Маркин против России

«Константин Маркин против России»: Большая Палата Европейского Суда огласила свое Постановление

Сегодня, 22 марта 2012 года, Большая Палата Европейского Суда по правам человека огласила окончательное Постановление по делу «Константин Маркин против России» (Konstantin Markin v. Russia, жалоба N 30078/06).

16 голосами против одного Судьи Большой Палаты подтвердили, что в отношении Константина Маркина имела место дискриминация в пользовании правом на уважение его частной и семейной жизни по признаку пола, то есть нарушение статьи 14 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, взятой в совокупности со статьей 8 Конвенции. Заявителю присуждена справедливая компенсация морального вреда (3000 евро) и издержек (3150 евро).

ИСТОРИЯ ДЕЛА

РАССМОТРЕНИЕ ЖАЛОБЫ КОНСТИТУЦИОННЫМ СУДОМ РФ

РАЗБИРАТЕЛЬСТВО В СТРАСБУРГСКОМ СУДЕ НА УРОВНЕ ПАЛАТЫ

РЕАКЦИЯ РУКОВОДСТВА КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РФ НА ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПАЛАТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

ПОСТАНОВЛЕНИЕ БОЛЬШОЙ ПАЛАТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА

ИСТОРИЯ ДЕЛА

Дело было инициировано в 2006 году жалобой потомственного военнослужащего, который 30 сентября 2005 года, в день рождения своего третьего сына и одновременно развода с его матерью, уехавшей через несколько дней после этого жить в другой город, по соглашению с ней остался с новорожденным Костей, а также 5-летним Арсением и 11-летним Тимофеем на руках без права на получение отпуска по уходу за ребенком.

Хотя 11 октября 2005 года Константин Маркин обратился к командиру своей войсковой части с заявлением о предоставлении ему отпуска по уходу за ребенком до 3-х лет, ему в нем, конечно, было отказано, поскольку по закону мужчине такой отпуск не положен. Позже на основании пункта 7 статьи 32 Положения о порядке прохождения военной службы Константину Маркину был предоставлен дополнительный отпуск продолжительностью 3 месяца. Однако затем соответствующий приказ был отменен по причине отсутствия документов, подтверждающих право на получение такого отпуска (согласно Положению военнослужащему мужского пола однократно предоставляется дополнительный отпуск сроком до трех месяцев в случае смерти жены при родах, а также если он воспитывает одного или нескольких детей в возрасте до 14 лет (детей-инвалидов в возрасте до 16 лет) без матери (в случае ее смерти или гибели, лишения ее родительских прав, длительного ее пребывания в лечебном учреждении и в других случаях отсутствия материнского попечения о детях)). 09 марта 2006 года гарнизонный военный суд обязал командира войсковой части предоставить Константину Маркину 39 суток неиспользованного дополнительного отпуска, но окружной военный суд изменил это решение и отказал в удовлетворении соответствующего требования. А 14 марта 2006 года своим решением, оставленным судом второй инстанции без изменения, гарнизонный военный суд также отказал в удовлетворении заявления Константина Маркина о предоставлении ему отпуска по уходу за ребенком до 3-х лет. Суд обосновал свой вывод положениями пункта 13 статьи 11 Федерального закона «О статусе военнослужащих», предусматривающего предоставление отпуска по уходу за ребенком только военнослужащим женского пола.

21 мая 2006 года Константин Маркин обратился с жалобой в Европейский Суд по правам человека, утверждая, в частности, что он стал жертвой дискриминации. Уже 30 августа 2006 года Страсбургский Суд принял решение коммуницировать поданную жалобу, то есть сообщить о ней властям Российской Федерации и потребовать от них ответов на соответствующие вопросы. А в октябре 2006 года, когда Косте Маркину младшему, которого его отец, не прислушиваясь к высказываемой начальством в частных беседах рекомендации: «Или сдай ребенка в детдом, или увольняйся» — был вынужден брать с собой на работу, оставляя старших детей дома одних, исполнился год и месяц, командир войсковой части все же предоставил главе семьи долгожданный отпуск до 30 сентября 2008 года, т.е. достижения младшим сыном 3-х лет.

Кстати, за игнорирование судебного решения от 14 марта 2006 года в отношении командира войсковой части судом было вынесено частное определение, в котором указано на незаконность приказа о предоставлении Константину Маркину отпуска (не отмененное до сих пор), что выглядит по меньше мере удивительным, принимая во внимание, что решение о его предоставлении, равно как и о выделении Константину Маркину значительной финансовой помощи, о чем написано ниже, в подобной ситуации едва ли могло быть принято командиром войсковой части самостоятельно. Более того, именно к этим самым действиям командира, в том числе незаконному предоставлению им отпуска Константину Маркину, власти Российской Федерации постоянно апеллировали в ходе разбирательства в Европейском Суде по правам человека, доказывая, в частности, что заявитель утратил в связи с этим статус жертвы нарушений, даже если условно допустить, что какие-то нарушения в отношении него были допущены, что власти, конечно, также не признавали.

В предоставленном отпуске, который, несмотря на частное определение военного суда, никем прекращен не был, Константин Маркин пробыл до октября 2008 года, после чего уволился со службы по состоянию здоровья (а также закончил юрфак, стал адвокатом и даже вновь вступил в брак с мамой своих детей, которая родила ему дочку Наташу).

Вместе с отпуском Константину Маркину «по семейным обстоятельствам в связи с необходимостью ухода за тремя малолетними детьми и отсутствием иных источников дохода» командиром войсковой части была выделена финансовая помощь в размере 200000 рублей.

Через несколько лет в своем выступлении на XIII Международном форуме по конституционному правосудию «Европейская Конвенция о защите прав человека и основных свобод в XXI веке: проблемы и перспективы применения» заместитель Председателя Конституционного Суда РФ Сергей Маврин привел полную калькуляцию сумм, полученных Константином Маркиным, с точностью до копейки, указав, что в общей сложности тому было выплачено 208953 рубля 23 копейки и в отношении отца семейства «фактически сложилась весьма оригинальная ситуация, характеризующаяся не только тем, что в действительности он получил не только отпуск по уходу за ребенком до трех лет, но и денежное воспомоществование (sic!), превосходящее в 9 с лишним раз размер того пособия, которое причиталось бы к выплате в той же ситуации женщине-военнослужащей». «Несмотря на это, — продолжил Сергей Маврин, — К.А. Маркин обратился с жалоб в Конституционный Суд РФ… не нашел оснований для принятия данной жалобы к рассмотрению, поскольку оспариваемые им нормативные положения Суд не смог признать в данных фактических обстоятельствах затрагивающими его конституционные права… Однако на этом данное дело не закончилось, поскольку К.А. Маркин обратился с жалобой в Европейский Суд по правам человека…»

Здесь следует заметить, что Константин Маркин обратился в Страсбургский Суд за два с лишним года до подачи жалобы в Конституционный Суд РФ, поскольку у Сергея Маврина все представлено прямо противоположным образом. Более того, предоставлению Константину Маркину отпуска по уходу за ребенком до 3-х лет и указанного «вспомоществования» предшествовало не только его обращение в Европейский Суд по правам человека, но и коммуницирование поданной жалобы властям государства-ответчика, в результате чего не заподозрить связь между этими событиями достаточно сложно.

РАССМОТРЕНИЕ ЖАЛОБЫ КОНСТИТУЦИОННЫМ СУДОМ РФ

Что же касается судьбы жалобы Константина Маркина, поданной им в Конституционный Суд РФ, то, обосновывая вывод об отсутствии признаков дискриминации, последний указал в своем Определении от 15 января 2009 года N 187-О-О: «Военнослужащий мужского пола, проходящий военную службу по контракту, имеет право на однократное предоставление по его просьбе дополнительного отпуска сроком до трех месяцев в случае смерти жены при родах, а также если он воспитывает одного или нескольких детей в возрасте до 14 лет (детей-инвалидов в возрасте до 16 лет) без матери (в случае ее смерти или гибели, лишения ее родительских прав, длительного ее пребывания в лечебном учреждении и других случаях отсутствия материнского попечения о детях)… Цель данного отпуска — предоставление военнослужащему-мужчине возможности в течение разумного срока решить вопрос об организации ухода за ребенком и, в зависимости от результатов, о дальнейшем прохождении военной службы. В том случае, когда военнослужащий принимает решение лично осуществлять уход за ребенком, он имеет право на досрочное увольнение с военной службы по семейным обстоятельствам… е допускается совмещение военнослужащими мужского пола, проходящими военную службу по контракту, исполнения служебных обязанностей и отпуска по уходу за ребенком для воспитания малолетних детей, что, с одной стороны, обусловлено спецификой правового статуса военнослужащих, а с другой – согласуется с конституционно значимыми целями ограничения прав и свобод человека и гражданина… в связи с необходимостью создания условий для эффективной профессиональной деятельности военнослужащих, выполняющих долг по защите Отечества. Поскольку военная служба в силу предъявляемых к ней специфических требований исключает возможность массового неисполнения военнослужащими своих служебных обязанностей без ущерба для охраняемых законом публичных интересов, отсутствие у военнослужащих мужского пола, проходящих службу по контракту, права на отпуск по уходу за ребенком не может рассматриваться как нарушение их конституционных прав и свобод, в том числе… права на заботу о детях и их воспитание… Предоставив право на отпуск по уходу за ребенком в порядке исключения только военнослужащим женского пола, законодатель исходил, во-первых, из весьма ограниченного участия женщин в осуществлении военной службы, а во-вторых, из особой связанной с материнством социальной роли женщины в обществе…»

РАЗБИРАТЕЛЬСТВО В СТРАСБУРГСКОМ СУДЕ НА УРОВНЕ ПАЛАТЫ

Оглашенное 07 октября 2010 года Постановление Палаты Европейского Суда по правам человека по делу Константина Маркина, которое не вступило в силу в связи с удовлетворением 21 февраля 2011 года обращения властей государства-ответчика о передаче дела на рассмотрение в Большую Палату Страсбургского Суда, является своего рода уникальным, поскольку, как написал в опубликованной «Российской газетой» пространной статье, посвященной этому Постановлению, Председатель Конституционного Суда РФ Валерий Зорькин, «первые Европейский уд в жесткой правовой форме подверг сомнению решение Конституционного уда РФ».

В пункте 48 своего Постановления от 07 октября 2010 года Европейский Суд по правам человека действительно указал, что «его не убеждает аргумент Конституционного Суда РФ о том, что различие в отношении к военнослужащим мужского и женского пола применительно к предоставлению отпуска по уходу за ребенком оправдано особой социальной ролью матерей в воспитании детей». Страсбургский Суд отметил, что, в отличие от отпуска по беременности и родам и соответствующего пособия, в первую очередь ориентированных на то, чтобы предоставить матери возможность восстановиться после рождения ребенка и при наличии такого желания выкормить его грудью, отпуск по уходу за ребенком и соответствующее пособие, относятся к последующему периоду времени и призваны обеспечить родителю возможность остаться дома и лично ухаживать за ребенком. И, несмотря на различия, которые могут иметь место между матерью и отцом в их отношении к ребенку, когда речь идет об уходе за ребенком в этот период времени, оба родителя находятся в «одинаковой ситуации» (это — юридический термин из области применения права не подвергаться дискриминации).

В пунктах 57-58 своего Постановления от 07 октября 2010 года Страсбургский Суд также отметил, что он «находит… неубедительным» ключевой аргумент в пользу ограничений прав военнослужащих мужского пола, высказанный Конституционным Судом РФ и заключающийся в том, что массовый уход военнослужащих в отпуска по уходу за своими детьми негативно скажется на обороноспособности страны и эффективности управления ее вооруженными силами. Европейский Суд по правам человека указал на отсутствие конкретных доказательств того, что предоставление военнослужащим мужского пола права воспользоваться отпуском по уходу за ребенком может нанести ущерб национальной безопасности, в частности, каких бы то ни было экспертных исследований или статистических данных, которые указывали бы на то, сколько именно военнослужащих-мужчин, которые в любой определенный момент времени имели бы право на получение такого отпуска, фактически воспользовались бы им. Следовательно, утверждение, что одновременный уход в такого рода отпуск военнослужащих мужского пола способен привести к небоеспособности вооруженных сил, лишено оснований. Таким образом, отметил Страсбургский Суд, «Конституционный Суд РФ положил в основу своего решения не более чем предположение, не предпринимая попыток убедиться в его справедливости, обратившись к соответствующей статистической информации, или разрешить конфликт интересов, состоящих, с одной стороны, в обеспечении эффективности управления вооруженными силами, а с другой, защите военнослужащих мужского пола от дискриминации в сфере их семейной жизни и обеспечении интересов их детей. Европейский Суд по правам человека также добавил, что гендерные стереотипы, согласно которым женщина в первую очередь занимается детьми, а мужчина является кормильцем семьи, сами по себе не оправдывают различия в отношении к ним. Европейский Суд по правам человека добавил, что его «особенно поразило» указание Конституционным Судом РФ на то, что военнослужащий мужского пола, принявший решение лично осуществлять уход за ребенком, может уволиться с военной службы. По мнению Страсбургского Суда, это ставит человека пред сложным выбором между уходом за его новорожденным ребенком и своей военной карьерой, перед которым военнослужащие-женщины не ставятся. При этом военнослужащие мужского пола в случае выбора в пользу ухода за новорожденным ребенком и увольнения с военной службы столкнутся с проблемой нахождения в гражданской жизни работы, которая соответствовала бы их специализации и той позиции, которую они занимали в системе вооруженных сил. Принимая это во внимание, Европейский Суд по правам человека пришел к выводу, что «аргументы, приведенные Конституционным Судом РФ, недостаточно обоснованны, чтобы позволить наложить на личную жизнь военнослужащих мужского пола большие ограничения, чем наложены на военнослужащих-женщин». Таким образом, Страсбургский Суд признал, что в отношении Константина Маркина имело место нарушение статьи 14 Конвенции, взятой в совокупности со статьей 8 Конвенции, т.е. дискриминация.

РЕАКЦИЯ РУКОВОДСТВА КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РФ НА ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПАЛАТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

Утверждая, что Конвенция о защите прав человека и основных свобод не имеет приоритета над Конституцией РФ, «онополия на истолкование положений… принадлежит Конституционному уду», Валерий Зорькин в упомянутой выше статье, посвященной Постановлению Страсбургского Суда по делу Константина Маркина, заявил, что «истолкование Конституции, данное высшим судебным органом государства, не может быть преодолено путем толкования Конвенции». «Ни в коем случае мы не должны своими действиям разрушать наметившиеся позитивные международные тенденции, — продолжает Председатель Конституционного Суда РФ. – Мы должны быть предельно тактичны, умны и уступчивы. Когда я говорю предельно, то, естественно, обязан обозначить предел. Ибо альтернатива предельной уступчивости – уступчивость беспредельная, абсолютно недопустимая и разрушительная. В нашей истории были такие прецеденты. И они наглядно показывают, что подобная беспредельная уступчивость, унижая страну и народ, не приводит ни к каким результатам. Она, напротив, прерывает позитивные тенденции сближения России с Западом, рождая в чьих-то головах неприемлемые и деструктивные ожидания. Пределом нашей уступчивости является защита нашего суверенитета, наших национальных институтов и наших национальных интересов. К этому обязывает наша Конституция. И подобная защита не имеет ничего общего с оголтелостью, самоизоляцией, ортодоксальностью и так далее… Каждое решение Европейского уда – это не только юридический, но и политический акт. Когда такие решения принимаются во благо страны, Россия всегда будет безукоснительно их соблюдать. Но когда те или иные решения Страсбургского уда сомнительны с точки зрения самой сути Европейской онвенции о правах человека и тем более прямым образом затрагивают наш суверенитет, основополагающие конституционные принципы, Россия вправе выработать защитный механизм от таких решений. Именно через призму Конституции должна решаться и проблема соотношения остановлений и . Если нам навязывают внешнее «дирижирование» правовой ситуацией в стране, игнорируя историческую, культурную, социальную ситуацию, таких «дирижеров» надо поправлять. Иногда самым решительным образом».

Заместитель Председателя Конституционного Суда РФ Сергей Маврин пошел еще дальше и в своем выступлении, упомянутом выше, пришел к «единственно возможному в данном случае выводу» (что несколько удивительно, принимая во внимание, что автор начал соответствующие рассуждения с заявления о том, что однозначного ответа на вопрос об исполнимости Постановления Европейского Суда по правам человека по делу Константина Маркина у него нет) о том, что «читывая свою ответственность перед настоящими и будущими поколениями россиян, отечественный законодатель не в состоянии, не нарушая Конституции, исполнить предписания , вытекающие из Маркина. С точки зрения обеспечения благополучия России решение в данной части обладает для России признаками неисполнимости». К сожалению, этот «единственно возможный вывод» не вполне связан с предваряющими его рассуждениями о том, что Постановление Европейского Суда по правам человека могло бы быть исполнено путем отказа от предоставления отпуска по уходу за ребенком военнослужащим женского пола. По мнению Сергея Маврина, «данная законодательная новелла теоретически… могла бы претендовать на то, чтобы признать ее конституционной, поскольку целью ее принятия являлась бы защита прав и законных интересов представителей более многочисленной категории мужчин-военнослужащих в сравнении с другой гораздо меньшей по численности категорией женщин-военнослужащих». Что же касается второй альтернативы (кстати, как говорит автор доклада, двух, применимых «как минимум»), то есть предоставления военнослужащим мужского пола права воспользоваться отпуском по уходу за ребенком, то, как указывает Сергей Маврин, «принимая такое решение, законодатель был бы обязан руководствоваться необходимостью действовать во благо России, и в силу этого соображения был бы должен учитывать, что в отличие от военнослужащих-женщин, которые в подавляющем большинстве случаев выполняют свои воинские обязанности исключительно на должностях вспомогательного состава, не являющегося частью состава, условно говоря, боевых подразделений, большая часть мужчин-военнослужащих выполняет свои воинские обязанности как раз в составе расчетов, находящихся в состоянии несения боевого дежурства, связанного, кстати сказать, в том числе с обслуживанием носителей стратегических ядерных вооружений, нередко базирующихся в труднодоступных местах своей дислокации. Как правило, в таких подразделениях далеко не всегда имеется возможность замены военнослужащего, желающего в течение весьма длительного срока (3-х лет) воспитывать своих детей. В силу этого незапланированное оставление места службы таким военнослужащим вряд ли можно рассматривать как акт, имеющий совершенно нейтральное отношение к безопасности России (да, к слову, и не только России), а также ее благополучию и процветанию».

В своем выступлении заместитель Председателя Конституционного Суда РФ также весьма подробно остановился на сумме в размере 200 евро, которая была присуждена Константину Маркину Постановлением Палаты Европейского Суда по правам человека (т.к. оно не вступило в силу, фактически эти деньги не были ему выплачены). Наряду с примечательным замечанием, что «в этой части остановление подлежит безусловному выполнению», он добавил: «На мой взгляд, столь незначительная мера ответственности государства-ответчика, наступающая за весьма серьезное правонарушение, способна вызвать недоумение Суд , возможно, сам того не желая, косвенным образом дал понять, что в данном случае государство-ответчик не заслуживает серьезной ответственности, то ли в силу незначительности, то ли сомнительности самого нарушения». Однако если что-то и вызывает недоумение, то подобные высказывания лица столь высокого ранга, который в силу занимаемой должности и того обстоятельства, что он полностью посвятил свое выступление данной теме (и являлся Судьей-докладчиком при рассмотрении жалобы Константина Маркина Конституционным Судом РФ), не может не знать того, за что в действительности Европейский Суд по права человека присудил Константину Маркину 200 евро, принимая во внимание, что об этом прямо и недвусмысленно написано прямо в тексте Постановления. Данная сумма представляет собой возмещение его почтовых расходов, а также издержек на канцелярские товары и услуги переводчика. В любом случае Большая Палата Европейского Суда по правам человека исправила ситуацию, присудив Константину Маркину 3000 евро в возмещение причиненного ему морального вреда.

ПОСТАНОВЛЕНИЕ БОЛЬШОЙ ПАЛАТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

Как указала в своем Постановлении Большая Палата Европейского Суда по правам человека, продвижение гендерного равенства является в настоящее время одной из основных целей каждого государства — члена Совета Европы, всех Высоких Договаривающихся Сторон Конвенции. Поэтому в основе различного отношения к людям, которое Конвенция могла бы оправдывать, должны лежать весьма веские причины. Отсылка к традициям, гендерным предубеждениям и распространенному среди жителей соответствующей страны мнению не является достаточным оправданием для различного отношения к людям по признаку их пола.

Вооруженные силы едва ли могут обойтись без такого правового регулирования, которое обеспечивало бы их надлежащее функционирование. Однако власти не могут ссылаться на подобное регулирование как таковое с целью оправдания ущемления права на уважение частной жизни отдельных военнослужащих .

Действительно, статья 8 Конвенции не гарантирует ни права на получение отпуска по уходу за ребенком, ни права на получение соответствующего пособия. Однако такой отпуск и такое пособие в принципе охватываются гарантиями статьи 8 Конвенции.

Отпуск по уходу за ребенком призван обеспечить родителям возможность остаться дома и лично ухаживать за своими детьми. Применительно к отпуску по уходу за ребенком, в отличие от отпуска по беременности и родам, Константин Маркин, как военнослужащий мужского пола, находится с женщинами-военнослужащими в одинаковой ситуации.

Европейский Суд по правам человека действительно ранее признавал, что права военнослужащих, связанные с обеспечением функционирования вооруженных сил, могут быть ограничены в большей степени по сравнению с ограничениями, накладываемыми на права гражданских лиц. Однако действие Конвенции не ограничено входами в армейские казармы. Военнослужащие, как и любые другие жители стран — членов Совета Европы, имеют право на защиту их прав. В основе любых ограничений таковых должны лежать веские причины, например, реальная угроза обеспечению функционирования вооруженных сил.

В большинстве стан — членов Совета Европы, включая Россию, законодательство позволяет гражданским лицам воспользоваться правом на отпуск по уходу за ребенком, независимо от их пола. Более того, в значительном числе государств — членов Совета Европы одинаковые права на получение такого отпуска имеют военнослужащие обоих полов. Соответственно, это показывает, что современные европейские общества движутся в направлении более равномерного распределения ответственности за воспитание своих детей между мужчинами и женщинами.

Кроме того, Европейский Суд по правам человека не согласен с утверждением, что различное отношение к военнослужащим мужского и женского пола объясняется позитивной дискриминацией в пользу женщин. Более того, Страсбургский Суд полагает, что различное отношение в данном случае консервирует гендерный стереотип и причиняет ущерб как карьерам женщин, так и личной жизни мужчин. Равным образом различное отношение не может быть оправдано ссылками на распространенные традиции.

Не убедило Европейский Суд по правам человека и утверждение, что предоставление военнослужащим мужского пола отпуска по уходу за ребенком может негативно сказаться на обороноспособности страны и эффективности управления ее вооруженными силами. Власти Российской Федерации не провели никаких исследований, призванных оценить, сколько именно военнослужащих-мужчин фактически воспользовалось бы правом на получение отпуска по уходу за ребенком, с целью определить, как это может отразиться на функционировании вооруженных сил. Ссылка властей на то, что все военнослужащие мужчины являются лицами «репродуктивного возраста», недостаточна для оправдания различного отношения к военнослужащим мужского и женского пола.

Кроме того, Страсбургский Суд отметил негибкость российского законодательства, регулирующего предоставление военнослужащим отпуска по уходу за ребенком: военнослужащий-мужчина не может получить его ни при каких обстоятельствах. При этом власти Российской Федерации не привели никаких примеров того, что в каждом отдельном случае проводится оценка на предмет возможности предоставления военнослужащему мужского пола такого рода отпуска, и военнослужащие-мужчины фактически могут получить его, когда конкретные обстоятельства того требуют.

Несмотря на все это, Страсбургский Суд, принимая во внимание значение вооруженных сил для обеспечения национальной безопасности, указал, что определенные ограничения на право военнослужащего воспользоваться отпуском по уходу за ребенком могут быть наложены, если они не носят дискриминационного характера. Например, военнослужащему, независимо от его пола, может быть отказано в праве уйти в такой отпуск по причине невозможности его замены, например, из-за занимаемой им должности, наличия редкой квалификации или участия в военных действиях.

В России же, напротив, право на получение отпуска по уходу за ребенком связано исключительно с полом военнослужащего. Лишение военнослужащего-мужчины права на отпуск по уходу за ребенком носит характер абсолютного запрета. Автоматическое наложение такого запрета на любое лицо лишь по признаку его пола выходит за рамки допустимых границ усмотрения государства.

Принимая во внимание, что Константин Маркин, работавший оператором связи, легко мог быть заменен военнослужащим-женщиной, отсутствуют какие бы то ни было основания лишения его права на отпуск по уходу за ребенком. Таким образом, он стал жертвой дискриминации по признаку пола. Что касается заявления властей государства-ответчика о том, что, подписав контракт на службу в вооруженных силах, он добровольно согласился на такого рода дискриминацию, то Европейский Суд по правам человека указал, что добровольный отказ от права не быть дискриминированным не может быть принят во внимание, т.к. это противоречило бы значимым общественным интересам.

Дело Маркина: Россия на цивилизационной развилке

На завтра (6 ноября 2013 г.) назначено заседание Конституционного Суда по «делу Маркина». По ряду причин этот спор может приобрести судьбоносное для российского права значение. Самое время вспомнить, в чем там было дело.

Откровенно говоря, с правовой точки зрения дело не стоит выеденного яйца. Речь идет о некотором расхождении в правовых позициях Конституционного Суда и Европейского Суда по правам человека, причем по далеко не самому актуальному вопросу, имеющему отношение к правам человека в России. Расхождение это вовсе нельзя назвать неустранимым. При желании Конституционному Суду ничего не стоит разрешить эту проблему ко всеобщему удовольствию, включая и Маркина, и Минобороны (его «обидчика»), и ЕСПЧ. Пострадают разве что амбиции некоторых государственных деятелей, которые уже объявили решение ЕСПЧ чуть ли не попыткой злокозненного Запада покорить свободолюбивый народ России. Однако именно это обстоятельство (то есть угроза амбициям) и вселяет серьезные опасения за исход дела.

В результате Конституционный Суд в совершенно рядовом деле оказался перед – без преувеличения – цивилизационным выбором. Либо сделать шаг к компромиссу с ЕСПЧ с целью поддержать интеграцию России «в правовое сообщество миролюбивых и свободных государств», как выразился по подобному поводу Конституционный Суд Германии (подчеркнув суверенитет Германии, но при этом полностью поддержав позицию ЕСПЧ в очень спорном «деле Гёргёлю»). Либо отвергнуть позицию ЕСПЧ, что в сложившейся ситуации будет означать фактический отказ России от выполнения требований Европейской Конвенции о правах человека. Это чревато дальнейшим ухудшением международных отношений, а в случае эскалации конфликта – исключением России из Совета Европы и последующем ее погружением в пучины суверенной демократии северокорейского образца.

Но обо всем по порядку.

Капитан Маркин уходит в отпуск (2005-2008)

В деле «Маркин против России» ЕСПЧ рассматривал предоставления отпуска по уходу за ребенком отцу-военнослужащему. Несмотря на кажущуюся малозначительность этого вопроса на фоне многих других рассматриваемых ЕСПЧ жалоб, в том числе против России, это дело стало предметом бурных дебатов в российской прессе и даже гневных комментариев со стороны российских политиков, судей и высших должностных лиц. Причина в том, что в именно этом деле позиции КС РФ и ЕСПЧ впервые серьезно разошлись.

Капитан Константин Маркин с 2004 года служил по контракту в войсковой части в должности «начальника смены отдела» (согласно акту КС) или «оперативного дежурного группы боевого управления в составе оперативной группы радиоэлектронной разведки» (по данным ЕСПЧ), то есть, по сути, выполнял функции оператора электронной радиоаппаратуры. (Как мы увидим далее, должностные обязанности Маркина имели значение для разрешения спора.)

В сентябре 2005 года в семье Маркиных родился третий ребенок. В тот же день Маркин и его жена развелись, причем дети остались с отцом. Маркин попросил командование предоставить ему трехлетний отпуск по уходу за ребенком (какой положен матери), но получил отказ.

Маркин обжаловал отказ в гарнизонном суде, но безуспешно. Суд указал (март 2006 г.), что хотя общая норма Трудового кодекса действительно предусматривает возможность предоставления такого отпуска не только матери, но и отцу, если он фактически осуществляет уход за ребенком, но специальная норма законодательства о статусе военнослужащих предоставляет эту льготу лишь женщинам. (Помимо прочего, суд отметил, что, по имеющимся сведениям, бывшая жена и ее родители помогают отцу в воспитании детей.) Апелляция успеха Маркину также не принесла.

Несмотря на это, в октябре 2006 года командование части волевым решением предоставило Маркину требуемый отпуск до сентября 2008 года и материальную помощь, за что впоследствии было подвергнуто жесткой критике в частном определении гарнизонного суда. В апреле 2008 года Маркин и его бывшая супруга вновь вступили в брак, а в декабре 2008 года Маркин уволился с военной службы. В 2010 году в семье Маркиных родился четвертый ребенок.

Определение КС (2009)

В ходе спора об отпуске Маркин подал жалобу в КС, прося признать упомянутую норму законодательства о статусе военнослужащих (и ряд других) противоречащей Конституции, прежде всего ее положению о запрете дискриминации по признаку пола. «Государство гарантирует равенство прав и свобод человека и гражданина независимо от пола… Мужчина и женщина имеют равные права и свободы и равные возможности для их реализации», — говорится в Конституции.

В 2009 году КС отказался принять жалобу к рассмотрению, сочтя, что федеральный законодатель был вправе установить для военнослужащих «ограничения в части реализации гражданских прав и свобод», поскольку военнослужащие «выполняют конституционно значимые функции, чем предопределяется их специальный правовой статус». «Поскольку военная служба в силу предъявляемых к ней специфических требований исключает возможность массового неисполнения военнослужащими своих служебных обязанностей без ущерба для охраняемых законом публичных интересов, отсутствие у военнослужащих мужского пола, проходящих службу по контракту, права на отпуск по уходу за ребенком не может рассматриваться как нарушение их конституционных прав и свобод», — говорится в «отказном» определении КС.

Решение ЕСПЧ (2010)

В мае 2006 года Маркин подал жалобу в ЕСПЧ, прося Суд признать нарушенными его конвенциональные права, в частности, право на уважение семейной жизни (ст. 8 Конвенции) и право на свободу от дискриминации по признаку пола (ст. 14 Конвенции) «Пользование правами и свободами, признанными в настоящей Конвенции, должно быть обеспечено без какой бы то ни было дискриминации по признаку пола», — говорится в статье 14 Конвенции.

В 2010 году ЕСПЧ принял решение в пользу Маркина. Помимо прочего, ЕСПЧ раскритиковал позицию, занятую КС РФ в этом деле. «Конституционный Суд основывал свое решение на чистом допущении, не пытаясь проверить его справедливость на основе статистических данных или сравнительной оценки противоположных интересов поддержания операционной эффективности армии, с одной стороны, и защиты военнослужащих от дискриминации в сфере семейной жизни и защиты интересов их детей, с другой стороны», — заявил ЕСПЧ.

«Суд считает, что лишение военнослужащих-мужчин права на отпуск по уходу за ребенком, когда женщины-военнослужащие имеют право на такой отпуск, не является разумно и объективно обоснованным. Суд заключает, что это различие в правах является дискриминацией по признаку пола. Следовательно, имеет место нарушение статьи 14 Конвенции, взятой в совокупности со статьей 8», — к такому выводу пришел ЕСПЧ. Суд «порекомендовал» российскому правительству принять, «под наблюдением Комитета министров» (Совета Европы) принять меры по изменению соответствующего законодательства.

ЕСПЧ отказался предоставить Маркину затребованную тем компенсацию морального вреда (non-pecuniary damage) в размере 400 тыс. евро, но зато присудил ему судебные издержки в размере 200 евро.

Единственным судьей ЕСПЧ, высказавшимся против решения, стал Анатолий Ковлер, судья от России. «Я готов принять, что аргументы Конституционного Суда дают объективное и разумное оправдание разнице в правах между военнослужащими и гражданскими лицами в отношении отпуска по уходу за ребенком», — говорится в его особом мнении.

Решение Большой палаты ЕСПЧ (2012)

Решение ЕСПЧ вызвало бурную реакцию в России, в том числе со стороны Председателя КС (см. ниже). По требованию России дело было рассмотрено Большой палатой ЕСПЧ (2012 г.).

Представляет интерес сравнительно-правовые материалы, представленные в решении Большой палаты ЕСПЧ, относящиеся к предоставлению отпуска по уходу за ребенком гражданским и военным мужчинам и женщинам. Из этих материалов явствует, что единого подхода в этих вопросах у стран-участниц Совета Европы нет. Многие страны предоставляют такой отпуск военнослужащим независимо от пола. Но в шести странах (Армения, Азербайджан, Грузия, Молдова, Швейцария и Турция) такой отпуск предоставляется исключительно женщинам-военнослужащим, а еще в трех странах (Босния и Герцоговина, Болгария, Сербия) отпуск мужчинам-военнослужащим положен лишь в некоторых исключительных случаях. Россия, таким образом, не одинока в своем отношении к данной проблеме.

Тем не менее Большая палата пришла, по сути, к тем же выводам, что были сформулированы в первом решении ЕСПЧ. «Конвенция не останавливается у ворот армейских казарм; военнослужащие, как и все другие лица под юрисдикцией стран-участниц имеют право на защиту в соответствии с Конвенцией», — подчеркнула Большая палата.

Помимо прочего, Суд сослался на то, что, с одной стороны, современное общество постепенно эволюционирует в сторону равного участия мужчины и женщины в воспитании детей, а с другой – что и в армии они могут быть на равных: Маркин в ходе своей службы выполнял обязанности оператора, которые вполне могли исполнять – и действительно исполняли – и женщины тоже. Суд признал, что определенные ограничения в части отпусков для военнослужащих могут быть оправданы соображениями национальной безопасности, но они не должны быть дискриминационными.

В результате Суд вновь решил дело в пользу заявителя, присудив ему на этот раз 3 тыс. евро в качестве компенсации морального вреда и 3150 евро судебных расходов.

Отметим, что все критические замечания в адрес КС в решении Большой палаты были сняты. Кроме того, были сняты и формальные «рекомендации» по изменению российского законодательства.

Запрос в КС (2013)

После этого Маркин вновь обратился в гарнизонный суд, требуя пересмотреть его дело на основании решения ЕСПЧ. Несмотря на то, что пересмотр дела по новым обстоятельствам на основании решения ЕСПЧ явно предписывается процессуальным законодательством (п. 4 ч. 4 ст. 392 ГПК РФ), суд Маркину отказал. Когда дело дошло до кассационной инстанции, Ленинградский военный окружной суд обратился в КС с просьбой проверить конституционность норм ГПК. Таким образом, дело об отпуске капитана Маркина вновь вернулось в КС. В июне 2013 года КС принял запрос к производству.

Что делать?

Несомненно, в деле Маркина российский КС попал в более тяжелую ситуацию, чем Конституционный Суд Германии в деле Гергюлю. Поскольку КС принял свое первое решение раньше ЕСПЧ, он не имел возможности сформировать свою позицию с учетом мнения Страсбурга. В результате стало очевидно, что КС и ЕСПЧ по-разному видят баланс фундаментальных прав, который следует соблюсти в деле Маркина.

Ясно, что КС предстоит вынести решение не просто о формальном соответствии нормы ГПК Конституции, а, по сути, об относительном статусе решений КС и ЕСПЧ.

Перед КС встал непростой выбор между тремя принципиально возможными стратегиями.

Во-первых, КС может в той или иной форме пересмотреть свое решение, приведя его в соответствие с позицией ЕСПЧ, то есть признать конституционные права Маркина нарушенными. Тогда суд общей юрисдикции сможет пересмотреть дело Маркина на основании солидарной позиции КС и ЕСПЧ.

Тем самым КС продемонстрирует приверженность России ее международным обязательствам и подаст российским судам пример интерпретации национального законодательства в гармонии с Конвенцией и решениями ЕСПЧ. Попутно КС, подобно Конституционному Суду Германии, может внести вклад в развитие конституционного права России, разъяснив роль и место в нем Конвенции и практики ЕСПЧ. Как и Конституционный Суд Германии в деле Гергелю, КС имеет возможность взять на себя роль своего рода «гаранта» соблюдения Конвенции в России.

Неприятная особенность этого варианта состоит в том, что придется признать ошибочность ранее принятого решения по тому же делу. Возникает вопрос, если КС автоматически следует позициям ЕСПЧ, как это соотносится с государственным суверенитетом России? Остроту этого вопроса можно сгладить, указав на то, что КС по-прежнему основывает свое решение на балансе фундаментальных прав, а изменение решения связано с тем, что в конкретном деле сам этот баланс изменился ввиду появления решения ЕСПЧ и соответствующего изменения международных обязательств России.

Остается открытой проблема психологической готовности к этому шагу судей КС, которым пришлось бы до некоторой степени поступиться своим самолюбием ради интеграции России «в правовое сообщество миролюбивых и свободных государств» (по выражению Конституционного Суда Германии).

Во-вторых, КС может занять позицию «нейтралитета», не пересматривая свое решение, но и не оспаривая решение ЕСПЧ. Это будет означать, что лишение Маркина отпуска не нарушает его конституционных прав, хотя и нарушает конвенциональные права.

Этот вариант может показаться формально безупречным. Разумеется, не всякое нарушение Конвенции непременно является нарушением также и Конституции. Конституционному Суду, в общем-то, нет практической необходимости пересматривать свое решение: суд общей юрисдикции и без того должен пересмотреть решение по делу Маркина по новым обстоятельствам, а именно на основании решения ЕСПЧ. Надо полагать, такой исход вполне устроит и Маркина, и ЕСПЧ.

Однако это будет означать фактическое признание того, что как минимум некоторые права человека в большей степени защищены Конвенцией, чем они защищены Конституцией. Учитывая, что в конкретном случае текстуальные формулировки Конституции и Конвенции весьма близки, возможно, правильнее будет сказать: права человека в большей степени защищены ЕСПЧ, чем они защищены Конституционным Судом. Конечно, такой результат был бы крайне нежелателен.

Этот вариант также может означать фактический отказ КС от роли «гаранта» соблюдения Конвенции, а, возможно, и вообще от лестной роли движущей силы в процессе интеграции России в мировое сообщество.

В-третьих, КС может занять «непримиримую» позицию, настаивая на том, что именно его анализ баланса фундаментальных интересов в деле Маркина был «правильным», а анализ ЕСПЧ – «неправильным». Однако вряд ли имеет смысл затевать такой спор как чисто теоретический. Для того же, чтобы перевести спор в практическое русло, КС пришлось бы пойти гораздо дальше.

Чтобы суд общей юрисдикции получил возможность отказаться от пересмотра дела Маркина на основании решения ЕСПЧ, предписываемого процессуальным законодательством России, Конституционному Суду, по-видимому, пришлось бы признать предоставление Маркину отпуска противоречащим Конституции (напомним, ранее КС признал лишь, что непредоставление отпуска не противоречит Конституции) и тем самым искусственно создать конфликт между требованиями Конституции и Конвенции, который в деле изначально отсутствовал. Во всяком случае, КС пришлось бы дать какие-то разъяснения, позволяющие суду общей юрисдикции проигнорировать решение ЕСПЧ вопреки требованиям процессуального законодательства.

В этом варианте, конечно, ни о какой о роли КС в интеграции России в мировое сообщество говорить не приходилось бы, разве что о роли активного противодействия этой интеграции.

Как представляется автору, по балансу выгод и издержек среди трех перечисленных вариантов с большим отрывом лидирует первый. Однако встает вопрос, имеет ли вообще КС правовую возможность изменить свою однажды сформулированную позицию? По-видимому, никаких правовых препятствий для этого нет. Стоит также отметить, что Конституционному Суду уже случалось менять свое мнение на прямо противоположное.

Вспомним, например, скандально известную историю с делом «Пром Лайн». В 2004 году в одном из своих «отказных» (отказывающих в рассмотрении дела по существу) определений КС согласился с весьма спорной трактовкой налогового законодательства, согласно которой, в частности, в случае оплаты товара из заемных средств вычет «входящего» НДС возможен лишь после возврата кредита. Этот тезис, прямо противоречащий положениям НК РФ, был с энтузиазмом воспринят налоговыми органами и арбитражными судами как норма прямого действия. В течение нескольких месяцев налогоплательщикам в массовом порядке отказывали в вычете НДС при покупке товаров за счет заемных средств. Затем КС под беспрецедентным давлением общественного мнения выпустил новое определение, «разъясняющее», а фактически отменяющее спорные формулировки предыдущего. Это определение также было воспринято судами как норма прямого действия, и судебная практика тут же изменилась на противоположную.

Другой пример – вопрос о прямых выборах губернаторов. В 1996 году КС признал неконституционным порядок, предусматривающий избрание главы Алтайского края его законодательным органом. Мотивировка: из Конституции следует, что «высшее должностное лицо, формирующее орган исполнительной власти, получает свой мандат непосредственно от народа и перед ним ответственно». Однако в 2005 г. Конституционный Суд трактует те же конституционные нормы совсем иначе. Оценивая конституционность нового (на тот момент) федерального закона о «назначении губернаторов», КС приходит к выводу, что наделение полномочиями главы субъекта РФ может происходить «не обязательно только посредством прямых выборов населением субъекта». В качестве мотивировки КС ссылается, в частности, на то, что со времени его предыдущего постановления на эту тему изменилось федеральное законодательство и законы субъектов РФ о выборах.

«Поскольку положения Конституции Российской Федерации проявляют свое регулятивное воздействие как непосредственно, так и посредством конкретизирующих их законов в определенной системе правового регулирования, притом в развивающемся социально-историческом контексте, правовые позиции, сформулированные Конституционным Судом Российской Федерации в результате интерпретации, истолкования тех или иных положений Конституции Российской Федерации применительно к проверявшемуся нормативному акту в системе прежнего правового регулирования и имевшей место в то время конституционной практики, могут уточняться либо изменяться, с тем чтобы адекватно выявить смысл тех или иных конституционных норм, их букву и дух, с учетом конкретных социально-правовых условий их реализации, включая изменения в системе правового регулирования», — сообщил заявителям Конституционный Суд.

А уж если новые федеральные и даже региональные законы способны привести к изменению интерпретации Конституции, то почему бы не признать аналогичных свойств и за решениями ЕСПЧ?

О пределах уступчивости (2010)

Какую же позицию займет Конституционный суд в деле Маркина? Надо сказать, что в октябре 2010 года Председатель КС Валерий Зорькин опубликовал статью, довольно воинственно озаглавленную «Предел уступчивости».

Председатель КС подчеркивает, что он является «сторонником глубокого конструктивного диалога со Страсбургским судом». В статье приводятся примеры решений КС, которые являются «своего рода исполнением» решений ЕСПЧ. По словам Валерия Зорькина, «Конституционный суд выступает своего рода посредником, адаптируя подходы и позиции ЕСПЧ к реалиям нашей сегодняшней жизни. В своей практике КС активно использует правовые позиции Страсбургского суда». Как видим, Валерий Зорькин видит роль КС РФ приблизительно такой же, какой свою роль видит Конституционный Суд Германии.

«За весь период участия России в Европейской конвенции по правам человека не было случаев, когда решение Конституционного суда РФ вызвало бы в практике Европейского суда по правам человека сомнение с точки зрения соответствия такого решения Конвенции!» — отмечает Председатель КС. Однако в деле Маркина все изменилось. «Впервые Европейский суд в жесткой правовой форме подверг сомнению решение Конституционного суда РФ», — с явной горечью пишет Валерий Зорькин.

Подвергнув суровой критике правовой анализ, проведенный ЕСПЧ в деле Маркина, а заодно и согласие ЕСПЧ рассмотреть жалобу российской оппозиции на процедуру выборов 2003 года, Председатель КС задается вопросом о сценариях «реагирования» на подобные действия ЕСПЧ. Согласно статье, имеются три таких сценария: либо «выдвижение принципа жесточайшего приоритета национального над наднациональным»; либо «полное подчинение национального наднациональному, полный отказ от суверенитетов сначала де-юре, а потом и де-факто»; либо, наконец, некий компромиссный вариант.

Первые два сценария Валерий Зорькин считает неприемлемыми, а в качестве основы компромисса предлагает «прецедент» Конституционного суда Германии в деле Гергюлю, который мы подробно обсуждали выше. Важнейшей задачей при достижении подобного компромисса является определение правильного соотношения национального и наднационального или, по выражению Председателя КС, «предела уступчивости».

«Пределом нашей уступчивости является защита нашего суверенитета, наших национальных институтов и наших национальных интересов. К этому обязывает наша Конституция», — подчеркивает Валерий Зорькин. «Так же как и другие европейские государства, Россия должна бороться и за сохранение своего суверенитета, и за бережное отношение к Европейской конвенции, защиту ее от неадекватных, сомнительных решений», — заключает Председатель КС.

Несмотря на резкую полемическую заостренность статьи Валерия Зорькина и дискуссионный характер целого ряда ее тезисов, конечный вывод представляется совершенно бесспорным и заслуживающим всяческого одобрения. Однако он, собственно говоря, не дает никакого ответа на вопрос, как именно найти баланс между национальным правом и международными обязательствами и, в частности, как же разрешить конкретное дело Константина Маркина.

Жесткая риторика статьи наводит на мысль, что Председатель КС склонен занять «непримиримую позицию» в отношении решения ЕСПЧ в деле Маркина. Напомним, однако, что в деле Гергюлю, о котором столь уважительно отзывается Валерий Зорькин, Конституционный Суд Германии, подчеркнув суверенитет Германии, затем разрешил само дело в полном соответствии с позицией с ЕСПЧ. Заметим также, что недовольство Председателя КС, по-видимому, в значительной степени было вызвано не самой позицией ЕСПЧ в деле Маркина, а необычайно резкими выражениями, в которых ЕСПЧ в своем решении раскритиковал КС. Если так, то последующее решение Большой палаты существенно исправило положение.

В декабре 2010 года по вопросу компетенции ЕСПЧ и других международных судов высказался тогдашний Президент РФ Дмитрий Медведев. «Мы никогда не передавали такую часть своего суверенитета, суверенитета России, которая позволяла бы любому международному, иностранному суду выносить решения, изменяющие наше национальное законодательство, — заявил Дмитрий Медведев. — Мы на такие вещи не будем закрывать глаза, и я хотел бы, чтобы присутствующие здесь судьи Конституционного суда, главы Верховного и Высшего арбитражного суда понимали мою позицию, как президента страны и как гаранта Конституции. На такие вещи мы будем реагировать».

Первая фраза этого утверждения бесспорно верна, но в некотором смысле риторика Президента бьет мимо цели. ЕСПЧ действительно не имеет полномочий изменять национальное законодательство. Однако согласно Конвенции, подписанной в том числе и Россией, ЕСПЧ имеет полномочия оценивать это законодательство на предмет соответствия Конвенции. Более того, в случае противоречия национального законодательства Конвенции ЕСПЧ имеет полномочия предписывать странам участницам изменить это законодательство или практику его применения под страхом санкций со стороны Совета Европы. Это уже упоминавшийся механизм «пилотного постановления». Впрочем, по вопросу, которому было посвящено дело Маркина, принятие такого постановления представляется маловероятным (в отличие от рассматриваемого ниже дела Анчугова-Гладкова).

Одной лишь риторикой со стороны представителей власти дело не ограничилось. В июне 2011 года исполняющий обязанности Председателя Совета Федерации Александр Торшин внес в Государственную Думу два законопроекта, ставшие, как явствует из пояснительной записки, его ответом на решение ЕСПЧ в деле Маркина. Смысл законопроектов состоял в том, что российские законы, которые ЕСПЧ признал нарушающими Конвенцию, должны будут проходить дополнительную проверку в КС на предмет соответствия Конституции РФ. Если КС признает такой закон соответствующим Конституции, его можно спокойно применять и далее, а вынесенные на его основе судебные акты пересмотру по новым обстоятельствам не подлежат, несмотря на решение ЕСПЧ.

Таким образом, по замыслу сенатора, исполнение решения ЕСПЧ (кроме выплаты денежной компенсации), по существу, ставится в зависимость от решения КС. Очевидно, что эта идея идет вразрез с обязательствами России, вытекающим из Конвенции. Да и с точки зрения национальных интересов России остается неясным, зачем так уж необходимо применять нарушающий Конвенцию по правам человека закон, пусть даже он не противоречит Конституции. Тем не менее законопроект, судя по сайту Госдумы, по-прежнему находится на ее рассмотрении.

Столь бурная реакция представителей различных ветвей российской власти на далеко не самое значимое решение ЕСПЧ вызывает некоторое недоумение. Как мы видели, реального конфликта норм Конвенции и Конституции РФ в деле Маркина нет: Конституция РФ не препятствует предоставлению Маркину отпуска. Очевидно, налицо не столько конфликт правовых норм, сколько конфликт амбиций. Проблема в этом деле состоит не в определении пределов полномочий ЕСПЧ или пределов суверенитета России (тут все, в общем-то, ясно), а скорее в том, намерена ли Россия выполнять свои международные обязательства, вытекающие из Конвенции, или же предпочтет нарушить их, сославшись на свои национальные интересы.

Проблеск надежды (2011-2013)

Пока что налицо расхождение между позициями КС и ЕСПЧ по вопросу допустимости дискриминации по признаку пола в конкретной ситуации. Но, как представляется, это расхождение отнюдь не фатально. Уже после решения ЕСПЧ в деле Маркина, но до повторного рассмотрения этого дела Большой палатой, КС рассмотрел похожее «дело Остаева». В этом деле (2011 г.) многодетный отец жаловался на то, что Трудовой кодекс запрещает работодателю увольнять женщин с детьми в возрасте до трех лет, но не предоставляет подобных прав мужчинам. КС вынес решение в пользу отца.

Среди «позитивных сигналов» последнего времени стоит упомянуть решение КС (октябрь 2013 г.) в деле об ограничении активного избирательного права бывших осужденных, явно принятое с учетом позиций ЕСПЧ и, более того, с прямой ссылкой на практику ЕСПЧ по близким вопросам.

Заметим также, что Минобороны, с которым, собственно, и судится Константин Маркин, направило в Минюст законопроект, предполагающий устранение дискриминации в рассматриваемом вопросе, то есть о предоставлении мужчинам-военнослужащим права получения отпуска по уходу за ребенком.

Соответственно, есть некоторые основания надеяться, что КС в конечном счете найдет возможность решения дела Маркина в гармонии с международным правом, иначе говоря, в соответствии с позицией ЕСПЧ. От мудрости судей КС будет зависеть не только благоденствие детей мужчин-военнослужащих, но и международная ситуация, в которой окажется Россия. К счастью, это дело не ставит действительно сложных правовых проблем и при наличии доброй воли может быть легко разрешено ко всеобщему удовлетворению.

К сожалению, этого (имеется в виду легкость разрешения) нельзя сказать о некоторых других делах, таких как дело Анчугова-Гладкова, где под вопросом оказалась соответствие международным обязательствам России самой российской Конституции. Но об этом как-нибудь в другой раз…

См. также:

Дело Гёргюлю: Германия выбирает мир с ЕСПЧ

Дело Хёрста: Выйдет ли Великобритания из Европейской Конвенции?

Дело Анчугова-Гладкова: ЕСПЧ замахнулся на святое

Ст. 256 ТК РФ.

П. 13 ст. 11 Федерального закона от 27 мая 1998 года N 76-ФЗ «О статусе военнослужащих».

П.п. 2-3 ст. 19 Конституции РФ.

Определение Конституционного Суда РФ от 15.01.2009 N 187-О-О.

ЕСПЧ. Markin v. Russia, no. 30078/06, judgment of 7 October 2010.

Ibid. Para. 57.

Ibid. Para. 59.

ЕСПЧ. Markin v. Russia, no. 30078/06,Grand Chamber judgment of 22 March 2012.

Ibid. Para. 71-75.

Ibid. Para. 136.

Ibid. Para. 139.

Ibid. Para. 149.

Ibid. Para.

Иванов М. Конституционный суд предстал перед собой // Коммерсантъ. 11.06.2013. № 99. .

Определение КС РФ от 08.04.2004 N 169-О.

Определение КС РФ от 04.07.2004 N 324-О.

Постановление Конституционного Суда РФ от 18.01.1996 N 2-П.

Федеральный Закон от 11.12.2004 N 159-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный Закон «Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации» и в Федеральный Закон «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации».

Постановление Конституционного Суда РФ от 21.12.2005 N 13-П.

Там же. П. 5.

Зорькин В.Д. Предел уступчивости // Российская газета. 29.10.2010. .

Дмитрий Медведев: Конституционный суд необходим // Вести. 11 декабря 2010 г. .

Законопроекты 564236-5 и 564315-5 от 16.06.2011.

Пушкарская А. Страсбург предстанет перед высшим судом // Коммерсантъ. 20.06.2011. №109/П. .

Постановление Конституционного Суда РФ от 15.12.2011 N 28-П.

Постановление Конституционного Суда РФ от 10.10.2013 N 20-П «

ДЕЛО «МАРКИНЫ И ДРУГИЕ против РОССИИ»

По делу «Маркины и другие против России»

Европейский Суд по правам человека (Третья секция), заседая Комитетом в составе:

Луис Лопес Гуэрра, Председатель,
Дмитрий Дедов,
Йолин Схюккинг, судьи,
и Лив Тигерштедт, исполняющий обязанности заместителя Секретаря Секции,

проведя 21 сентября 2017 года заседание за закрытыми дверями,

вынес следующее постановление, принятое в тот же день:

ПРОЦЕДУРА

1. Дело было инициировано на основании жалоб против Российской Федерации, поступивших в Европейский Суд по правам человека (далее – «Европейский Суд», «Суд») в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее – «Конвенция») в различные даты, указанные в таблице в приложении.

2. Жалобы были коммуницированы Властям Российской Федерации (далее — «Власти»).

ФАКТЫ

3. Список заявителей и подробная информация о жалобах изложены в таблице в приложении.

4. Заявители жаловались на неисполнение решений российских судов, а также на отсутствие в российском законодательстве эффективного средства правовой защиты.

ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО

I. ОБЪЕДИНЕНИЕ ЖАЛОБ

5. Принимая во внимание схожий характер существа жалоб, Европейский Суд считает целесообразным рассмотреть их в рамках одного производства.

II. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ ПУНКТА 1 СТАТЬИ 6 И СТАТЬИ 13 КОНВЕНЦИИ, А ТАКЖЕ СТАТЬИ 1 ПРОТОКОЛА № 1

6. Заявители жаловались на неисполнение внутригосударственных решений, вынесенных в их пользу, и отсутствие эффективных средств правовой защиты во внутригосударственном праве. Они прямо или по существу ссылались на пункт 1 статьи 6 и статью 13 Конвенции, а также на статью 1 Протокола № 1 Конвенции, которые гласят:

Пункт 1 статьи 6

Статья 13

«Каждый, чьи права и свободы, признанные в настоящей Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве».

Статья 1 Протокола № 1

«Каждое физическое или юридическое лицо имеет право на уважение своей собственности. Никто не может быть лишен своего имущества иначе как в интересах общества и на условиях, предусмотренных законом и общими принципами международного права.

Предыдущие положения не умаляют права Государства обеспечивать выполнение таких законов, какие ему представляются необходимыми для осуществления контроля за использованием собственности в соответствии с общими интересами или для обеспечения уплаты налогов, или других сборов или штрафов».

7. Европейский Суд напоминает, что исполнение любого судебного решения должно рассматриваться как неотъемлемая часть «разбирательства» по смыслу статьи 6. Европейский Суд также ссылается на свою прецедентную практику относительно неисполнения или несвоевременного исполнения вступивших в силу внутригосударственных судебных решений (см. постановление Европейского Суда по делу «Хорнсби против Греции» (Hornsby v. Greece), жалоба № 18357/91, пункт 40, Сборник постановлений и решений 1997‑II).

8. В устанавливающем прецедент постановлении от 1 июля 2014 года по делу «Герасимов и другие против России» (Gerasimov and Others v. Russia), жалоба № 29920/05 и 10 других жалоб, Европейский Суд уже устанавливал нарушения, аналогичные тем, что рассматриваются в настоящем деле.

9. Суд также отмечает, что решения по настоящим жалобам требовали принятия конкретных действий (см. подробную информацию о судебных распоряжениях в прилагаемой таблице). Таким образом, Суд решил, что решения, о которых идет речь, представляют собой «собственность» в значении статьи 1 Протокола № 1.

10. Рассмотрев все представленные материалы, Европейский Суд не усмотрел каких-либо обстоятельств или доводов, которые бы позволили ему прийти к иному выводу относительно приемлемости и существа настоящих жалоб. Принимая во внимание собственную прецедентную практику, Европейский Суд полагает, что в настоящем деле власти не приложили всех необходимых усилий для своевременного исполнения судебных решений в пользу заявителей.

11. Соответственно, жалобы являются приемлемыми ввиду нарушения пункта 1 статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1.

12. Кроме того, заявители жаловались на нарушение статьи 13 Конвенции в связи с отсутствием средства правовой защиты в отношении неисполнения судебных решений. Европейский Суд уже обращал внимание на новое средство правовой защиты в отношении неисполнения решений российских судов, которое предусматривает обязательство российских властей выплачивать в таких случаях компенсацию материального ущерба и морального вреда. Данное средство правовой защиты было введено в рамках исполнения «пилотного» постановления Европейского Суда и позволяет пострадавшим лицам требовать выплаты компенсации ущерба, причиненного им в результате чрезмерно длительного неисполнения судебных решений (см. решение Европейского Суда от 2 мая 2017 года по делу «Камнева и другие против России» (Kamneva and Others v. Russia), жалоба № 35555/05 и 6 других жалоб). Европейский Суд напоминает, что несмотря на наличие средства правовой защиты, к которому могли и до сих пор могут прибегнуть заявители, было бы несправедливо требовать повторных обращений в российские суды от заявителей, чьи дела рассматривались на национальном уровне на протяжении многих лет и чьи жалобы были получены Европейским Судом (см. упоминавшееся выше постановление Европейского Суда по делу «Герасимов и другие против России», пункт 230).

13. Однако, как и в ранее вынесенных решениях, Европейский Суд не считает необходимым в настоящих делах рассматривать отдельно вопрос приемлемости жалоб и существо жалоб заявителей на нарушение статьи 13 в свете нового внутригосударственного средства правовой защиты (см. для сравнения постановление Европейского Суда от 27 июня 2017 года по делу «Коротяева и другие против России» (Korotyayeva and Others v. Russia), жалоба № 13122/11 и 2 других жалобы, пункты 36-40; вышеупомянутое решение Европейского Суда по делу Камнева и другие, а также, mutatis mutandis, постановление Европейского Суда от 25 октября 2011 года по делу «Тхьегепсо и другие против России» (Tkhyegepso and Others v. Russia), жалоба № 44387/04 и 11 других жалоб, пункты 21-24). Данное определение не умаляет оценку Европейским Судом значения нового средства правовой защиты в будущем.

III. ПРИМЕНЕНИЕ ТРЕБОВАНИЙ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ

14. Статья 41 Конвенции гласит:

«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».

15. Заявители по настоящим делам не направляли требований о справедливой компенсации. Соответственно, Суд считает, что отсутствует необходимость присуждения им какой-либо суммы в этом отношении.

16. В то же время, как отмечает Суд на основании заявлений Властей, постановления внутригосударственных судов, вынесенные в пользу заявителей, остаются неисполненными и на сегодняшний день (см. прилагаемую таблицу). Обязанность государства-ответчика по исполнению этих постановлений является бесспорной. Суд полагает, что государство-ответчик имеет неисполненное обязательство по обеспечению, с использованием соответствующих способов, исполнения судебных решений, вынесенных в пользу заявителей (см. постановление Европейского Суда от 21 июня 2007 года по делу «Придатченко и другие против России» (Pridatchenko and Others v. Russia), жалоба № 2191/03 и 3 другие жалобы, пункт 68, а также постановление Европейского Суда от 15 июля 2010 года по делу «Саликова против России» (Salikova v. Russia), жалоба № 25270/06, пункт 83).

НА ЭТИХ ОСНОВАНИЯХ СУД ЕДИНОГЛАСНО:

1. Решил объединить данные жалобы;

2. Объявил жалобы, касающиеся неисполнения решений внутригосударственных судов, вынесенных в пользу заявителей, приемлемыми;

3. Постановил, что в отношении этих жалоб имело место нарушение требований пункта 1 статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1;

4. Решил, что необходимость рассматривать вопрос приемлемости жалоб заявителей на нарушение статьи 13 Конвенции и их существо отсутствует;

5. Постановил, что государство-ответчик обязано принять в течение трех месяцев необходимые меры для исполнения неисполненных решений российских судов, указанные в таблице в приложении;

Совершено на английском языке; уведомление о постановлении направлено в письменном виде 12 октября 2017 года в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *