, 1974. 124 с.
4. Богданов Е. Категория «добросовестность» в гражданском праве / Е. Богданов // Российская юстиция. 1999. N 9. С. 12.
5. Булаевский Б.А. Презумпции как средства правовой охраны интересов участников гражданских правоотношений: Монография / Б.А. Булаевский. М.: Институт законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве РФ, 2013. 240 с.
6. Вороной В.В. Добросовестность как гражданско-правовая категория / В.В. Вороной // Законодательство. 2002. N 6. С. 15.
7. Германское право. Ч. I. Гражданское уложение: Пер. с нем.; Науч. ред. В.В. Залесский. Серия «Современное зарубежное и международное частное право». М., 1996. 552 с.
8. Дернбург Г. Пандекты. Т. 1. Ч. 2. Вещное право / Г. Дернбург. СПб., 1905. 376 с.
9. Иванчак А.И. Гражданское право Российской Федерации: Общая часть / А.И. Иванчак. М.: Статут, 2014. 268 с.
10. Маковский А.Л. О кодификации гражданского права (1922 — 2006) / А.Л. Маковский. М.: Статут, 2010. 736 с.
11. Маттеи У. Основные положения права собственности / У. Маттеи, Е.А. Суханов. М., 1999. 384 с.
12. Наумов В.Б. Понятие персональных данных: интерпретация в условиях развития информационно-телекоммуникационных технологий / В.Б. Наумов, В.В. Архипов // Российский юридический журнал. 2016. N 2. С. 186 — 196.
13. Проблемы развития частного права: Сб. ст. к юбилею Владимира Саурсеевича Ема / С.С. Алексеев, А.В. Асосков, В.Ю. Бузанов и др.; Отв. ред. Е.А. Суханов, Н.В. Козлова. М.: Статут, 2011. 559 с.
14. Римское частное право: Учебник / Под ред. И.Б. Новицкого, И.С. Перетерского. М., 2003. 256 с. (автор раздела — В.А. Краснокутский).
15. Серегин Д.И. Недобросовестная конкуренция как правовая категория: Дис. … канд. юрид. наук / Д.И. Серегин. М., 2002. 159 с.
16. Тужилова-Орданская Е.М. Понятие и способы защиты прав на недвижимое имущество / Е.М. Тужилова-Орданская. М.: Юрлитинформ, 2008. 246 с.
17. Шапп Я. Основы гражданского права Германии / Я. Шапп. М., 1996. 304 с.
18. Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права / Г.Ф. Шершеневич. Т. 1. 2005. 461 с.
19. Шершеневич Г.Ф. Учебник торгового права / Г.Ф. Шершеневич. М., 1994. 335 с.

§ 4

Распределение обязанностей по доказыванию. доказательственные презумпции

Проблема распределения обязанностей по доказыванию характерна для гражданского и арбитражного судопроизводств. Как известно, в уголовном процессе доказывание составляет процессуальную обязанность только органов обвинения.

В Гражданском процессуальном кодексе содержится норма, согласно которой каждый участник доказывает то, на что он ссылается, т. е. истец — на факты основания иска, ответчик — на факты возражения против иска.

Указанное положение, закрепленное в ст. 56 ГПК, было известно ГПК РСФСР 1923 г. (ст. 118). Также существовало оно и в Уставе гражданского судопроизводства царской России (ст. 366) и по существу является правовой аксиомой. В доказывании помимо сторон участвуют прокурор, субъекты, защищающие права других лиц, а также заявители в делах неисковых производств, т. е. все лица, участвующие в деле, а также их представители.

В соответствии с ч. 2 ст. 56 ГПК позиция суда в состязательном процессе такова: если представленных доказательств недостаточно, суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне надлежит их доказывать, выносит обстоятельства на обсуждение, даже если стороны на какие-либо из них не ссылались.

Судья непосредственно включается в доказывание в следующих случаях:

— если назначает судебные экспертизы по правилам ст. 79 ГПК;

— если дает поручения другим судам о собирании доказательств по правилам ст. 62 ГПК;

— если истребует письменные и вещественные доказательства от организаций и граждан в случаях, когда лица, участвующие в деле, не могут сами их получить;

— если выдает лицу, ходатайствующему об истребовании; того или иного средства доказывания, запрос на право его получения для представления в суд.

Однако общее правило распределения обязанностей по доказыванию и представлению доказательств существенно изменяют доказательственные презумпции.

Презумпция представляет собой такой логический прием, (неполная индукция), при котором из установленных фактов делается предположение о существовании или отсутствии другого обстоятельства. Такой вывод основан на диалектическом законе всеобщей связи и взаимозависимости в мире.

Презумпции многочисленны и разнообразны, часть из них закреплена законом (легальные презумпции). Не вошедшие в нормативные акты презумпции (фактические презумпции) также могут иметь значение в гражданской юрисдикции в связи с тем, что являются элементами правосознания судей.

Для гражданского судопроизводства характерны так называемые доказательственные презумпции. Их суть заключается в том, что лицо, участвующее в деле, ссылаясь на какой-то презюмируемый факт (факт, устанавливаемый посредством презумпции), не должно его доказывать, а иные юридические заинтересованные лица вправе его опровергать. Происходит как бы перераспределение onus probandi (бремени доказывания).

Доказательственные презумпции дают возможность делать заключение об истинности одних фактов из доказанности других. Названных презумпций не так уж много, все они закреплены в материально-правовых законах (ГК, СК и др.).

Больше всего суду при рассмотрении гражданских дел приходится реализовывать следующие виды презумпции:

— презумпция вины должника. По действующему праву привлечь к ответственности гражданина или организацию можно лишь при условии их вины. При неисполнении либо ненадлежащем исполнении обязательства должник предполагается виновным и ему предоставляется возможность опровергать предполагаемую вину (ст. 401 ГК);

— презумпция добропорядочности гражданина. Каждый человек предполагается добропорядочным до тех пор, пока в установленном порядке не будут убедительно доказаны факты, отрицательно его характеризующие (ст. 152 ГК). В силу данной презумпции обязанность доказывания правильности и достоверности информации, затрагивающей честь, достоинство и деловую репутацию гражданина, возлагается на ответчиков, лиц, распространивших данную информацию. Истец лишь должен доказать факт распространения сведений, порочащих его;

— презумпция собственности (ст. 209 ГК). Лицо, владеющее и пользующееся какой-либо вещью, предполагается ее собственником, пока не будет доказано обратное, т. е. пока не будет опровергнуто в установленном порядке данное предположение;

— презумпция смерти долго отсутствующего гражданина. Если человек в месте своего постоянного пребывания отсутствует свыше определенного законом срока и нет сведений о нем, то суд на основании данной презумпции и по правилам особого производства признает лицо умершим (ст. 45 ГК);

— презумпция отцовства. Муж матери ребенка, родившегося от родителей, состоящих в зарегистрированном браке, предполагается отцом этого младенца (ст. 48 СК). Мужчина вправе оспаривать отцовство в судебном порядке.

Судебной практике известны и другие доказательственные презумпции. При этом необходимо отметить, что все без исключения доказательственные презумпции опровержимы, однако сам факт их использования в судебном познании делает выводы суда об обстоятельствах дела не истинными, а всего лишь вероятными.

В гражданском процессе значение презумпций состоит в том, что они:

— не только изменяют общие правила распределения обязанностей по доказыванию, но и упрощают процесс доказывания (ответчику легче и проще доказать свою невиновность, чем истцу обосновывать вину другого лица);

— вносят нравственные начала в судебное познание (презумпция отцовства, собственности и др.);

— предоставляют процессуальные льготы для защиты наиболее социально значимых субъективных прав и интересов.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *