Постановление пленума 1 2014

Постановление Пленума Верховного Суда РФ № 19 от 27.06.2013 г. «О применении судами законодательства, регламентирующего основания и порядок освобождения от уголовной ответственности», в целом, безусловно еще получит аналитику специалистов, большинство которых согласится с тем, что документ действительно устраняет последние сомнения в вопросе о том, как относиться к главе 11 Уголовного кодекса РФ, в контексте реализации принципов справедливости и гуманизма трудно вспомнить что-либо столь же категоричное, как обсуждаемый акт.
Вместе с тем ППВС 19 2013 года содержит текст, достойный отдельного комментария, текст, требующий совершенно особого внимания.
Речь идет о первом предложении пункта 1, цитата:
«Обратить внимание судов на то, что освобождение от уголовной ответственности является отказом государства от ее реализации в отношении лица, совершившего преступление (в частности, от осуждения и наказания такого лица).».
Необычность данного предложения состоит в том, что судьям, рассматривающим уголовные дела, практически предписано совершенно иначе рассматривать презумпцию невиновности.
Раньше ничего похожего не существовало, часть 1 статьи 49 Конституции РФ выглядела вполне непротиворечиво: «Каждый обвиняемый в совершении преступления считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном федеральным законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда.».
Все изменилось 27 июня 2013 года, с принятием комментируемого Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 19 от 27.06.2013 г.
Теперь о подозреваемом или обвиняемом в совершении преступления необходимо говорить, как о «лице, совершившем преступление».
Иными словами, часть 1 статьи 49 Конституции РФ получила некую оговорку, теперь о лице, обвиняемом в совершении преступления, предписано говорить, как о лице, уже совершившем преступление, если такое лицо освобождается от уголовной ответственности.
Без 19-го Постановления судьи могли полагать иначе, поскольку противоречия между частью 1 статьи 49 Конституции РФ и положениями главы 11 Уголовного кодекса РФ не существовало, основания для освобождения от уголовной ответственности могли возникать, например в связи с истечением сроков давности, статья 78 УК РФ, но поскольку вступившего в законную силу приговора суда еще не существовало, то лицо так и не получало статуса лица, совершившего преступление, оно все еще считалось невиновным, теперь же такое лицо все всяких сомнений является совершившим преступление, причем без вступившего в законную силу приговора суда, в котором была бы доказана его виновность.
Понятно что это крайне непривычно, когда Пленум Верховного Суда РФ предписывает судейскому корпусу не применять ту или иную часть Конституции РФ, но сколько бы мы ни перепроверяли редакцию пункта 1 ППВС РФ, никакого другого вывода сделать просто невозможно.
Осталось напомнить, что в Постановлениях Пленума Верховного Суда РФ практически не бывает ошибок такого масштаба, их тексты всегда были образцом аккуратности, поэтому о неких якобы случайно закравшихся ошибках говорить повода быть не может.
Ответ подготовлен по законодательству РФ, действующему по состоянию на 16.11.2013 г.

Постановление Пленума Верховного суда РФ №20 от 25 июня 2019 года

Главная » Новости » Постановление Пленума Верховного суда РФ №20 от 25 июня 2019 года

25 июня 2019 года Верховный суд РФ утвердил одно из самых важных постановлений Пленума – №20. В котором разъяснены вопросы по наиболее важным и актуальным спорным наказаниям в виде штрафов и лишения прав по таким нарушениям как грязные номера, ксенон и светодиодные LED лампы, отсутствие распечатки электронного полиса ОСАГО и другие вопросы.

Верховный суд РФ рассмотрел понятие водитель

водителем по действующим на 2019 год ПДД является любое лицо, воздействующее на автомобиль, что заставляет его передвигаться (вне зависимости от того, заведён двигатель или нет).

При этом, нельзя под это понятие утверждать управляющих:

• трактором,

• экскаватором,

• самоходной техникой,

• любой другой дорожно-строительной техникой,

при условии, что они не подлежат государственной регистрации в ГИБДД.

Верховный суд указал, что В КоАП есть 2 статьи, наказывающие за разные нарушения:

• часть 1 статьи 12.1 применяется за управление не поставленной на учёт машиной, вне зависимости от того, кто должен был поставить её на учёт ГИБДД,

• часть 1 статьи 19.22 применяется за бездействие ответственного за такую регистрацию.

Верховный суд рассмотрел в каком случае лишать прав, а в каком выписывать штраф за грязные номера.

Штрафу подлежат такие нарушения:

• нечитаемый с 20 метров номер в связи с погодными условиями, когда загрязнена (не помыта) вся машина,

• залепленный естественными условиями регзнак (без умысла водителя),

• если задний госномер не освещён штатной подсветкой,

• номер установлен не по ГОСТу (кроме случая, если закреплён в непредусмотренном для этого месте)

А вот лишиться прав можно:

• видоизменённые госномера,

• перевёрнутые (это новшество – ранее за перевёрнутый ГРЗ был положен штраф),

• если номер повешен под стеклом или в любом другом месте, не предназначенном для этого,

• если на машине вообще нет хотя бы одного регзнака,

• когда символы искажены с умыслом,

• если на нём посторонние покрытия или предметы (листы бумаги или деревьев, картон, грязь, снег).

Теперь подложными формально могут признаться номера в том числе, которые вы дорисовали маркером или краской, если они потёрлись.

Верховный суд России прямо указал на то, что если у водителя нет с собой распечатанной копии электронного полиса ОСАГО, то тогда его штрафовать нельзя. Впрочем, это логично на фоне того, что почти каждый инспектор ДПС на дороге может проверить наличие договора страхования по базе данных.

Во многих интернет-изданиях вы можете прочитать, что лишение прав за ксенон и светодиоды якобы отменили. Это неправда! Суд прокомментировал лишь то, что для применения «лишенческой» статьи – части 3 12.5 – требуется, чтобы и цвет огней, и режим работы световых приборов единовременно не соответствовали закону.

Посмотреть полный текст Постановления Пленума Верховного суда РФ №20 от 25 июня 2019 года

Аналитический обзор Постановления Пленума ВС РФ от 27 июня 2013 г. № 20 «О применении судами законодательства о добровольном страховании имущества граждан»

Правовые позиции, изложенные в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 июня 2013 г. № 20 «О применении судами законодательства о добровольном страховании имущества граждан» (далее – Постановление) анализируются прежде всего с точки зрения интересов страхователей (выгодоприобретателей), то есть потребителей страхового продукта.

Пункт 1 Постановления провозглашает закрепленное годом раньше правило о том, что к отношениям по добровольному страхованию имущества граждан применяется Закон РФ от 07.02.1992 № 2300-1 «О защите прав потребителей» (далее – Закон «О защите прав потребителей»), причем в части не урегулированной специальным законом. Оговорка в пункте 2 Постановления о необходимости отсутствия предпринимательских целей в полной мере соответствует квалификационному признаку потребительских отношений, закрепленному в преамбуле Закона «О защите прав потребителей». Такая правовая позиция Верховного Суда, несмотря на ее существование и до принятия Постановления, на уровне мировых судей, районных и равных им судов вызывала совершенно разные толкования. Так, один из районных судов Санкт-Петербурга, рассудил, что поскольку специальный закон не устанавливает такой ответственности страховщика как штраф за неудовлетворение требований страхователя (выгодоприобретателя) в досудебном порядке, то и положение п. 6 ст. 13 Закона «О защите прав потребителей» о взыскании штрафа не применяется. В другом случае, удовлетворяя требования о взыскании страхового возмещения, штрафа, убытков, суд отказал во взыскании компенсации морального вреда под предлогом нарушения исключительно имущественных прав истца.

Между тем, такая позиция судов в части компенсации морального вреда расходится как с конституционно-правовым толкованием статьи 151 ГК РФ, выраженным в одном из определений Конституционного Суда с позитивным содержанием, так и разъяснениями Верховного Суда ­– для взыскания компенсации морального вреда достаточным является факт нарушения прав потребителя, что в спорах со страховыми компаниями выражается в отказе, задержке или неполной выплате страхового возмещения.

Что касается штрафа, позиция судов, отказывающих в его взыскании, не выдерживает никакой критики, поскольку отсутствие в специальном «страховом» законе нормы о взыскании штрафа не препятствует, а напротив – дает возможность применять соответствующее положение п. 6 ст. 13 Закона «О защите прав потребителей».

Именно названное неверное правоприменение побудило Верховный Суд прямо указать на необходимость взыскания по страховым спорам, как компенсации морального вреда, так и штрафа (в случае если было досудебное требование к страховой компании), что нашло свое отражение в пунктах 46 и 45 Постановления соответственно.

Пункты 3-5 Постановления, указывающие на подведомственность и подсудность споров, вытекающих из договора добровольного страхования имущества граждан, ничем примечательным не выделяются, поскольку практически дословно воспроизводят положения статей 22-24, 29 ГПК РФ. Однако внимания заслуживает подп. «б» пункта 4 Постановления, который указывает на подсудность дела мировому судье даже с учетом заявленного неимущественного требования о компенсации морального вреда. Такая позиция строится на простой доктрине – в данном случае требование является производным от имущественного. Аналогичная позиция Верховным Судом высказывалась более 10 лет назад, в Обзоре законодательства и судебной практики за I кв. 2002 года (вопрос 3). Однако в более актуальных разъяснениях Верховного Суда данная ситуация не рассматривалась, а в п. 24 Постановления Пленума ВС РФ от 28.06.2013 № 17 вопрос подсудности требования о компенсации морального вреда был разрешен только для случаев, когда такое требование основано на нарушении неимущественных прав потребителя (например – праве на достоверную информацию).

Кроме вышеназванных преимуществ, применение к отношениям между страхователем (выгодоприобретателем) и страховщиком Закона «О защите прав потребителей» дает первым и иные «стандартные» льготы, которые нашли отражение и в рассматриваемом Постановлении, в частности освобождение от уплаты государственной пошлины на цену иска до 1 млн. рублей (пункт 7 Постановления).

Разъяснение, казалось бы очевидного, закрепленное в пункте 8 Постановления о том, что суду необходимо выяснять имеются ли причинители вреда застрахованному имуществу и привлекать таких лиц к участию в деле, порой может существенно сказаться на сроке получения истцом присужденных ему денежных сумм. Дело в том, что вынесение решения по такому спору без участия виновника причинения вреда в дальнейшем может повлечь безусловную отмену решения (п. 4 ч. 4 ст. 330 ГПК РФ). На практике такая ситуация вполне вероятна – виновник, зная о процессе между страхователем и страховщиком и предполагая, что в дальнейшем проигравший страховщик может предъявить к виновнику иск, будет пассивен. Когда же страховщик в итоге предъявит иск к виновнику и будет основываться, в том числе, на предыдущем решении, виновник будет его обжаловать и отменит. Если же к этому моменту истец по первому делу еще не успеет исполнить решение, то его ждет как минимум полугодовая, непредвиденная отсрочка. Мотив виновника в таких действиях простой – оттянуть принудительное исполнение обязательства по возмещению вреда. Кроме того, не стоит исключать и случай, когда виновник действительно не знал о предыдущем процессе. В этом случае мотивом обжалования первого решения может стать желание оспорить сумму ущерба, либо сам факт его причинения, условий способствовавших его причинению.

Из этого следует простой вывод – заявлять о привлечении виновника в причинении ущерба к участию в деле в качестве третьего лица в интересах, прежде всего, самого истца по спору со страховой компанией. Поскольку рядовой гражданин практически никогда об этом не задумается, то заявить в иске третьим лицом виновника – обязанность юриста, подготавливающего исковое заявление. И это де-юре критерий качества услуг юриста, так как при негативном развитии событий, риск убытков страхователя (выгодоприобретателя), связанных с этими событиями, ляжет на плечи того самого юриста.

В пункте 13 Постановления четко определено, что страхование – это финансовая услуга, цена которой определяется размером страховой премии. Такое разъяснение, с учетом положения пунктов 43, 44 Постановления, важно при исчислении неустойки, предусмотренной ч. 5 статьи 28 Закона «О защите прав потребителей», что в очередной раз подчеркивает прямое действие названного закона к вопросу определения ответственности страховщика за просрочку с выплатой страхового возмещения.

Указание в пункте 15 Постановления на квалификацию договоров страхования, заключенных на основании установленных страховщиком правил, как договоров присоединения (ст. 428 ГК РФ) является важным, поскольку это существенно сокращает возможность нижестоящих судов в обоснование отказа в иске к страховщику сослаться на свободу договора. Речь как о случаях, когда условия соответствующих правил прямо противоречат закону, что влечет их ничтожность по основаниям ст. 168 ГК РФ и ст. 16 Закона «О защите прав потребителей», так и о том, когда отдельные положения правил хоть прямо закону и не противоречат, но интересы страхователя (выгодоприобретателя) нарушают и являются обременительными для него. В последнем случае возникает право страхователя изменить соответствующее условие на основании п. 2 ст. 428 ГК РФ. При этом такое требование может быть заявлено и по факту наступления страхового случая, поскольку запрета на это закон не содержит.

Важность названного положения обусловлена тотальным попиранием интересов страхователя (выгодоприобретателя), при утверждении страховщиками типовых правил имущественного страхования, которые зачастую содержат такое количество противоречащих закону положений, что начинаешь сожалеть, что административная ответственность за подобное нарушение существует по факту заключении договора, а не за каждое отдельное нарушение (положение правил).

Пункты 17-19 Постановления еще раз подчеркивают, что риск завышения страховой суммы относительно реальной стоимости имущества на дату заключения договора лежит на страховщике, поскольку именно последний обязан проводить оценку имущества при заключении договора (ст. 945 ГК РФ), а при игнорировании такового, оспаривание страховой суммы страховщиком не допускается, за исключением умышленного введения страховщика в заблуждение (ст. 948 ГК РФ). Последнее, к слову сказать, будет обязан доказывать именно страховщик (ст. 55 ГПК РФ).

В пункте 20 Постановления нашло свое закрепление понятие термина «франшиза», столь часто используемого страховщиками, но не имеющего законодательного закрепления, ни в Гражданском кодексе, ни в Законе «Об организации страхового дела в Российской Федерации».

Между тем, представляется некорректной формулировка, использованная в данном положении – условие о франшизе исключает выплату страхового возмещения, что фактически означает освобождение страховщика от обязанности по выплате страхового возмещения, установленное договором. Однако исчерпывающие основания освобождения страховщика от выплаты страхового возмещения установлены в статьях 963, 964 ГК РФ, диспозитивных норм, которые бы позволяли установить случаи освобождения страховщика от такой обязанности договором, закон не содержит.

Категорически не могу согласиться с абстрактным толкованием, данным в пункте 23 Постановления, в той его части, что допускает установление договором основания для отказа в страховой выплате. Статья 310 ГК РФ императивно устанавливает запрет на подобную диспозицию. Даже оговорка о том, что такое допускается при условии, если не противоречит действующему законодательству, не меняет сути, так как с точки зрения действия закона, названное разъяснение утрачивает всякий смысл, поскольку, как уже сказано, законом запрещено. Вместе с тем, на практике данная фраза наверняка породит истолкование дозволенности отказа в страховой выплате по причине, например, предоставления документов из отдела полиции общественной безопасности вместо справки из ГИБДД, лишь бы такое условие содержалось в договоре страхования (правилах). Подобные, и еще более абсурдные основания одностороннего отказа страховщика от его первейшей обязанности по страховой выплате можно найти в правилах каждой первой страховой компании.

Не столь существенным, но все-таки значимым, видится разъяснение в абз. 2 пункта 29 Постановления о том, что обязанность уведомить страховщика о наступлении страхового случая в срок и в порядке, предусмотренном договором страхования, существует только в отношении факта уведомления, то есть передачи информации о событии, но не в отношении предоставления страховщику соответствующих документов. На практике встречались случаи, когда в выплате страхового возмещения было отказано именно по мотиву несвоевременного предоставления документов из правоохранительных органах об обращении страхователя по факту противоправных действий третьих лиц. При этом само уведомление было сделано по контактному телефону страховщика в день наступления страхового случая, как то предусмотрено правилами страхования.

Разъяснения, содержащиеся в пункте 30 Постановления, направлены на урегулирование случаев, когда на стороне страхователя имеется просроченная задолженность по оплате очередных взносов страховой премии, что по условиям договора страхования может являться основанием для его расторжения, а страховщик отказывает в выплате страхового возмещения по названным основаниям. Между тем, представляется опасной формулировка, использованная в абз. 2 названного пункта, из которой опосредованно вытекает дозволение в названном случае внесудебного расторжения договора страхования по воле страховщика без согласования со страхователем, что прямо противоречит статьям 310, 450, 452 ГК РФ. Но апеллирование в суде к названным положениям закона будут нивелироваться буквальным прочтением акта абстрактного толкования, увы.

Более чем существенными для судебной практики следует признать разъяснения, содержащиеся в пунктах 32-34 Постановления. Первый из них ставит точку в давнем споре страховщиков и страхователей о том, можно ли трактовать оставление в автомобиле ключей зажигания как содействие наступлению страхового случаю в контексте вытекающего из этого основания для отказа в выплате страхового возмещение. Верховный Суд говорит – нет. Равным образом не признаются такими основаниями и оставление в транспортном средстве регистрационных документов, диагностической карты, либо их утрата.

Пункт 33 Постановления сводит на нет, не менее актуальные основания отказа, связанные с пассивностью страхователя (выгодоприобретателя) в отношении обжалования «отказных» процессуальных актов правоохранительных органов. Дело в том, что это основание страховщиками использовалось в том ключе, что названное бездействие страхователя (выгодоприобретателя) влечет невозможность регресса или суброгации к виновнику.

Позиция Верховного Суда, отраженная в пункте 34 Постановления, о том, что управление транспортным средством в момент ДТП лицом, не внесенным в страховой полис, не является основанием для отказа в выплате страхового возмещения, выглядит действительно неоднозначно. С одной стороны явное преобладание интересов страхователей (выгодоприобретателей), что радует, а с другой – вызывает резонный вопрос: как рассматривать такое толкование с точки зрения оценки страховщиком страховых рисков и расчета страховой премии в момент заключения договора страхования? Ведь очевидно, что наличие у страховщика информации о возрасте и стаже допущенных к управлению автомобилем лиц, позволит ему определить вероятность наступления страхового случая. Именно с этим и связана разница в суммах страховых премий разных полисов КАСКО. Фактическое умаление возможности оценки страховых рисков приведет только к одному – уравновешиванию тарифов, причем вероятнее всего по верхнему пределу стоимости. Это та редкая ситуация, когда я полностью солидарен во мнении со страховщиками – действия Верховного Суда приведут к удорожанию соответствующих полисов.

Не вызывает положительной реакции и позиция Верховного Суда в отношении учета износа застрахованного имущества при определении суммы страхового возмещения. Пункт 36 Постановления в этой части отдает все на откуп договора, его свободы. Однако, представляется более логичным износ деталей не учитывать ни при каких обстоятельствах, поскольку в реальности объективно не представляется возможным приобрести материалы, необходимые для ремонта, с той степенью износа, что определена в отношении застрахованного имущества. Стоит отметить, что позиция Верховного Суда в вопросе износа за последние полгода изменилась кардинально. Так в разделе «Страховая выплата» Обзора по отдельным вопросам судебной практики, связанным с добровольным страхованием имущества граждан (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 30.01.2013) было указано прямо – включение в договоры страхования условий о возмещении ущерба с учетом износа частей, узлов и агрегатов транспортных средств не основано на законе. Но, к сожалению, в Постановлении эта верная во всех смыслах правовая позиция закрепления не нашла.

Пункт 38 Постановления «легализует» давно употребляемый в сфере страхования, но не имеющий общего нормативного закрепления, термин «абандон». Под ним понимается содержание ч. 5 ст. 10 Закона «Об организации страхового дела в РФ», то есть право страхователя (выгодоприобретателя) отказаться в пользу страховщика от прав на застрахованное имущество в случае его гибели, утраты. При этом на стороне страховщика возникает обязанность по выплате страхового возмещения в размере полной страховой суммы. Однако данное разъяснение в форме акта абстрактного толкования не устраняет неопределенность в правоприменении указанной нормы, поскольку как показывает практика, суды в таком случае считают, что данная норма не исключает износ застрахованного имущества, который должен вычитаться из страховой суммы, что и составит размер страхового возмещения.

Вместе с тем, в недавнем «Обзоре по отдельным вопросам судебной практики, связанным с добровольным страхованием имущества граждан» (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 30.01.2013) Верховный Суд прямо указал, что поскольку нормами гражданского законодательства не предусмотрена выплата страхового возмещения в случае «полной гибели» транспортного средства за вычетом суммы амортизационного износа и остаточной стоимости транспортного средства, то наличие данного положения в договоре страхования средств автотранспорта или в правилах добровольного комплексного страхования автотранспортных средств противоречит федеральному закону, что недопустимо. В данном вопросе Верховный Суд остался последовательным, точнее не стал излагать диаметрально иную правовую позицию как в случае с причинением ущерба застрахованному имуществу, не повлекшему его гибели. Из указанного делаем вывод о ничтожности такого условия договора страхования в силу ст. 168 ГК РФ и ст. 16 Закона «О защите прав потребителей».

Пункт 40 Постановления в развитие темы абандона подчеркивает, что такое действие страхователя (выгодоприобретателя) является односторонней сделкой (п. 2 ст. 154 ГК РФ), а потому не требует какого-либо согласия страховщика или заключения между сторонами отдельного соглашения. Правовая природа такой сделки имеет критическое значение для случаев, когда страховщик пытается уменьшить сумму страхового возмещения на сумму стоимости годных остатков, аргументируя это, например, положениями правил страхования. Однако, в силу одностороннего характера сделки и четкого указания закона на ее последствия, страховщик не имеет права понижать выплату на сумму годных остатков, поскольку годные остатки переходят в его собственность.

Вместе с тем, страхователю (выгодоприобретателю), заявившему абандон, следует учитывать, что обязанности собственника имущества (годных остатков) в силу ст. 236 ГК лежат на страхователе (выгодоприобретателе) вплоть до принятия страховщиком указанных прав и обязанностей. В основе речь идет об обязанности обеспечить сохранность имущества.

Радует прямое и недвусмысленное разъяснение в пункте 41 Постановления того, что утрата товарной стоимости имущества также подлежит возмещению страховщиком наряду с выплатой стоимости работ и материалов, необходимых для восстановительного ремонта.

Пункт 42 Постановления с одной стороны разрешает типичную ситуацию, когда страховщик выдает направление на ремонт в СТО, но за просрочку и качество ремонта отвечать не спешит, переадресовывая претензии к СТО. В такой ситуации, по мнению Верховного Суда, страховщик не прав во всяком случае, поскольку, как указывается, имеет место исполнение обязательств страховщика третьим лицом, то есть СТО (ст. 313 ГК РФ), за которые отвечает страховщик.

С таким правовым подходом, в отношении страхования имущества, согласиться не возможно.

Из буквального содержания п. 1 ст. 929 ГК РФ, ч. 2 ст. 9, ч. 3 ст. 10 Закона «Об организации страхового дела в РФ» следует, что основная обязанность страховщика в части страхового возмещения (страховой выплаты) выражается в обязанности возмещения убытков в застрахованном имуществе в денежной форме. Возможность замены денежной выплаты страхового возмещения на иную форму закреплена только в ч. 4 ст. 10 Закона «Об организации страхового дела в РФ», которая допускает предоставление имущества, аналогичного утраченному. Иные формы страхового возмещения законом не установлены.

При таком содержании указанных норм, по мнению Фогельсона Ю.Б., прямо запрещается заменять исполнение обязательств по выплате страхового возмещения на передачу отступного, запрещается зачет, новация в страховых договорах. Склонен согласиться с суждением профессора, но отмечу, что к анализируемому пункту Постановления данный запрет относится опосредовано. Важнее видится то, что Верховный Суд писал как будто бы о страховании другого имущественного интереса – риска гражданской ответственности (подп. 2 п. 2 ст. 929 ГК РФ). Объясняется это тем, что при страховании ответственности за причинение вреда (ст. 931 ГК РФ) действуют общие нормы гл. 59 ГК РФ, в частности положение ст. 1082 ГК РФ, из которой следует, что вред может быть возмещен в натуре (в т.ч. восстановительный ремонт). Поэтому при наступлении страхового случая, например по ДОСАГО, стороны могут договориться, что возмещение вреда потерпевшему осуществляется путем организации (оплаты) страховщиком восстановительного ремонта. Следует признать, что и в данном страховом риске подобная конструкция не безупречна с точки зрения права.

Единственно верным будет являться правовой подход, при котором, несмотря на некое направление на ремонт, в обязанности страховщика будет входить своевременная оплата выставленного СТО счета на ремонт, а непосредственные правоотношения по ремонту транспортного средства будут складываться между страхователем (выгодоприобретателем) и СТО, то есть за качество и сроки ремонта, за информацию о нем будет нести ответственность СТО. При этом регулирование таких отношений будет основываться, в том числе, на «Правилах оказания услуг (выполнения работ) по техническому обслуживанию и ремонту автомототранспортных средств» (утв. Постановлением Правительства РФ от 11.04.2001 N 290), что означает обязанность СТО согласовать с потребителем все необходимые условия договора, оформить его в письменной форме (заказ-наряд или иной документ), а по окончании ремонта предложить потребителю забрать замененные запасные части.

Не понятными остаются и мотивы, побудившие указать в пункте 50 Постановления на то, что совершение ДТП в пьяном виде исключает обязанность страховщика по выплате страхового возмещения. Как уже говорилось, статьи 963, 964 ГК РФ предусматривают исчерпывающий перечень оснований освобождения страховщика от главной обязанности. Нарушение страхователем (выгодоприобретателем) требований нормативного правового акта в данном случае не является основанием для отказа в выплате страхового возмещения, равно как не является таковым сам факт алкогольного опьянения. Представляется, что в таком случае страховщику надлежит доказать умысел виновного лица, а пока таких доказательств не представлено, обязательство страховщика должно исполняться.

Вывод по итогу изучения абстрактного толкования Верховным Судом Российской Федерации положений законодательства о добровольном страховании имущества граждан скорее отрицательный. Несмотря на воодушевленное начало (в части действия законодательства о защите прав потребителей), оно скорее логичный и закономерный отголосок принятого год назад Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 28.06.2012 N 17 «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей».

Между тем, интересы потребителей в отношениях со страховщиками рассматриваемыми разъяснениями практически не учтены, и анонсированное судьей Верховного Суда Момотвым В.В. следование цели выровнять договорную диспропорцию в пользу потребителя, развивая идею добросовестности, которая требуется от страховщика, в тексте Постановления закрепления не нашло, на мой субъективный взгляд.

(с) 2013, Койтов Алексей Владимирович. При использовании материалов обзора в части или в целом ссылка на автора обязательна.

см. п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 28.06.2012 N 17 «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей»

Закон РФ от 27.11.1992 N 4015-1 «Об организации страхового дела в Российской Федерации»

см. Определение Конституционного Суда РФ от 16.10.2001 N 252-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Щигорца Владимира Ивановича на нарушение его конституционных прав частью первой статьи 151 Гражданского кодекса Российской Федерации»

см. п. 45 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 28.06.2012 N 17 «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей»

Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 28.06.2012 N 17 «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей»

в случае непривлечения виновника к участию в деле и последующее обжалование им состоявшегося решения по названным основаниям

ч. 2 ст. 14.8 КоАП РФ

термин «абандон» законодательно существует только в отношении страхования судов – ст. 278 Кодекса торгового мореплавания в РФ

см.: Определение СК по ГД Санкт-Петербургского городского суда от 11.11.2010 № 33-15272/2010,

Определение СК по ГД Санкт-Петербургского городского суда от 01.11.2010 № 33-14825/2010,

Определение СК по ГД Санкт-Петербургского городского суда от 23.09.2010 № 33-12490/2010 и др.

см. абз. 19 раздела «Страховая выплата» обзора

Юрий Борисович Фогельсон — доктор юридических наук, профессор кафедры предпринимательского права Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики», монография «Страховое право: теоретические основы и практика применения» // М.: Норма, Инфра-М, 2012. 576 с.

статья «ВС РФ в споре по страхованию имущества остался на стороне потребителей», РАПСИ, размещена в сети Интернет по адресу http://rapsinews.ru/judicial_news/20130627/267939959.html

Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 4 декабря 2014 г. N 16 г. Москва «О судебной практике по делам о преступлениях против половой неприкосновенности и половой свободы личности»

В связи с вопросами, возникающими у судов при применении норм главы 18 Уголовного кодекса Российской Федерации, а также в целях формирования единообразной судебной практики Пленум Верховного Суда Российской Федерации, руководствуясь статьей 126 Конституции Российской Федерации, статьями 2 и 5 Федерального конституционного закона от 5 февраля 2014 г. N 3-ФКЗ «О Верховном Суде Российской Федерации», постановляет дать судам следующие разъяснения:

1. Обратить внимание судов на то, что к преступлениям, предусмотренным статьями 131 и 132 УК РФ, относятся половое сношение, мужеложство, лесбиянство и иные действия сексуального характера в отношении потерпевшего лица (потерпевшей или потерпевшего), которые совершены вопреки его воле и согласию и с применением насилия или с угрозой его применения к потерпевшему лицу или к другим лицам либо с использованием беспомощного состояния потерпевшего лица. При этом мотив совершения указанных преступлений (удовлетворение половой потребности, месть, национальная или религиозная ненависть, желание унизить потерпевшее лицо и т.п.) для квалификации содеянного значения не имеет.

2. Под насилием в статьях 131 и 132 УК РФ следует понимать как опасное, так и неопасное для жизни или здоровья насилие, включая побои или совершение иных насильственных действий, связанных с причинением потерпевшему лицу физической боли либо с ограничением его свободы.

Если при изнасиловании или совершении насильственных действий сексуального характера потерпевшему лицу был причинен легкий или средней тяжести вред здоровью, содеянное охватывается диспозициями статей 131 и 132 УК РФ; умышленное причинение тяжкого вреда его здоровью требует дополнительной квалификации по соответствующей части статьи 111 УК РФ.

Действия лица, умышленно причинившего в процессе изнасилования или совершения насильственных действий сексуального характера тяжкий вред здоровью потерпевшего лица, что повлекло по неосторожности его смерть, при отсутствии других квалифицирующих признаков следует квалифицировать по совокупности преступлений, предусмотренных частью 1 статьи 131 или частью 1 статьи 132 УК РФ и частью 4 статьи 111 УК РФ.

Убийство в процессе совершения изнасилования или насильственных действий сексуального характера, а также совершенное по окончании этих преступлений по мотивам мести за оказанное сопротивление или с целью их сокрытия, следует квалифицировать по совокупности преступлений, предусмотренных пунктом «к» части 2 статьи 105 УК РФ и соответствующими частями статьи 131 или статьи 132 УК РФ.

3. Ответственность за изнасилование или совершение насильственных действий сексуального характера с угрозой применения насилия наступает лишь в случаях, если такая угроза явилась средством преодоления сопротивления потерпевшего лица и у него имелись основания опасаться осуществления этой угрозы.

Под угрозой убийством или причинением тяжкого вреда здоровью (пункт «б» части 2 статьи 131 и пункт «б» части 2 статьи 132 УК РФ) следует понимать не только прямые высказывания, в которых выражалось намерение применения физического насилия к потерпевшему лицу или к другим лицам, но и такие угрожающие действия виновного, как, например, демонстрация оружия или предметов, которые могут быть использованы в качестве оружия.

Если угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью была выражена после изнасилования или совершения насильственных действий сексуального характера с той целью, например, чтобы потерпевшее лицо никому не сообщило о случившемся, такие деяния подлежат квалификации по совокупности преступлений, предусмотренных статьей 119 УК РФ и, при отсутствии квалифицирующих признаков, по части 1 статьи 131 УК РФ либо части 1 статьи 132 УК РФ.

4. По смыслу статьи 17 УК РФ, если при изнасиловании или совершении насильственных действий сексуального характера в целях преодоления сопротивления потерпевшего лица применялось насилие или выражалась угроза применения насилия в отношении других лиц (к примеру, близкого родственника потерпевшей), такие действия требуют дополнительной квалификации по иным статьям Особенной части УК РФ.

5. Изнасилование и насильственные действия сексуального характера следует признавать совершенными с использованием беспомощного состояния потерпевшего лица в тех случаях, когда оно в силу своего физического или психического состояния (слабоумие или другое психическое расстройство, физические недостатки, иное болезненное либо бессознательное состояние), возраста (малолетнее или престарелое лицо) или иных обстоятельств не могло понимать характер и значение совершаемых с ним действий либо оказать сопротивление виновному. При этом лицо, совершая изнасилование или насильственные действия сексуального характера, должно сознавать, что потерпевшее лицо находится в беспомощном состоянии.

6. При квалификации изнасилования и насильственных действий сексуального характера в отношении потерпевшего лица, которое находилось в состоянии опьянения, суды должны исходить из того, что беспомощным состоянием может быть признана лишь такая степень опьянения, вызванного употреблением алкоголя, наркотических средств или других одурманивающих (психоактивных) веществ, которая лишала это лицо возможности понимать характер и значение совершаемых с ним действий либо оказать сопротивление виновному лицу. При этом не имеет значения, было ли потерпевшее лицо приведено в такое состояние виновным или находилось в беспомощном состоянии независимо от его действий.

7. Изнасилование и насильственные действия сексуального характера следует считать оконченными соответственно с момента начала полового сношения, мужеложства, лесбиянства и иных действий сексуального характера.

Если лицо осознавало возможность доведения преступных действий до конца, но добровольно и окончательно отказалось от совершения изнасилования или насильственных действий сексуального характера (но не вследствие причин, возникших помимо его воли), содеянное им независимо от мотивов отказа квалифицируется по фактически совершенным действиям при условии, что они содержат состав иного преступления.

Отказ от совершения изнасилования и насильственных действий сексуального характера возможен как на стадии приготовления к преступлению, так и на стадии покушения на него.

8. В тех случаях, когда несколько изнасилований либо несколько насильственных действий сексуального характера были совершены в течение непродолжительного времени в отношении одного и того же потерпевшего лица и обстоятельства их совершения свидетельствовали о едином умысле виновного на совершение указанных тождественных действий, содеянное следует рассматривать как единое продолжаемое преступление, подлежащее квалификации по соответствующим частям статьи 131 или статьи 132 УК РФ.

9. Если виновным было совершено в любой последовательности изнасилование и насильственные действия сексуального характера в отношении одной и той же потерпевшей, содеянное следует квалифицировать по совокупности преступлений, предусмотренных статьями 131 и 132 УК РФ, независимо от того, был ли разрыв во времени между изнасилованием и насильственными действиями сексуального характера.

10. Изнасилование и насильственные действия сексуального характера следует признавать совершенными группой лиц (группой лиц по предварительному сговору, организованной группой) не только в тех случаях, когда несколькими лицами подвергаются сексуальному насилию одно или несколько потерпевших лиц, но и тогда, когда виновные, действуя согласованно и применяя насилие или угрожая применением насилия в отношении нескольких лиц, затем совершают насильственное половое сношение либо насильственные действия сексуального характера с каждым или хотя бы с одним из них.

Изнасилованием и насильственными действиями сексуального характера, совершенными группой лиц (группой лиц по предварительному сговору, организованной группой), должны признаваться не только действия лиц, непосредственно совершивших насильственное половое сношение или насильственные действия сексуального характера, но и действия лиц, содействовавших им путем применения физического или психического насилия к потерпевшему лицу или к другим лицам. При этом действия лиц, лично не совершавших насильственного полового сношения или насильственных действий сексуального характера, но путем применения насилия или угроз содействовавших другим лицам в совершении преступления, следует квалифицировать как соисполнительство в совершении изнасилования или насильственных действий сексуального характера.

Действия лица, непосредственно не вступавшего в половое сношение или не совершавшего действия сексуального характера с потерпевшим лицом и не применявшего к нему и к другим лицам физического или психического насилия при совершении указанных действий, а лишь содействовавшего совершению преступления советами, указаниями, предоставлением информации виновному либо устранением препятствий и т.п., надлежит квалифицировать по части 5 статьи 33 УК РФ и при отсутствии квалифицирующих признаков — по части 1 статьи 131 УК РФ или по части 1 статьи 132 УК РФ.

11. При квалификации содеянного по пункту «б» части 2 статьи 131 или пункту «б» части 2 статьи 132 УК РФ надлежит исходить из того, что понятие особой жестокости связывается как со способом совершения изнасилования или насильственных действий сексуального характера, так и с другими обстоятельствами, свидетельствующими о проявлении виновным особой жестокости. При этом необходимо установить, что умыслом виновного охватывалось совершение таких преступлений с особой жестокостью.

Особая жестокость может выражаться, в частности, в пытках, истязании, глумлении над потерпевшим лицом, причинении ему особых страданий в процессе совершения изнасилования или иных действий сексуального характера, в совершении изнасилования или иных действий сексуального характера в присутствии его близких, а также в способе подавления сопротивления, вызывающем тяжелые физические либо нравственные страдания самого потерпевшего лица или других лиц.

12. Ответственность по пункту «в» части 2 статьи 131 УК РФ и (или) по пункту «в» части 2 статьи 132 УК РФ наступает в случаях, когда лицо, заразившее потерпевшее лицо венерическим заболеванием, знало о наличии у него этого заболевания, предвидело возможность или неизбежность заражения и желало или допускало такое заражение, а равно когда оно предвидело возможность заражения потерпевшего лица, но самонадеянно рассчитывало на предотвращение этого последствия. При этом дополнительной квалификации по статье 121 УК РФ не требуется.

Действия виновного подлежат квалификации по пункту «б» части 3 статьи 131 и (или) по пункту «б» части 3 статьи 132 УК РФ как при неосторожном, так и при умышленном заражении потерпевшего лица ВИЧ-инфекцией.

13. К иным тяжким последствиям изнасилования или насильственных действий сексуального характера, предусмотренным пунктом «б» части 3 статьи 131 и пунктом «б» части 3 статьи 132 УК РФ, следует относить, в частности, самоубийство или попытку самоубийства потерпевшего лица, беременность потерпевшей и т.п.

14. К имеющим судимость за ранее совершенное преступление против половой неприкосновенности несовершеннолетнего (часть 5 статьи 131 УК РФ, часть 5 статьи 132 УК РФ, часть 6 статьи 134 УК РФ, часть 5 статьи 135 УК РФ) относятся лица, имеющие непогашенную или не снятую в установленном порядке судимость за любое из совершенных в отношении несовершеннолетних преступлений, предусмотренных частями 3 — 5 статьи 131, частями 3 — 5 статьи 132, частью 2 статьи 133, статьями 134, 135 УК РФ. При этом также учитываются судимости за указанные преступления, совершенные лицом в возрасте до восемнадцати лет.

15. В отличие от изнасилования и насильственных действий сексуального характера при понуждении к действиям сексуального характера (статья 133 УК РФ) способами воздействия на потерпевшее лицо с целью получения от него вынужденного согласия на совершение указанных действий являются шантаж, угроза уничтожением, повреждением или изъятием имущества либо использование материальной или иной зависимости потерпевшего лица.

Понуждение к действиям сексуального характера считается оконченным с момента выражения в любой форме соответствующего требования независимо от наличия согласия или отказа потерпевшего лица совершить такие действия либо их реального осуществления.

Не могут рассматриваться как понуждение к действиям сексуального характера или как иные преступления против половой неприкосновенности и половой свободы личности действия лица, добившегося согласия потерпевшей на вступление в половое сношение или совершение действий сексуального характера путем обмана или злоупотребления доверием (например, заведомо ложного обещания вступить в брак и т.п.).

16. Уголовная ответственность за половое сношение и иные действия сексуального характера с лицом, достигшим двенадцатилетнего возраста, но не достигшим шестнадцатилетнего возраста, а равно за совершение в отношении указанных лиц развратных действий (статьи 134 и 135 УК РФ) наступает в случаях, когда половое сношение, мужеложство, лесбиянство или развратные действия были совершены без применения насилия или угрозы его применения и без использования беспомощного состояния потерпевшего лица.

По смыслу закона, уголовной ответственности за преступления, предусмотренные частями 1 — 6 статьи 134 УК РФ и частями 1 — 5 статьи 135 УК РФ, подлежат лица, достигшие ко времени совершения преступления восемнадцатилетнего возраста.

17. К развратным действиям в статье 135 УК РФ относятся любые действия, кроме полового сношения, мужеложства и лесбиянства, совершенные в отношении лиц, достигших двенадцатилетнего возраста, но не достигших шестнадцатилетнего возраста, которые были направлены на удовлетворение сексуального влечения виновного, или на вызывание сексуального возбуждения у потерпевшего лица, или на пробуждение у него интереса к сексуальным отношениям.

Развратными могут признаваться и такие действия, при которых непосредственный физический контакт с телом потерпевшего лица отсутствовал, включая действия, совершенные с использованием сети Интернет, иных информационно-телекоммуникационных сетей.

18. Преступления, предусмотренные статьями 134 и 135 УК РФ, следует считать оконченными соответственно с момента начала полового сношения, мужеложства, лесбиянства или развратных действий.

Если после начала полового сношения, мужеложства, лесбиянства или развратных действий к потерпевшему лицу с целью его понуждения к продолжению совершения таких действий применяется насилие или выражается угроза применения насилия, содеянное охватывается статьями 131 и 132 УК РФ и дополнительной квалификации по статьям 134 и 135 УК РФ не требует.

19. Половое сношение, мужеложство, лесбиянство или развратные действия, совершенные без применения насилия или угрозы его применения и без использования беспомощного состояния потерпевшего лица одновременно или в разное время в отношении двух или более лиц, не достигших шестнадцатилетнего возраста, в соответствии с положениями части 1 статьи 17 УК РФ не образуют совокупности преступлений и подлежат квалификации по части 4 статьи 134 или части 3 статьи 135 УК РФ при условии, что ни за одно из этих деяний виновный ранее не был осужден.

20. Судам следует иметь в виду, что уголовной ответственности за деяния, предусмотренные примечанием к статье 131 УК РФ, в соответствии с положениями части 2 статьи 20 УК РФ подлежат лица, достигшие ко времени совершения преступления четырнадцатилетнего возраста.

21. Разъяснить судам, что деяния, подпадающие под признаки преступлений, предусмотренных частями 2 — 4 статьи 135 УК РФ, могут быть квалифицированы по пункту «б» части 4 статьи 132 УК РФ лишь при доказанности умысла на совершение развратных действий в отношении лица, не достигшего двенадцатилетнего возраста.

22. Применяя закон об уголовной ответственности за совершение преступлений, предусмотренных статьями 131 — 135 УК РФ, в отношении несовершеннолетних, судам следует исходить из того, что квалификация преступлений по соответствующим признакам (к примеру, по пункту «а» части 3 статьи 131 УК РФ) возможна лишь в случаях, когда виновный знал или допускал, что потерпевшим является лицо, не достигшее восемнадцати лет или иного возраста, специально указанного в диспозиции статьи Особенной части УК РФ.

23. Обратить внимание судов на запрет назначения осужденным за преступления против половой неприкосновенности несовершеннолетних, не достигших четырнадцатилетнего возраста, условного осуждения (пункт «а» части 1 статьи 73 УК РФ), на особенности условно-досрочного освобождения от отбывания наказания таких лиц (пункты «г» и «д» части 3, часть 4 статьи 79 УК РФ), на особенности замены им неотбытой части наказания более мягким видом наказания (части 2 и 4 статьи 80 УК РФ) и отсрочки отбывания наказания (часть 1 статьи 82 УК РФ), на возможность назначения принудительных мер медицинского характера лицам, совершившим в возрасте старше восемнадцати лет преступление против половой неприкосновенности несовершеннолетнего, не достигшего четырнадцатилетнего возраста, и страдающим расстройством сексуального предпочтения (педофилией), не исключающим вменяемости (пункт «д» части 1 статьи 97 УК РФ), а также на особенности назначения наказания лицам, совершившим половое сношение или развратные действия с лицом, не достигшим шестнадцатилетнего возраста, то есть за преступления, предусмотренные частью 1 статьи 134 и частью 1 статьи 135 УК РФ, в случае, если разница в возрасте между потерпевшей (потерпевшим) и подсудимым (подсудимой) составляет менее четырех лет (примечание 2 к статье 134 УК РФ).

24. Рекомендовать судам, учитывая специфику дел о преступлениях против половой неприкосновенности и половой свободы личности, при их рассмотрении устранять вопросы, не имеющие отношения к делу, своевременно пресекать нетактичное поведение участников судебного разбирательства, при изложении описательно-мотивировочной части судебного решения по возможности избегать излишней детализации способов совершения преступлений, соблюдая при этом общие требования уголовно-процессуального закона.

25. Принимая во внимание повышенную общественную опасность преступлений, предусмотренных статьями 131 — 135 УК РФ, совершенных в отношении несовершеннолетних, судам следует выявлять обстоятельства, способствовавшие совершению таких преступлений, нарушения прав и свобод граждан, а также другие нарушения закона, допущенные при производстве предварительного следствия или при рассмотрении уголовного дела нижестоящим судом. Согласно части 4 статьи 29 УПК РФ необходимо обращать внимание соответствующих организаций и должностных лиц на выявленные факты нарушений закона путем вынесения частных определений или постановлений.

26. В связи с принятием настоящего постановления признать утратившим силу постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 июня 2004 г. N 11 «О судебной практике по делам о преступлениях, предусмотренных статьями 131 и 132 Уголовного кодекса Российской Федерации» (с изменениями, внесенными постановлением Пленума от 14 июня 2013 г. N 18).

Председатель Верховного Суда

Российской Федерации В. Лебедев

Секретарь Пленума, судья Верховного Суда

Российской Федерации В. Момотов

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *