Правоприменительный орган

АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ПРАВОПРИМЕНЕНИЯ В ПРЕДСТАВЛЕНИЯХ ЖИТЕЛЕЙ РОССИИ Текст научной статьи по специальности «Право»

УДК 340 ББК 67.05

DOI 10.24411/2073-3313-2020-10001

АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ПРАВОПРИМЕНЕНИЯ В ПРЕДСТАВЛЕНИЯХ ЖИТЕЛЕЙ РОССИИ

Леонид Владимирович КАРНАУШЕНКО, начальник кафедры теории и истории права и государства Краснодарского университета МВД России, доктор исторических наук, профессор E-mail: karnl@mail.ru

Научная специальность: 12.00.01— теория и история права и государства;

история учений о праве и государстве

Аннотация. В статье отмечается, что нормативно-правовые акты, принятые в Российской Федерации, воплощаются в повседневную жизнь посредством процесса правоприменения, который характеризуется наличием определенных дисфункциональных аспектов — такова научно-практическая природа права. Однако сами граждане воспринимают процесс правоприменения на уровне обыденного сознания, используя несистематизированную информацию (СМИ, Интернет, собственный опыт, мнения родственников, друзей, знакомых и т.д.). В данной ситуации возможен генезис проблемы непонимания гражданами особенностей правоприменения, возникновения у них субъективного чувства несправедливости, что может способствовать, при определенных обстоятельствах, обострению социально-политической обстановки.

Ключевые слова: государство, право, правоприменение, правоохранительные органы, общественное мнение, правовое государство, права и свободы личности.

Правоприменение предполагает воплощение предписаний различных юридических норм в повседневную реальность в целях обеспечения порядка и законности, а, следовательно, стабильности государства, безопасности граждан и их уверенности в завтрашнем дне. Однако в данном ракурсе анализа перед нами лишь идеально типическая система1, свойственная фундаментальному научному познанию. Основная проблема состоит в том, что процесс применения норм права в повседневной жизни весьма сложен, вариативен, сопряжен с действием множества разнонаправленных фактов, тесно связан с социально-историческим

контекстом. Именно поэтому представляет серьезный научный интерес правоприменение в современных российских условиях, а также отношение к данному процессу самих граждан.

С точки зрения A.A. Захарова, «правоприменение — это государственно-властная деятельность, осуществляемая управомоченными субъектами, носящая официальный юридический характер и направленная на реализацию права посредством издания персонифицированных актов-документов (правоприменительных актов), от совершенствования которых в значительной мере зависит эффективность всей правовой системы»2.

ЗАКОН И ПРАВО • 01-2020

В.М. Паламарчук считает правоприменение «универсальным элементом механизма функционирования любого государства. Правовой характер правоприменения обеспечивается реализацией сложной системы требований, содержательно обусловленных сущностью идеи правового государства»3.

Являясь, с одной стороны, интегративной частью системы реализации государственной власти, с другой стороны, правоприменение выступает попыткой перевода с научного на обыденный язык не просто норм права, а его смысла, социокультурного, мировоззренческого, аксиологического содержания. Именно поэтому правоприменение — весьма сложный и неоднозначный процесс.

Как полагает P.P. Палеха, «реализация права представляет собой сложное социально-правовое и процедурно-процессуальное явление, включающее ряд элементов и различный характер действий субъектов правоотношений, совокупность которых, в свою очередь, определяет особенности конкретных форм реализации права»4.

Как справедливо указывают исследователи, «являясь основным условием существования права, претворение права в жизнь представляет собой такой этап правового регулирования, в процессе которого оно непосредственно воплощается в практической жизнедеятельности людей, с помощью механизма правового регулирования, в котором правоприменительная деятельность занимает особое место»5.

В связи с этим вполне актуальными и злободневными являются те научные изыскания — как фундаментальные, так и эмпирические, направленные на поиск факторов, оптимизирующих или, напротив, усложняющих правоприменение. Кроме того, важным аспектом научного анализа здесь выступает и исследование мнений, оценок, установок граждан как по поводу правоприменения, так и в целом, по функционирующему праву.

Исследователи справедливо отмечают, что «без четкого понимания специфики, сущности правоприменения, его внутреннего строения и содержания элементов правоприменительной деятельности невозможна правильная оценка места правоприменения в механизме правового регулирования общественных отношений и грамотное его использование в качестве средства эффективного воздействия на различные сферы общественной жизни»6.

Существует и еще один актуальный аспект научных исследований правоприменения. Речь идет

о систематическом научно-управленческом мониторинге данного процесса, основная цель которого связана с поиском и последующим устранением дисфункций реализации нормативно-правовых актов. Исследователи указытают, что «повышение эффективности реализации нормативно-правовыгх предписаний возможно путем выявления дефектов правоприменения и их последующего устранения. «Сбои» в каждом звене необходимо своевременно вышвлять и устранять»7.

И.В. Колесник обращает внимание на понятие «правоприменительная технология». Речь, по мнению исследователя, идет о «системе организационно-процедурных приемов, правил, требований, функционирующих в форме комплекса специальных знаний об оптимальном использовании юридико-технических средств»8.

Правоприменительная технология выполняет ряд важных функций в институте государства. Ряд его структурных элементов нацелен на оценку эффективности действия нормативно-правовых актов, выявление факторов, снижающих эффективность нормативно-правового регулирования. Именно в этом проявляется уникальная регулятивная роль государства, опирающегося на правоохранительную систему.

Как указывают исследователи, процесс правоприменения весьма вариативен и существенно зависит от конкретно-исторических условий, сложившейся ситуации в политической, экономической, социальной и духовной подсистемах общества. В связи с этим «иногда правоприменителю приходится действовать в условиях нетипичной (неординарной) ситуации, в частности, при наличии пробела в праве, коллизий юридических норм, деятельности в условиях правоприменительного риска, неопределенности правовой регламентации, условий с повышенной возможностью совершить правоприменительную ошибку»9.

В научной литературе специалисты периодически описывают возникающие риски, коллизии и проч., предлагая собственные варианты решения правовых проблем. Однако наибольшая сложность заключается в постоянном наличии социальной динамики, трансформирующей общества, усложняющей функционирование его подсистем, в том числе и политико-правовой. Поэтому вносимые поправки в законодательство, рациональные предложения, связанные с совершенствованием правоприменения, не приносят видимых улучшений лишь потому, что трансформирующееся общество постоянно продуцирует новые «точки напряжений», за которы-

ЗАКОН И ПРАВО • 01-2020

ми вполне закономерно не успевает система правового регулирования.

Как отмечает В.Н. Мартышкин, «ахиллесовой» пятой в УПК РФ является коллизия уголовно-процессуальных норм, касающихся обеспечения судом безопасности допроса «скрытых» участников судопроизводства при рассмотрении уголовных дел коррупционной направленности и в отношении членов организованных преступных формирований. Показательно в связи с этим решение Европейского Суда по правам человека, в котором признано, что приговор не может быть основан на показаниях анонимных свидетелей, данных в ходе предварительного расследования и оглашенных в суде без непосредственного допроса таких свидетелей, чем были нарушены требования Конвенции о защите прав человека и основных свобод»10.

Поднятая проблема правоприменения — одна из наиболее острых, особенно для нашей страны, где существенное развитие получила криминальная контркультура, а позиции организованной преступности достаточно сильны. В этих обстоятельства государство логично стремится оптимизировать ситуацию, и с неизбежностью возникает коллизия: приоритет прав отдельной личности или обеспечение правопорядка государством, даже в ущерб отдельной личности. Тоталитарный и авторитарный политические режимы действуют по принципу первостепенной важности интересов государства над отдельной личностью; соответствующим образом и выстраивается позитивное право, которое вполне может быть эффективным в борьбе с организованной преступностью.

Сложнее обстоят дела в демократическом политической режиме. Согласно ст. 2 Конституции РФ «человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина — обязанность государства»11.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Таким образом, принципы демократии и правового государства требуют решения указанной коллизии в пользу личности. Каждое государство решает, в какой мере его система позитивного права будет ориентироваться на естественное право (и будет ли вообще ориентироваться на него).

Как указывает В.М. Паламарчук, «реализуемые в сегодняшней повседневной практике принципы организации и осуществления правоприменительной деятельности, к сожалению, оказываются отнюдь не адекватными самой идее правового государства»12. В возникшей противо-

речивой ситуации весьма важна не только позиция правоведов, но и состояние общественного мнения, реакции самих граждан на проблему. В целях получения эмпирической картины восприятия населением проблемы правоприменения, погруженности в нее было проведено исследование методом индивидуального анкетирования.

Объем выборки — 1449 человек, тип выборки — квотная. География исследования — Краснодарский край, сроки проведения: март — май 2019 г.

Вопрос: «Известно ли Вам, что в 2018 г. российские суды вынесли менее 1% (0,3% — согласно статистическим данным Верховного Суда РФ13) оправдательных приговоров?

Анализ мнений респондентов показывает, что большая часть из них (47,4%) не обладает подобной информацией. Отрывочные сведения о соотношении обвинительных и оправдательных приговоров в 2018 г. нашли отражение в сознании 36,2% участников исследования. Лишь 14,7% респондентов были осведомлены до начала проведения исследования о соотношении обвинительных и оправдательных приговоров в 2018 г. Таким образом, о существовании таких статистических данных большинство опрошенных узнали лишь в ходе опроса.

Вопрос: «На Ваш взгляд, такой низкий процент оправдательных приговоров соответствует объективно сложившейся ситуации»?

Проведенное исследование показало, что 52,6% респондентов считают, что низкий процент оправдательных приговор не соответствует объективно сложившейся ситуации. Противоположного мнения придерживаются 18,6% участников исследования. Отметили, что не знают или затрудняются ответить 28,8% опрошенных. Как показало исследование, в общественном сознании статистика соотношения обвинительных и оправдательных приговоров вызвала скорее опасения в злоупотреблениях, ошибках, либо оказалась сложной для понимания и оценки на уровне обыденного сознания. Исследование также показало тревожность респондентов по поводу существования такого обвинительного «перевеса» в судебной системе.

Вопрос: «Почему в современной России такой низкий процент оправдательных приговоров?» (множественные ответы, сумма превышает 100%).

ЗАКОН И ПРАВО • 01-2020

В результате анализа мнений респондентов были получены следующие данные: большинство респондентов считают, что следственные органы боятся оправданий как «брака» (73,4%). Кроме того, низкий процент оправдательных приговоров обусловлен желанием судей найти компромисс со следствием — так полагают 60,2% участников исследования.

Ситуация объясняется коррупцией, кланово-стью, иными противоправными связями и взаимодействиями — так считают 54,1% опрошенныж.

На хорошую, грамотную работу следствия указали 44,7% респондентов. Другие варианты отметили 33,7%.

Исследование показало, что респонденты объясняют сложившуюся парадоксальную ситуацию, главным образом, действием деструктивных, отрицательных факторов, проявляя сомнение в объективности, справедливости правоприменения. Подобные конструкты общественного сознания создают предпосылки для усиления позиций криминальной контркультуры, правового нигилизма. Неверие населения в справедливость судебных приговоров переносится и на имидж института государства, способствует радикализации сознания, особенно молодежи, в силу социально-возрастных и социально-психологических особенностей подверженной этому опасному эффекту.

Вопрос: «Насколько, на Ваш взгляд, вероятна опасность судебной ошибки в России?»

Как показало проведенное исследование, большинство респондентов считают, что вероятность судебной ошибки в России высокая (62,5% мнений). Оценивают вероятность как среднюю 26% участников исследования. Оптимистично настроены лишь 10,4% респондентов (оценка «низкая»). Затруднились ответить 1,1% участников исследования.

Таким образом, исследование выявило достаточно тревожный факт недоверия граждан к работе судебной системы, в частности, в аспекте того, как именно к людям применяются нормы права, оцениваются их деяния в системе координат: правомерные — противоправные.

Вопрос: «Опасаетесь ли Вы лично стать жертвой судебной ошибки, быть несправедливо уголовно обвиненным»?

В результате проведенного исследования была получена информация о том, что большинство ответивших боится судебной ошибки (67,1%, совокупные ответы «да» и «скорее да»). В свою очередь, не боятся подобного развития

событий 31,6% респондентов (совокупные ответы «нет» и «скорее нет»). Затруднились ответить на данный вопрос 1,3%. Полученные данные о состоянии общественного сознания в целом соответствуют информации о вероятности судебной ошибки и ее субъективной оценке. Опрошенные оценивают высоко вероятность судебной ошибки и возможность лично стать жертвой подобного негативного развития событий. Это способствует тревожности, ощущению неустойчивости, тягостной зависимости от внешних обстоятельств и в определенной мере ухудшает социально-политическую обстановку в стране.

Вопрос: «Насколько справедливы российские законы»?

Как показало проведенное исследование, 64,2% респондентов считают, что российские законы справедливы в той или иной мере (ответы «абсолютно справедливы» и «скорее справедливы»). Противоположного мнения придерживаются 32% участников исследования (ответы «совершенно не справедливы» и «скорее не справедливы»). Затруднились ответить 3,8% респондентов.

Как показал опрос граждан, основную проблему они видят скорее не в качестве нормативно-правовых актов, а именно в правоприменении, усматривая здесь деструктивный субъективный фактор, противоположный объективному, научно обоснованному праву.

Вопрос: «В каких сферах уголовного законодательства России, на Ваш взгляд, самые серьезные проблемы правоприменения?» (множественные ответы, сумма превышает 100%)

В результате анализа мнений респондентов выяснилось, что самые серьезные пробелы в правоприменении, по мнению респондентов, находятся в таких сферах уголовного права, как: против государственной власти — 54,7%, преступления, связанные с незаконным оборотом наркотиков — 40,1%, экономические преступления — 39,2%.

Остальные варианты ответа оказались менее распространены. Так, убийства, грабеж, разбой отметили 21,8% респондентов, на преступления против общественного порядка указали 18,4% участников исследования, на преступления против личности — 12,6% опрошенных, другие — 15,1%. Затруднились ответить — 1% респондентов.

Вопрос: «Будут ли решены существующие проблемы правоприменения в ближайшие годы?»

Как показало проведенное исследование, опрошенные в большинстве своем достаточно пес-

ЗАКОН И ПРАВО • 01-2020

симистично настроены по поводу оперативного решения проблемы правоприменения, особенно в отношении обычных граждан. Так, треть респондентов (37,8%) считают, что есть малая доля вероятности, что будут решены проблемы правоприменения. В то же время полагают, что с большой долей вероятности будут решены эти проблемы 25,2% респондентов. Вероятно, не будут решены проблемы правоприменения — так считают 16,8% опрошенных. Затруднился ответить на этот весьма непростой вопрос почти каждый пятый — 20,2% участников исследования.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Подводя некоторые итоги, целесообразно отметить следующее.

Научный анализ проблем правоприменения в нашей стране осуществляется с достаточной регулярностью. Его результатом стали серьезные научные работы — диссертации, монографии и т.п.

По итогам фундаментального научного изучения проблем правоприменения законодатель периодически вносит соответствующие поправки в нормативно-правовые акты, некоторые нормы права и вовсе прекращают свое существование. Однако, как представляется, видение проблемы правоприменения — и в этом проявляется определенная слабость существующего научно-теоретического и научно-практического анализа — концентрируется вокруг публичной власти, но отнюдь не граждан, их объединений, ассоциаций.

В такой ситуации, безусловно, проявляется слабость гражданского общества в России. Вместе с тем и само государство должно чаще обращаться к изучению мнений, оценок, установок людей по проблеме правоприменения.

В настоящее время эмпирические исследования показывают наличие ряда конструктов сознания людей, связанных с негативной оценкой правоприменения, дисбаланса в пользу государства и в ущерб «обычному / среднему», как полагают респонденты, человеку.

Как следствие укоренения таких установок в массовом сознании люди начинают отчуждать себя от государства, противопоставлять себя власти, что является опасной тенденцией. Здесь могут проявляться не только риски роста криминализации сознания, деформации правовой культуры и правового сознания, радикализации социально-политических идей и воззрений, речь может идти об отказе от добровольного, инициативного сотрудничества с государством, его правоохранительными органами, нежелании самостоятельно следовать юридическим нормам как несправедливым, нечестным, защищающим интересы элит, а не людей. Именно поэтому необходимо регулярно проводить масштабные эм-

пирические проекты на общероссийской выборке, верифицировать полученные данные и доводить их до руководства государства, различных ветвей власти с целью оптимизации ситуации.

1 Вебер М. Избр. произв. / Пер. с нем.; сост., общ. ред. и послесл. Ю.Н. Давыдова. М.: Прогресс, 1990. С. 389.

3 Паламарчук В.М. Правоприменение в правовом государстве: Дис. … канд. юрид. наук. М., 2010. С. 8.

4 Палеха P.P. Природа правоприменения как особой формы реализации права: Дис. … канд. юрид. наук. Елец, 2006. С.7—9.

5 Захаров A.A. Указ. соч.

6 Палеха P.P. Указ. соч.

7 Чванов O.A. Механизм правоприменения: Дис. … канд. юрид. наук. Саратов, 1995.

8 Колесник И.В. Теоретическая модель правоприменительной технологии: Дис. … д-ра юрид. наук. М., 2014. С. 4—6.

9 Там же.

10 Мартышкин В.Н. Актуальные проблемы правоприменения в российском судопроизводстве // Социально-политические науки. 2012. № 4. С. 77—79.

11 Конституция РФ // URL:// http://constitution. kremlin.ru/ (Дата обращения: 21.06.2019)

12 Паламарчук В.М. Указ. соч.

13 Вараксин М. Итоги-2018 от Верховного Суда: уголовные дела // URL://https://pravo.ru/story/209060/ (Дата обращения: 12.06.2019)

Библиографический список

1. Вараксин М. Итоги-2018 от Верховного Суда: уголовные дела // URL://https://pravo.ru/ story/209060/ (Дата обращения: 12.06.2019)

2. Вебер М. Избр. произв. / Пер. с нем.; сост., общ. ред. и послесл. Ю.Н. Давыдова. М.: Прогресс, 1990.

4. Колесник И.В. Теоретическая модель правоприменительной технологии: Дис. … д-ра юрид. наук. М., 2014.

5. Конституция РФ // URL:// http://constitu-tion. kremlin.ru/ (Дата обращения: 21.06.2019)

6. Мартышкин В.Н. Актуальные проблемы правоприменения в российском судопроизводстве // Социально-политические науки. 2012. № 4.

7. Паламарчук В.М. Правоприменение в правовом государстве: Дис. … канд. юрид. наук. М., 2010.

8. Палеха P.P. Природа правоприменения как особой формы реализации права: Дис. … канд. юрид. наук. Елец, 2006.

9. Чванов O.A. Механизм правоприменения: Дис. … канд. юрид. наук. Саратов, 1995.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

ЗАКОН И ПРАВО • 01-2020

Понятие правоприменения:

Правоприменение – это целенаправленная деятельность компетентных государственных органов и должностных по рассмотрению конкретных юридических дел и принятию властно-распорядительных решений обязательных для непосредственно заинтересованных в рассмотрении дела субъектов.

Реализация права в форме правоприменительной деятельности имеет место в случаях, когда заинтересованный субъект не может удовлетворить собственный позитивный интерес в рамках непосредственных форм реализации права, когда имеет место спорная ситуация требующая принятия объективного решения и, наконец, в случаях когда правоприменение обусловлено правонарушениями и направлено на привлечение к юридической ответственности правонарушителей.

Признаки правоприменительной деятельности:

-осуществляется от имени государства компетентными государственными органами и должностными лицами (органы внутренних дел, таможенные и налоговые органы, суды и т.д.);

— является видом властно-распорядительной деятельности;

— результат правоприменительной деятельности выражается в издании индивидуальных правоприменительных актов (приговоры и решения судов, постановления административных органов и т.д.);

— применение права носит процессуальный характер и осуществляется в рамках установленных законом процедур;

— реализация принятого правоприменительным органом решения обеспечивается государственным принуждением.

Стадии правоприменения:

1. Установление фактических обстоятельств дела. В процессе правоприменительной деятельности должностные лица, ее осуществляющие, занимаются сбором и анализом определенных сведений (фактических обстоятельств), имеющих значение для решения по конкретному юридическому делу. Например, в процессе расследования преступления следователь устанавливает место, время, мотивы, способы совершения преступления.

2. Юридическая квалификация фактических обстоятельств. На данной стадии компетентный орган (должностное лицо) дает правовую оценку (квалификацию) тем фактическим обстоятельствам, которые были собраны на первой стадии. Устанавливается отрасль права, правовой институт и конкретная правовая норма, регулирующая данную жизненную ситуацию. Выбранная правовая норма подвергается анализу (проверяется ее действие во времени, в пространстве и по кругу лиц). Например, следователь квалифицирует противоправное деяние, подобрав конкретную статью (или статьи) УК РФ.

3. Вынесение правоприменительного решения по делу и доведение этого решения до заинтересованных лиц. На данной стадии вырабатывается и принимается властно-распорядительное решение оформляемое в правоприменительном акте, которое затем объявляется лицам, имевшим отношение к конкретному юридическому делу. Например, суд выносит приговор и оглашает его.

Правозащитный центр «РОД»

Редакция РОД-право начинает публиковать тексты, посвященные цензуре в современной России.

Сужение пространства свободы слова — одна из наших самых острых общественно-политических проблем, это известно всем. Мы хотим начать дискуссию на тему цензуры, ее границ, мотивов и юридических оснований, предоставив слово носителям разных точек зрения, с которыми мы не обязательно будем согласны. Мы хотим, чтобы эта дискуссия коснулась антиэкстремистского законодательства, в том числе печально известной 282, а также и других аспектов цензуры, которые реже становятся предметом обсуждения в среде националистов — например, деятельности Роскомнадзора или авторскому праву.

Первый текст, который мы вам предлагаем, посвящен вечной теме — «русской статье» и относящемуся к ней правоприменению.

Редакция РОД-право

Идейной основой антиэкстремистского законодательства часто называют статью 4 Конвенции ООН о ликвидации всех форм расовой дискриминации и статью 20 Международного пакта о гражданских и политических правах, согласно которым пропаганда расовой, национальной и религиозной ненависти должна быть запрещена. Тем не менее, в России основной статьей антиэкстремистского законодательства выступает ст. 282, которая по своей сути коренится в советском уголовном кодексе, где воспроизводилась практически дословно нынешнему изложению в статье 74 Уголовного Кодекса РСФСР от 1960 года.

В Российской Федерации экстремизм в качестве юридического термина появился лишь в связи с подписанием и ратификацией Шанхайской конвенции от 15 июня 2001 года «О борьбе с терроризмом, сепаратизмом и экстремизмом», к которой, помимо России, присоединились лишь Китай и государства Средней Азии.

В большей части ст 282 УК РФ в правоприменительной практике действует избирательно по национальному, этническому либо религиозному признаку, направленную на борьбу с патриотическими организациями, печатными и электронными СМИ, общественными политическими активистами, независимыми журналистами и учеными .

Вследствие того, что «антиэкстремисткое» законодательство в России является крайне избыточным и в части своих формулировок кране размытым, «борьба с экстремизмом» превращается в форму политических репрессий и сопряженной с регулярным и намеренным нарушением прав и свобод граждан, гарантированных Конституцией РФ, Европейской конвенцией о защите прав человека и основных свобод, Всеобщей декларацией прав человека. В особенности это касается прав на свободу выражения мнения, совести и религии (статьи 28 и 29 Конституции РФ, статьи 9 и 10 ЕКЗПЧ), а также прав на свободу собраний и объединений (статьи 30 и 31 Конституции РФ, статьи 11 ЕКЗПЧ)

Кроме того, данная статья противоречит принципу свободы слова и создает в России особую группу политических заключенных, осужденных за политические взгляды, либо за позицию, несовместимую или неудобную для официальной власти и чиновников, что несовместимо с демократическими ценностями.

Многократные обращения общественности, юристов и правозащитников к депутатам Госдумы, а также к представителям президента РФ по правам человека остались без ответа. Также направлялись просьбы к Верховному комиссару по правам человека ООН, Старшему Советнику ООН по правам человека при системе ООН в России, Уполномоченному по правам человека в РФ официально выразить свою позицию о нарушении российскими властями Международного пакта о гражданских и политических правах и Международного пакта об экономических, социальных и культурных правах, принятых под эгидой ООН в 1966 году, участником которых является Российская Федерация

По мнению доктора социологических наук, профессора, эксперта ООН по проблемам молодёжи, заведующего кафедрой конфликтологии факультета социальных и гуманитарных технологий КГТУ Александра Салагаева, на сегодняшний день «борьба с экстремизмом» в Татарстане и России превратилась в масштабный проект по борьбе с инакомыслящими и политическими оппозиционерами, а также в преследование активистов тех или иных общественных организаций. Стигматизация своих противников в качестве «экстремистов» нужна местной этнократии исключительно для того, чтобы развязать себе руки в борьбе с ними, во имя сохранения своего ультимативно правящего положения.
Важную роль в этих преследованиях играют не сотрудники МВД или ФСБ, а эксперты, профессиональные гуманитарии. Они работают в специализированных учреждениях, а могут быть просто преподавателями вузов, которые на этом зарабатывают свою небольшую денежку и штампуют заключения. Этими «экспертными» заключениями власти прикрывают свои идеологические репрессивные кампании.

Юридические несоответствия в данной статье и размытые формулировки можно характеризовать не иначе как правовой нигилизм, то есть отрицание права, как социального института, системы правил поведения, которая может успешно регулировать взаимоотношения людей. Такой юридический нигилизм заключается в отрицании законов либо их искажении в интересах отдельных лиц, что может приводить к противоправным действиям, хаосу и, в целом, тормозить развитие правовой системы. То есть нарушают один из основополагающих принципов любой правовой системы — единообразие правоприменительной практики — в одних случаях конкретное деяние воспринимается как преступление, в других — нет (нарушение ст.ст. 4 и 11 УК РФ).

Состав 282-й статьи является формальным, преступление является оконченным в момент совершения указанных в статье действий, вне зависимости от наступления общественно-опасных последствий. Аналогичную формулировку имеют и ряд других статей УК РФ (например 133 — «Понуждение к действиям сексуального характера», 129 «Клевета» и пр.). Таким образом становиться даже не важным, имелась ли в деле потерпевшая сторона и был нанесён кому либо действительный вред.

В трактовке закона сказано, что 282-я — это преступление, совершаемое с прямым умыслом, то есть, согласно ст. 25 УК РФ, лицо осознавало общественную опасность своих действий, предвидело возможность или неизбежность наступления общественно опасных последствий и желало их наступления.

По факту же доказать, имел ли конкретный человек умысел на то или иное деяние (фактически не реализованное), фактически не возможно. В подобных случаях следствие и суд устанавливают фактический умысел преступника исходя из конкретных предпринятых им действий. Публикации, заявления, интервью, проведение общественного мероприятия либо из иных действий.

Нарицательными в своем роде являются уголовные дела возбужденные по 282 ст в отношении Павла Хотулева, члена интернет-сообщества «Русский язык в школах Татарстана», на форуме которого Павлом Хотулевым и были размещены инкриминируемые ему высказывания. В данном случае дело возникло после письма прокурору РТ от недавнего главы Минобрнауки РТ Альберта Гильмутдинова, который попросил «дать оценку» высказываниям Хотулева. Суть обвинений на суде сводилась к тому, что Хотулев в резких выражениях заявил на интернет-форуме своё недовольство существующей в Татарстане властью и о диспропорции преподавания русского и татарского языка . В итоге Павел Хотулев, обвиняемый за высказывания в Интернете по ч. 1 ст. 282 УК РФ, был осужден к штрафу в размере 100 000 рублей. Записи Хотулева на интернет-форуме “Русский язык в школах Татарстана” были отнесены к “действиям, направленным на возбуждение ненависти и вражды, а также на унижение достоинства группы лиц по признакам национальности, языка…”.

Вину Хотулева в Советском райсуде Казани доказывал гособвинитель, старший помощник прокурора Советского района Андрей Балеев, а судил судья Олег Цветков. С точки зрения прокуратуры, “действуя умышленно, Хотулев высказался в пользу национальной ненависти, вражды между русскими и татарами”, – заявил гособвинитель Балеев, сославшись на заключения четырех экспертиз, проведенных преподавателями местных вузов Татарстана по поручению предварительного следствия.

При этом суд не принял в расчет, что ни одна из этих экспертиз не была комплексной психолого-лингвистической (что необходимо для определения наличия умысла и того, могли ли инкриминируемые высказывания в принципе возбудить национальную вражду).
На всех стадиях следствия и суда адвокат Хотулева Александр Шишляев обращался с ходатайствами назначить такую экспертизу, но получал отказы. В этой связи защита была вынуждена самостоятельно заказать экспертное исследование в Пензенской лаборатории судебной экспертизы.

Общий вывод, к которому пришли судебные эксперты из соседнего с Татарстаном региона – ни одно из интернет-высказываний Павла Хотулева “не направлено на возбуждение ненависти либо вражды, а также на унижение достоинства человека либо группы лиц по признакам пола, расы, национальности, языка, происхождения, отношения к религии, а равно принадлежности к какой-либо социальной группе”.
“Хотулев не имел умысла на возбуждение вражды, он лишь хотел, чтобы русскоязычные дети Татарстана изучали в школе русский язык в тех же объемах, что и в других регионах”, – подытожил адвокат Шишляев и попросил оправдать его подзащитного. Сам Павел Хотулев в последнем слове высказал уверенность, что расследовавшие его уголовное дело имели “замысел, не имеющий никакого отношения к выяснению истины… целью было привлечь меня к уголовной ответственности за критику власти”.

В делах по обвинению по статье 282 УК РФ ключевым доказательством является заключение эксперта, либо специалиста, но эти экспертные заключения сами по себе являются большим недостатком.

В рамках расследования преступлений, предусмотренных статьёй 282 УК РФ, экспертиза спорного текста или заявления фактически является основным доказательством. Несмотря на то, что в «Методических указаниях» вопрос о необходимости её проведения предоставляется решать следователю, как правило, экспертиза по делу проводится в обязательном порядке и носит обвинительный уклон.

Еще одним показательным примером является уголовное дело Раиса Равкатовича Сулейманова, эксперта Института национальной стратегии, исследователя этнорелигиозной ситуации в Поволжье, радикальных течений ислама, зарубежного влияния на политическую ситуацию в Татарстане, положения нетитульного населения в национальных республиках. Суть претензий следственного комитета к Сулейманову сводиться к тому, что, с их точки зрения, он в своих публикациях и комментариях с 2011 по 2016 годы занимался унижением достоинства человека либо группы лиц по признакам пола, расы, национальности, языка, происхождения, отношения к религии, а равно принадлежности к какой-либо социальной группе, совершенные публично или с использованием средств массовой информации. А именно статью 282 ч 1 пункт б. (с использованием служебного положения). В данном случае правоохранители совершили виртуозный ход, а именно, применили понятие использования своего служебного положения в совокупности комментария к ст.136 и 201. Если при использовании лицом своего служебного положения будет нарушено равноправие граждан в зависимости от их расы, национальности или их отношения к религии, содеянное надлежит квалифицировать по совокупности п.»б» ч.2 ст.282 и ч.2 ст.136.

Правоохранитель обозначает перед Сулеймановым «совершенное преступление», как умышленное. И что «виновный осознает», что он нарушает равноправие граждан, предвидит причинение вследствие этого вреда их правам и законным интересам и желает или сознательно допускает причинение такого вреда либо относится к этому безразлично. Мотивом преступления является низменное побуждение в виде пренебрежительного отношения к людям, не подобным себе по полу, расе, национальности, языку, происхождению . Обстоятельство, отягчающее данное преступление (ч.2 ст.136 УК), — использование при нарушении равноправия служебного положения — выделяет виновное лицо, обладающее должностными и иными служебными полномочиями. Им может быть как служащий государственного учреждения, объединения, предприятия или органа местного самоуправления, так и лицо, обладающее служебными полномочиями в общественной организации или иной негосударственной организации. В данном случае отягощающим обстоятельством выступает место работы обвиняемого, так как последний является экспертом Института национальной стратегии, и в должностные обязанности которого входит аналитическая оценка и исследования этнорелигиозных и политических процессов. В данном случае получается правой казус: человека пытаются осудить за его профессиональную деятельность, связанную с выявлениями проблем экстремизма и сепаратизма .

Отдельно стоит выделить экспертизы, приводящиеся по данным уголовным делам, как центральные доказательства по делу. Это объясняется тем, что, в силу специфики объекта исследования, проводимые по такой категории дел экспертизы, зачастую, содержат значительное количество нарушений действующего законодательства.

В деле Сулейманова это лингвистическое заключение, сделанное экспертом следственного комитета Элеонорой Кокушкиной, человека , получившего заочное филологическое образование.

Второе заключение сделано заведующей учебно-научной межкафедральной лабораторией Набережночелнинского филиала камской государственной академии физической культуры, спорта и туризма кандидата педагогических наук Ольгой Нургатиной. Как кандидат педагогических наук с темой диссертации «Психолого-педагогическое сопровождение подготовки менеджера в вузе», область научных исследований которой вообще никак не связана с проблемой выявления экстремизма, может быть компетентен, как специалист и делать психологические исследования, на основе которых выносится заключение — вопрос открытый. В основе исследования Нургатиной лежит анализ страницы Сулейманова в социальной сети «ВКонтакте». Выводы ею сделаны по названиям и заголовкам статей, опубликованных в «Московском комсомольце», на сайтах «REGNUM», «EurasiaDaily» . Экспертное заключение — это документ, требования к которому весьма чётко и однозначно сформулированы в отечественном законодательстве, в том числе такие требования имеются и к эксперту. Наиболее полно требования сформулированы в Законе РФ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», принятом Государственной Думой 5 апреля 2001 года, одобренном Советом Федерации 16 мая 2001 года (далее «Закон об ГСЭД»). Экспертом может быть гражданин РФ, имеющий высшее образование и прошедший последующую подготовку по конкретной экспертной специальности. Подтверждение статуса (аттестация и аккредитация) эксперта осуществляется специализированными экспертными советами (комиссиями), созданными при органах и организациях, уполномоченных на организацию проведения обязательной научной и научно-технической экспертизы.

Эксперту, прошедшему в установленном порядке аттестацию и аккредитацию, присваивается статус эксперта определенной категории (ранга). В нашем случае в экспертизе данные о аттестации и аккредитации конкретного сотрудника Нургатиной Ольги Николаевны специализированными экспертными советами (комиссиями), созданными при органах и организациях, уполномоченных на организацию проведения обязательной научной и научно-технической экспертизы, отсутствуют . В качестве экспертов привлекают лиц, которые, несмотря на научные звания и должности, специальную экспертную подготовку не проходили.

Как видно, лица, претендующее на право проведения экспертиз, не имеют (по крайней мере, это не указано в заключении, что так же является нарушением) специальной подготовки. Отсутствие у эксперта необходимой подготовки — достаточное основание для отвода эксперту и заявления ходатайства перед судом об изъятии экспертизы из числа доказательств по делу.

Согласно тексту экспертизы, Нургатина Ольга Николаевна является кандидатом педагогических наук а не психологических . Таким образом среди авторов психолого-лингвистической экспертизы вообще отсутствуют эксперты, подготовленные именно для проведения экспертиз с целью выявления в текстах призывов к межнациональной вражде.

Каких либо документов со стороны Нургатиной Ольги Николаевны от Федеральной службы по аккредитации»Росакредитация», дающих право выступать в качестве экспертов по направлению «психология» и «лингвистика», также не предоставлено . Тем не менее, следствие и суд приобщают такие экспертизы и заключения к материалам уголовных дел.

Кроме всего этого антиэкстремисткое законодательство готовит еще немало трудностей для людей, попавших под пресс Фемиды. Согласно статье 15 Федерального закона от 25.07.2002 N 114-ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности» также предусматривается ограничение решением суда доступа к работе в образовательных учреждениях лицам, участвовавшим в осуществлении экстремистской деятельности. Фактически это означает, что любому лицу, занятием которого является профессиональная преподавательская деятельность в школе, вузе либо ином учебном заведении, может быть запрещена данная сфера деятельности. Поводом для этого может стать даже случайно размещенная в социальной сети видео или аудио запись, включенная в Федеральный список экстремистских материалов на основании статьи 13 Федерального закона от 25.07.2002 № 114-ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности», пунктом 7 Положения о Министерстве юстиции Российской Федерации, утвержденного Указом Президента Российской Федерации от 13.10.2004, так как законодательством Российской Федерации установлена ответственность за массовое распространение экстремистских материалов, включенных в опубликованный федеральный список экстремистских материалов, а равно их производство либо хранение в целях массового распространения.

После решения суда и вступления его в законную силу, а нередко и до решения суда, еще на стадии следствия, граждане, осужденные по антиэкстремисткому законодательству, попадают в перечень Федеральной службы по финансовому мониторингу (Росфинмониторинг), которая является федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим функции по противодействию легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма.

Между тем, процедура включения в этот список ни одним нормативным актом не оговорена, включение в Перечень не оформляется ни судебным, ни каким-то другим решением, от гражданина этот процесс скрыт до того момента, пока его имя не появится на сайте Росфинмониторинга. Средства защиты от этой «превентивной ответственности» не существует.

Ни один банк в Российской Федерации не открывает лицам, состоящим в перечне, так называемые «зарплатные карты» — счета, представляющие собой пластиковую карточку, которую открывает работодатель для начисления заработной платы. «Зарплатные карты» используют бухгалтерии абсолютного большинства российских предприятий и фирм. То есть граждане РФ, включенные в Перечень, не могут легально работать.

Это значит, что «пораженный в правах» лишен возможности устроиться на официальную работу. Такое право предоставил банкам Федеральный закон № 115. Даже после официального отбытия срока наказания лицам, находящимся в данном перечне, практически невозможно вести легальную финасового–хозяйственную деятельность .

9 июня 2011 года в ходе обсуждения проекта постановления пленума Верховного суда РФ по уголовным делам об экстремизме докладчик, судья Верховного суда Владимир Давыдов выразил обеспокоенность тем, что в законодательстве не прописано определение спорного понятия «социальная группа», и предположил, что, вводя подобный термин, «законодатель хотел оттенить слабые, незащищенные группы, но сделал это крайне неудачно». Было заявлено, что Верховный суд планирует в ожидании помощи от законодательной власти рекомендовать судам трактовать «социальные группы» ограничительно, а не расширительно. То есть нарушения могут быть в отношении «социально слабых групп» — пенсионеров, инвалидов, сирот. Однако в принятом постановлении термин «социальная группа» не был истолкован таким образом. Тем не менее было указано, что критика в средствах массовой информации должностных лиц (профессиональных политиков), их действий и убеждений сама по себе не должна быть наказуема. По факту же на сегодняшний день нередко можно встретить в определениях судов ’’разжигание к социальной группе власть’’,‘’чиновники’’ или разжигание к ’’социальной группе сотрудники полиции’’.

В отличие от Российской Федерации , в США высказывание политических взглядов или мнений защищено первой поправкой к конституции, и преступлениями считаются только конкретные действия в случаях, когда они подпадают под соответствующие определения в законодательстве. Термин «экстремизм» не является широко распространённым в юридической практике. Подобные преступления в некоторых штатах США часто квалифицируются как «преступления на почве ненависти». Это специальная юридическая квалификация особого рода преступлений против личности, совершаемых под влиянием ненависти к лицам иной расы или национальности, вероисповедания, этнического происхождения, политических убеждений, пола и сексуальной ориентации, инвалидам.

14 февраля 2012 года Европейский парламент одобрил текст резолюции по политической ситуации в России, в которой в 14 пункте констатировал, что Европарламент «выражает глубокую обеспокоенность в отношении неправомерного использования антиэкстремистского законодательства в России, касающегося незаконной реализации уголовного права против гражданских общественных организаций, и неуместного запрета их материалов в качестве экстремистских».

В письме от 19 декабря 2011 года председатель Мониторингового комитета Парламентской Ассамблеи запросил мнение Венецианской комиссии относительно Федерального Закона Российской Федерации «О противодействии экстремистской деятельности». На основании данного запроса, а 91-й пленарной сессии (Венеция, 15-16 июня 2012 года) «Европейская комиссия за демократию через право» (Венецианская комиссия) вынесла мнение по поводу российского Федерального закона «О противодействии экстремистской деятельности». С точки зрения Венецианской комиссии, закон об экстремизме, вследствие широкого и неточного словоупотребления, в особенности в «основных понятиях», определяемых в Законе, таких, как определение «экстремизма», «экстремистской деятельности», «экстремистских организаций» или «экстремистских материалов», предоставляет слишком широкое усмотрение в своём толковании и применении, что ведёт к произволу.
Конкретные инструменты, предусмотренные законом для противодействия экстремизму, рождают вопросы, касающиеся свободы объединений и свободы выражения мнения, которые гарантируются ЕКЗПЧ, и требуют внесения адекватных поправок.

Как таковой Закон об экстремизме в Российской Федерации может способствовать наложению несоразмерных ограничений на основные права и свободы, которые гарантируются Европейской конвенцией о защите прав человека (в особенности Статьями 6, 9, 10 и 11), и нарушению принципов законности, необходимости и соразмерности.

В свете вышеизложенных комментариев, Венецианская комиссия рекомендует исправить этот существенный недостаток в отношении определений и инструментов, предоставляемых Законом, чтобы привести их в соответствие с Европейской конвенцией о защите прав человека

Подводя итог всему перечисленному выше, остается признать тот факт, что в законодательстве России закрепляются размытые и расплывчатые критерии экстремистской деятельности, и самого понятия «экстремизм». Что, при желании, к таковой может быть отнесено чуть ли ни все, что угодно, закрепляются абсолютно непрозрачные и нелегитимные процедурные правила объявления чего-либо экстремистским. В результате все это уже превращается в борьбу с неугодными политическими деятелями. И то, что Российская Федерация в срочном порядке должна внести необходимые изменения и дополнения в антиэкстремисткое законодательство, которое должно соответствовать конституционным нормам и принципам правосудия — состязательности и равноправия сторон, гласности судебных процессов, — что могло бы уменьшить возможности для неоправданного нарушения прав и свобод человека, гарантированных Конституцией РФ и нормами международного права.

Витольд Филиппов, Казань

Проблемы правоприменения в современной России

Объектом исследования являются механизмы применения права, понимаемые как фактические механизмы упорядочения поведения конкретных лиц (граждан, организаций, государственных органов) на основе правил поведения общего характера.

Цель работы:

  • сбор эмпирических данных о реальных механизмах правоприменения упорядочения поведения конкретных лиц (граждан, организаций, государственных органов) на основе правил поведения общего характера;
  • выявление закономерностей механизма правоприменения; формирование теорий среднего уровня, объясняющих специфику механизма правоприменения;
  • разработка эффективного механизма реализации нормативных правовых актов в современной России, а также рекомендаций по совершенствованию деятельности органов публичной власти и экономической организаций.

Особенностью данного исследования является использование (в качестве критерия демаркации) методологии исследовательских программ, а также метода рациональной реконструкции развития учений о понятии права и правоприменении.

По итогам исследования были получены следующие результаты:

  • разработана эффективная методология исследования проблем правоприменения;
  • обоснован вывод о взаимосвязи учения о правоприменении с общим состоянием взглядов о понятии права;
  • определены причины неудовлетворительного состояния теории правоприменения в отечественной доктрине;
  • сформулированы теоретические основания исследования проблем правоприменения, в том числе проблемы статуса правоприменения;
  • исследована структура механизма правоприменения;
  • определены особенности механизмов правоприменения в сфере частного и публичного права;
  • проведен анализ и сформулированы предложения по формированию механизма правового мониторинга;
  • исследованы проблемы судебного нормоконтроля;
  • проведен анализ практики применения права органами публичной власти;
  • исследованы проблемы правоприменения в органах правосудия;
  • сформирована типология ошибок, допускаемых судами общей юрисдикции;
  • проведен анализ практики реализации правовых норм в деятельности бизнес-структур;
  • проведен эмпирический анализ практики применения норм трудового права;
  • исследован механизм правоприменения в международном и международном частном праве;
  • сформулированы рекомендации по совершенствованию актов и процедур правоприменения;
  • сформулирован ряд рекомендаций по совершенствованию деятельности органов публичной власти в рамках проводимой административной реформы.

Результаты исследования могут быть использованы правотворческой и правоприменительной деятельности органов публичной власти, юридической доктрине, а также в других сферах, связанных с исследуемыми проблемами.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *