Кондикция в гражданском

Обязательства вследствие неосновательного обогащения (кондикционное обязательство) – правоотношение, в силу которого лицо, приобретшее или сберегшее имущество без установленных законом, иными правовыми актами или сделкой оснований (приобретатель) за счет другого лица (потерпевшего), обязано возвратить последнему неосновательно приобретенное или сбереженное имущество.

Condictio indebite – возвращение не должного, уплаченного по ошибке.

Субъектный состав:

  • потерпевший – кредитор;
  • приобретатель – должник.

Субъектами могут быть любые участники правоотношений.

В данном обязательстве, как и в деликтном, реализуется охранительная функция гражданского права.

По словам А.Л. Маковского суть кондикционного обязательства может быть заключена в формуле – «верни чужое».

Данное обязательство универсально для всех случаев когда одно лицо приобретает (сберегает) имущество за счет другого без правового основания и поэтому является родовым понятием по отношению ко всем обязательствам оп возврату имущества, приобретенного (сбереженного) без достаточных оснований.

По общему правилу данное обязательство возникает между сторонами не связанными договорными отношениями, в то же время это обязательство может возникнуть между сторонами договора, однако неосновательное обогащение одной из сторон происходит не в связи с исполнением договорного обязательства.

При неосновательном обогащении увеличивается имущественная сфера одного лица в связи с умалением имущественной сферы другого, либо происходит неосновательное сбережение имущества лица, которое должно было его утратить, вследствие того, что другое лицо утрачивает свое имущество. Таким образом, одним из условий возникновения данного обязательства является утрата имущества одной из сторон.

Следующее условие – приобретение имущества происходит без предусмотренных законом, иными НПА или сделкой оснований либо если основание и существовало в начале, но, в последствие, отпало. Т.е. обязательство возникает, в случаях, если к моменту предъявления требования по лицам, к которому такое требование предъявлено отсутствует какое-либо основание для увеличения или сбережения имущества.

Неосновательное обогащение может возникнуть в результате действий, событий (это могут быть действия потерпевшего, приобретателя, третьего лица), совершаемые по воли или помимо.

Обязательство может возникнуть как из правомерного, так и из противоправного действия, причем не учитывается вина лица, в результате действий которого произошло неосновательное обогащение.

ст. 1104 ГК – на лицо, неосновательно обогатившееся, возлагается обязанность возвратить потерпевшему все, что было неосновательно получено или сбережено. По общему правилу имущество должно быть возвращено в натуре. Однако по ст.1105 ГК в случае невозможности возврата имущества в натуре приобретатель должен возместить потерпевшему действительную стоимость имущества вне зависимости от того по каким причинам возникла невозможность исполнения. В тоже время приобретатель обязан возместить убытки потерпевшему вызванные последующим изменением стоимости имущества, если приобретатель не возместил его стоимость немедленно после того как узнал о неосновательности обогащения.

п.2 ст.1105 ГК – лицо, неосновательно временно пользовавшееся чужим имуществом без намерения его приобрести, либо пользовавшееся чужими услугами должно возместить потерпевшему то, что оно сберегло вследствие такого пользования по цене, существовавшей во время когда закончилось пользование и в том месте где оно происходило.

п.2 ст.1104 ГК – установлена ответственность приобретателя за ухудшение или недостачу неосновательно приобретенного имущества. Ответственность зависит от вины и формы, в которой эта вина проявлялась. Умысел и грубая неосторожность приобретателя влекут ответственность во всех случаях, а именно не зависимо от того когда был причинен вред, до того когда приобретатель узнал что владеет имуществом неосновательно или после. При отсутствии умысла или грубой неосторожности приобретатель несет ответственность лишь за ухудшение имущества, которые произошли после того как ему стало известно о неосновательности приобретения.

Возможна ситуация когда приобретатель имущества получает доходы от пользования им. В соответствии с п.1 ст.1107 ГК лицо, которое не основательно получило или сберегло имущество обязано возвратить или возместить потерпевшему все доходы, которые оно извлекло или должно было извлечь из этого имущества с того времени когда узнало или должно было узнать о неосновательности обогащения. Для приобретатель также предусмотрена мера защиты – ст.1108 ГК – он вправе требовать возмещения понесенных необходимых затрат на содержание или сохранение имущества за тот же период, за который он должен возместить доходы. Если неосновательное обогащение выразилось в приобретении или сбережении определенной денежной суммы то за пользование ею начисляются проценты, но лишь за период до момента когда приобретатель узнал или должен был узнать о неосновательности получения или сбережения этой суммы.

В ст.1109 ГК – исчерпывающий перечень случаев, когда неосновательное обогащение не подлежит возврату. Так не подлежат возврату любые суммы предоставленные гражданину в качестве средств существования (заработная плата, приравненные к ней платежи, пенсии, пособия, стипендии, алименты), эти суммы не возвращаются даже если они были взысканы по решению суда, которое было отменено впоследствии. Данное правило не действует в 2-х случаях: при выплате денежных сумм допущена счетная ошибка и если установлена недобросовестность получателя. Не подлежит возврату имущество переданное кредитору до наступления срока исполнения, если только обязательством не предусмотрено иное, а также имущество переданное во исполнение обязательства по истечении срока исковой давности. Не подлежат возврату денежные суммы и иное имущество, если оно было предоставлено лицом без каких-либо оснований, причем лицо знало, что не обязано было его предоставлять либо предоставило его в благотворительных целях.

Вам также будет интересно

7. 7. Кондикционное требование

Понятие кондикционного требования закреплено в ст. 1102 ГК РФ. Согласно нормам данной статьи лицо, которое без установленных законом, иными правовыми актами или сделкой оснований приобрело или сберегло имущество за счет другого лица, обязано возвратить последнему неосновательно приобретенное или сбереженное имущество.

По сути, статья говорит нам о том, что неосновательное обогащение возникает всякий раз, когда нет соответствующей каузы – цели имущественного предоставления. В силу каузальности традиции право собственности не может перейти без действительного основания. Однако фактически это происходит, например, в случае смешения родовых вещей. Вопрос о том, приобретает ли лицо право собственности на имущество в результате неосновательного обогащения, относится к числу дискуссионных.

Когда заявляется иск об истребовании неосновательного обогащения, истец признает, что право собственности на неосновательно переданное имущество все-таки перешло.

Гражданское законодательство не ограничивает лиц в избрании способов защиты своего права. Тем не менее, несмотря на то что в литературе оспаривается факт субсидиарности кондикции по отношению к другим способам защиты, этот факт закреплен в ст. 1103 ГК РФ. Во многих случаях иск о неосновательном обогащении будет дополнительным подспорьем для лица, заявляющего виндикацию или реституцию.

Сама по себе кондикция является привлекательным институтом в силу нескольких причин. Во-первых, правила о неосновательном обогащении применяются вне зависимости от того, чьи действия привели к его возникновению: потерпевшего, приобретателя имущества или третьего лица. Во-вторых, неосновательное обогащение может быть возвращено как в натуре (ст. 1104 ГК РФ), так и в виде возмещения стоимости неосновательного обогащения (ст. 1105 ГК РФ). В-третьих, у лица, которое неосновательно сберегло имущество, есть обязанность возвратить все доходы, которое оно извлекло или должно было извлечь из этого имущества с того времени, когда узнало или должно было узнать о неосновательности обогащения. Это положение роднит кондикцию с виндикацией. Естественно, что кондикция является обязательственно-правовым институтом, а виндикация – вещно-правовым.

Кондикция владения

В праве существует еще несколько способов, которые могут в данном случае использоваться для возврата владения и которые не связаны с обязательным наличием права на соответствующую вещь. В римском праве был известен такой способ, как посессорная защита, или владельческая защита, по которому не было необходимости доказывать право собственности, когда лицо было помимо его воли лишено владения. И целью этого требования было восстановить статус-кво, то есть чтобы владение просто вернули обратно, а уже все возражения, касающиеся собственности, могут высказываться в отдельном процессе. Такой способ предусмотрен многими современными правопорядками, однако в России в нашем гражданском праве он неизвестен.

Что же в таком случае делать? Узкий круг ситуаций решен в нашем праве в отношении так называемого владения для давности, когда лицо, которое добросовестно владеет имуществом как своим открыто и непрерывно в течение определенного срока, получает право на приобретение этого имущества в собственность. В период такого владения, если его владение нарушено, оно может защищаться точно так же, как и собственник, кроме, конечно, тех ситуаций, когда это владение будет нарушено самим собственником. Поэтому использование этого способа, конечно, где-то, может быть, и помогло бы, но и в таком случае для предъявления этого требования нужно точно так же доказывать все обстоятельства, которые дают основание пользоваться этим способом защиты: открытое непрерывное владение имуществом как своим, причем добросовестное, то есть лицо не должно было знать, когда получало это имущество, что это имущество чужое.

И в такой ситуации единственным спасением по нашему действующему законодательству оказывается так называемая кондикция, или иск о возврате неосновательного обогащения, кондикция того самого владения, о котором мы говорим.

Согласно статье 1102 Гражданского кодекса лицо, которое приобрело или сберегло имущество без правового основания, обязано возвратить это имущество тому лицу, за счет которого это обогащение произошло.

Но в нашем праве довольно распространена точка зрения, что иск о неосновательном обогащении, кондикционный иск, в данном случае просто недоступен, потому что многие считают, что получение имущества просто в фактическое владение никакого обогащения на стороне приобретателя не создает. Почему так считают? Потому что говорят о том, что обогащение происходит только тогда, когда лицо приобрело какое-либо имущественное право. А когда лицо завладело вещью, но не получило на нее никакого права, здесь, вообще говоря, нет никакого обогащения. Ведь право собственности осталось у собственника, значит, приобретатель никак не обогатился, а собственник никак не обеднел, ведь он может предъявить требование о возврате этого имущества из чужого незаконного владения. И, таким образом, говорят о том, что кондикция владения невозможна.

Однако в таких случаях мне хочется задать вопрос тем, кто так считает. Давайте попробуем снять с вас рубашку, отнять ее и спросить у вас: вы ощутили, как вы обеднели, или все-таки не произошло никакого изъятия у вас ценности? Мне кажется, на этом гротескном примере становится понятным, что ценность владения — это ценность владения как такового, независимо от того, сопровождается оно приобретением какого-то права или нет. Ценность владения состоит в том, что, практически обладая имуществом, вы можете в любой момент, когда вам это заблагорассудится, начать пользоваться этим имуществом, это зависит исключительно от вашего решения. Поэтому, конечно же, владение является той ценностью, которую можно рассматривать как обогащение, а следовательно, и применять к этой ситуации этот способ для защиты права от лишения владения в том числе того, кто не может доказать основание законности владения.

Обращаясь к римскому праву, мы можем увидеть, что римские юристы признавали наличие такой возможности. Например, в источниках можно встретить такие изречения юристов: то, что было принесено силой рек, может быть истребовано посредством кондикции. И в данном случае абсолютно неважно, являлся ли собственник тех, например, бревен, которые оторвало, или лодки, которую оторвало от чужого причала и прибило к другому берегу, являлся ли он собственником или нет. Ему достаточно доказать, что у него было владение этим имуществом, а у ответчика нет основания для приобретения этого владения. И, конечно же, неправильными были бы ссылки ответчика в этом иске на то, что «нет, ты сначала докажи свое право на это имущество, и тогда только отдам», потому что у него-то уж точно нет никаких оснований для законного владения этим имуществом. То есть он должен вернуть полученное обогащение, выражающееся в этом фактическом владении, тому, от которого он это имущество приобрел.

Кондикционное требование и требование стороны в обязательстве к другой о возврате исполненного в связи с этим обязательством

В п. 3 ст. 1103 ГК говорится о возможности применения норм об обязательствах из неосновательного обогащения к требованиям одной стороны в обязательстве к другой о возврате исполненного в связи с этим обязательством. Как видно, речь идет не о требовании о возврате исполненного по обязательству, а о требовании возврата исполненного, которое возникло в связи с обязательством, но выходит за рамки его содержания. Это может быть отгрузка не заказанного товара, передача в составе арендуемого имущества объектов, не обусловленных договором, двойной платеж за одну услугу или двойная оплата возмещения вреда и т.д. Поэтому без выяснения содержания самого обязательства, в связи с которым возникли передача непредусмотренного имущества, отгрузка или двойной платеж, невозможно установить и отсутствие правовых оснований для этих действий. А ведь именно их отсутствие в содержании обязательства порождает право требовать возврата излишне переданного или переплаченного имущества по правилам о неосновательном обогащении.

Нормы о неосновательном обогащении могут применяться к требованиям одной стороны в обязательстве к другой стороне о возврате исполненного в связи с этим обязательством только при условии, что иные последствия не предусмотрены специальными нормами о данном договорном обязательстве. Так, последствия передачи товара по договору купли-продажи с нарушением условий о количестве и ассортименте определяются нормами ст. 466, 468 ГК и под действие нормы п. 3 ст. 1103 ГК не подпадают.

Применение норм о неосновательном обогащении к требованиям одной стороны в обязательстве к другой о возврате исполненного в связи с этим обязательством необходимо отличать от применения норм о неосновательном обогащении к случаям неосновательного приобретения или сбережения имущества, возникающим в результате расторжения договора. В первом случае исполнение, хотя и возникло по поводу обязательства, изначально не имеет правового основания. В случае расторжения договора в результате прекращения обязательства происходит отпадение правового основания. Поэтому любое сбережение имущества (неуплата денег за полученный товар, выполненные работы, оказанные услуги) и его приобретение (получение предоплаты без встречного имущественного предоставления), возникшие в результате неисполнения встречного, взаимного обязательства, прекращенного расторжением договора, становятся неосновательным обогащением и могут быть истребованы потерпевшим по правилам об обязательствах из неосновательного обогащения.

Кондикционный иск и требование о возмещении вреда

Отграничение кондикционных обязательств от деликтных являлось и является самой сложной задачей при выяснении сферы применения кондикционных обязательств. Господствующей в науке гражданского права до недавнего времени оставалась точка зрения, согласно которой разграничение деликтного и кондикционных исков следует проводить по принципу вины:

— если обогащение возникло в результате виновного поведения обогатившегося лица, предъявленный к нему иск следует рассматривать как деликтный;

— если же оно явилось следствием обстоятельств, которые нельзя вменить обогатившемуся в вину, предъявленный к нему иск следует оценить как кондикционный.

Уже римские источники давали богатый материал по данному вопросу. Тот, кто стремился подкупить судью или свидетеля, или прелюбодей, уплативший заставшему его с чужой женой за молчание, или, наконец, оплативший неблаговидные поступки других лиц не могли требовать возврата уплаченных денег. Говоря современным языком, взяткодатель не может по суду требовать от взяткополучателя возврата суммы взятки со ссылкой на недействительность сделки, так как подобная кондикция запрещена, а обогащение взяткополучателя подлежит взысканию в доход государства в качестве меры наказания. При этом требования государства как кредитора являются конфискационными, а не кондикционными, поскольку обогащение взяткополучателя произошло не за счет имущества государства, а за счет имущества взяткодателя. Случаи отказа в кондикции присутствуют и в действующем законодательстве при установлении конфискационных санкций в качестве последствия недействительности сделок.

В настоящее время отграничение кондикционного иска от деликтного по принципу вины невозможно. Во-первых, в соответствии с п. 4 ст. 1103 ГК нормы о неосновательном обогащении подлежат субсидиарному применению к требованиям о возмещении вреда, в том числе причиненного недобросовестным поведением обогатившегося лица. Во-вторых, очевидно, что такая форма неосновательного обогащения, как покушение на чужие права (особенно такой ее вид, как незаконное использование чужих прав), может быть использована приобретателем умышленно, в результате виновных действий. В сложившейся законодательной ситуации с теоретической точки зрения наиболее правомерно разграничение деликтного и кондикционного исков в зависимости от того, образуется ли на стороне правонарушителя имущественная выгода.

Как известно, имущественным вредом является любое уничтожение или умаление охраняемого правом имущественного блага. Но сами формы уничтожения и умаления имущественных благ весьма различны. Если указанные действия происходят в форме уничтожения, порчи имущества, причинения вреда жизни или здоровью, то правонарушитель, умаляя имущественные блага потерпевшего, не обогащается за счет него, а причиняет вред. Если же умаление имущественного блага осуществлено в форме похищения, иного неосновательного присвоения имущества правонарушителем, то в результате этого правонарушитель причиняет потерпевшему убытки и одновременно неосновательно обогащается.

Обогащение правонарушителя за счет другого лица (потерпевшего) путем умаления имущественного блага последнего в форме причинения убытков — это пограничный случай для институтов, регламентирующих обязательства из причинения вреда и обязательства из неосновательного обогащения. Но в той мере, в какой законно отнесение к неосновательному обогащению любого случая приобретения без достаточных правовых оснований чужого имущества лицом, действовавшим невиновно, в той же мере возможно и отнесение к неосновательному обогащению случаев виновного обогащения правонарушителя за счет потерпевшего путем причинения ему убытков. Данные явления однородны, ибо в обоих случаях происходит обогащение одного лица за счет другого.

Истребование убытков, причиненных в результате обогащения лица, путем предъявления кондикционного иска оправдано также тем, что данный иск наиболее полно обеспечивает принцип полного возмещения имущественного урона потерпевшего, ибо в обязательствах, возникших из неосновательного обогащения, вина потерпевшего не может служить основанием для уменьшения размера его требований, в то время как в обязательствах из причинения вреда при наличии вины потерпевшего его требования могут быть ограничены.

Важно также иметь в виду, что обязательство из неосновательного обогащения в случае неправомерного присвоения правонарушителем имущества потерпевшего может иметь место лишь тогда, когда объектом присвоения было имущество, обладающее родовыми признаками. Если правонарушителем будет присвоена индивидуально-определенная вещь и она сохранится в натуре, то потерпевший как не потерявший титула собственник может истребовать такую вещь путем предъявления виндикационного иска.

Кондикционный иск не может быть применен вместо деликтного, но это не исключает возможности субсидиарного применения кондикционного иска наряду с деликтным. Нормы гл. 60 ГК об обязательствах из неосновательного обогащения могут субсидиарно применяться к требованиям о возмещении вреда в следующих типичных случаях. Например, делинквент некоторое время незаконно владеет вещью и в процессе использования допускает ее порчу, приводящую к утрате вещью своего хозяйственного назначения (цели), либо уничтожает вещь. Или субъект длительное время незаконно использует чужие железнодорожные пути и при этом допускает их постепенное разрушение. В таких ситуациях делинквент должен будет возместить собственнику вещи не только причиненный ущерб, но и неосновательное сбережение, возникшее в результате неосновательного использования чужой вещи. Субсидиарное применение норм об обязательствах из неосновательного обогащения возможно при незаконном использовании субъектом чужих исключительных прав в ситуации, когда такое использование вызывает у правообладателя имущественный ущерб (например, падение объемов продаж в связи с появлением на рынке товаров, произведенных с незаконным использованием изобретения), а у пользователя чужих прав — сбережение имущества в результате неуплаты лицензионных платежей.

Выявление сферы применения норм об обязательствах из неосновательного обогащения, определение границ их субсидиарного применения к требованиям, вытекающим из иных способов защиты гражданских прав, дают основание для утверждения о том, что конкуренция между основными видами исков (виндикационным, договорным, деликтным и кондикционным) невозможна. Каждый из указанных способов защиты гражданских прав имеет собственное основание применения.

Сам этот вопрос предполагает выяснение соотношения кондикции с реституцией, виндикацией и деликтом.

Кондикция v. реституция.

Вопрос этот в значительной степени усложнен тем обстоятельством, что природа реституции до настоящего времени непонятна. Догматически этот вопрос – предмет дискуссий. Есть точка зрения, согласно которой реституция – это просто условное обозначение, не самостоятельное требование, а в зависимости от того, истребуется свое или чужое, реституция является виндикацией или кондикцией.

Господствующее мнение: реституция – это самостоятельное требование.

Даже при такой позиции, у нас получится, что предоставление права на реституцию – это последствие недействительности, а значит, правила главы 60 применяются только в том случае, если правилами главы 9 установлена недействительность сделки.

Есть ст.1103. Положения главы 60 применяются субсидиарно, в том числе и к реституционному требованию. Следовательно, при анализе вопроса о последствиях предоставления совершенного по недействительной сделке, мы сначала должны применять правила главы 9. И только если по правилам главы 9 мы не получим полного возмещения неосновательного обогащения, то к таким отношениям будут применяться правила главы 60.

Для такого субсидиарного применения места достаточно, ибо правила главы 9 содержат лишь начальное регулирование таких вопросов. Там есть только ст.167: двусторонняя реституция (возврат друг другу все полученное по сделке). Других вопросов глава 9 не решает. Отсюда потребность использования главы 60 возникает часто. Например, по недействительной сделке совершается предоставление, и сторона, его получившая, получает доход, то такая ситуация не регулируется главой 9, а решить вопрос надо. Так вот решаем его по правилам главы 60 (ст.1107 и ст.1108 о судьбе доходов и расходов). Кроме того, нужно использовать и п.2 ст.1107 – проценты по ст.395. Еще применяются правила ст.1104 – риски случайной гибели ранее совершенного предоставления. Эти правила не вступают в противоречие с правилами ст.167.

В разговоре о соотношении реституции и кондикции особого упоминания заслуживает проблема применения правил о кондикции в отношении недействительной сделки, исполненной обеими сторонам. Эта проблема находится под влиянием правоприменительной практики, а она дает на этот вопрос специфический ответ.

Ну, примером такого ответа может служить казус п.7 Инф. Письма №49. Договор аренды, который на поверку является недействительным. Но по этому договору с двух сторон совершены предоставления: имущество передано в пользование, и уплачивается арендная плата. Если рассуждать с чистого листа, то, что должно получаться? Если предоставление совершено обеими сторонами, то и одной, и у второй стороны есть неосновательное обогащение. Один обогащается за счет приобретения сумм в качестве арендной платы, а второй обогащается в виде пользования имуществом. По идее, можно рассуждать, что тут два неосновательных обогащения, и к обоим применяются субсидиарно правила главы 60.

Однако ВАС в п.7 рассудил иначе. По сути дела, жертвуя теоретической обоснованностью, в угоду целесообразности: два встречных неосновательных обогащения равно ноль неосновательных обогащений. Соответственно, когда в рамках этого казуса было предъявлено требование как бы арендатором о взыскании сумм, заплаченных в качестве арендной платы, суд отказал арендатору как раз на этом основании: ноль неосновательных обогащений.

Конечно, эту позицию можно оправдать: процессуальная экономия (вместо двух споров, один спор всего лишь).

Но возникает вопрос: а насколько сама эта ситуация является обоснованной? Потому что за счет такого решения мы утрачиваем возможность применения тех же самых ст.1107 и ст.1108. Даже если доходы и расходы образуются, они не компенсируются.

Такой подход опасен не сам по себе, а понимание его опасно. Если порок договора аренды не связан с пороком воли, то это решение с точки зрения справедливости может быть и правильным. Но как только сталкиваемся с вариантом, при котором недействительность аренды обусловлена пороком воли, то такой подход опасен. Например, в результате сговора одной стороны с контрагентом договор заключается на условиях ниже рыночных (рыночная стоимость – 100, а договор на 70). Сделка признается недействительной по ст.179 (заключение злонамеренного соглашения). Если применять правило «ноль неосновательных обогащений», то это плохо. ВАС воспринимает это правило буквально: правило о нуле неосновательных обогащений универсально: хоть стоимость арендной платы 2, хоть 80 – все равно ноль неосновательных обогащений.

Тут проблема не ВАСа, а проблема упрощения его идеи нижестоящими судами. Такое часто бывает.

На самом деле, предтечей п.7 Письма №49 являлось разъяснение п.27 Пленумов 13/14. Там разбиралась схожая ситуация. Встречные предоставления обеих сторон по недействительной сделке. Тогда ВС и ВАС установили такое правило лишь в качестве презумпции. При этом дальше они оговорились: нормы о неосновательном денежном обогащении применяются только тогда, когда стоимость существо различается от встречного вещного, например, предоставления. Ну, тот же пример: плата в размере 2 рублей за квартиру стоимостью 100 рублей.

То есть правило о нуле неосновательных обогащений было лишь презумпцией, которую можно было опровергнуть. Но суды положили болт на презумпцию и стали воспринимать это правило как безусловное.

А почему нельзя опровергать эту презумпцию без явного несоответствия? Ответа, кроме процессуальной экономии, нет.

Даже исходное применение этих принципов нарушает закон. Пример тут – это прецедентное дело, которое летом прошлого года было принято ВАСом. Там договор аренды причала. Был договор аренды. Он, поскольку был по поводу государственного имущества и отсутствие согласования с собственником такого имущества, являлся недействительным. Но по нему вносилась арендная плата. В последующем, собственник имущества предъявил требование о неосновательном обогащении в размере разницы между рыночной стоимостью и фактически оплачивавшейся платой. ВАС сказал: соглашение же сторон было, стороны же воспринимали стоимость как эквивалентную. Поэтому никакого неосновательного обогащения нет.

На самом деле, такое решение в корни противоречит предписаниям ст.1105. Почему? П.2 ст.1105 определяет нам, по каким параметрам надо исчислять стоимость пользования. Стоимость пользования на момент окончания пользования – это рыночное типа. То есть соглашение, заключенное еще при царе Горохе, могло содержать цену, ниже сегодняшней. По сути дела, ВАС пренебрег ст.1105. Никто никому ничего не должен.

Кондикция v. виндикация.

Тут нужно понимать, что разграничение данных требований сложилось исторически. Понятийно кондикция и виндикация друг друга исключают. Виндикация – вещно-правовой способ защиты, а кондикция – обязательственно-правовой способ защиты. С помощью виндикации истребуется свое имущество. Виндикация – способ восстановления владения у собственника.

Кондикция же предполагает истребование чужого имущества. Это лишь способ восстановления материальных благ. Вот и получается, что если лицо пытается истребовать у другого лица имущество и возвратить соответствующее имущество, то квалификация соответствующего требования будет зависеть от того, чье имущество истребуется. Если свое истребуется, то виндикация. Если чужое, то кондикция.

Не противоречит этой позиции вывод о том, что кондикция может сопровождать виндикацию. Наглядный пример этого: с помощью двух исков этих достигаются два разных результата. Например, лицо пользуется чужим имуществом и имеет доход. Истребование вещи – это виндикационное требование. Истребование доходов – это кондикция.

Отсутствие виндикации не означает, что мы не можем использовать кондикцию. Например, чужая вещь потреблена. Виндикации уже нет. Только нужно выяснить: по каким причинам виндикация недоступна? Нужно помнить, что то, что нельзя по виндикации взыскать, нельзя пытаться взыскать с помощью кондикции. Когда мы говорим, что кондикция доступна при отсутствии виндикации, нужно прогонять это утверждение через призму недопустимости замены одного требования к другому.

Есть Постановление 10/22: в силу ст.302 такое лицо будет собственником (если к нему нельзя виндикацию в силу добросовестности предъявить). Такое лицо нельзя считать неосновательно обогатившимся собственником.

Например, вещь сдана на хранение. Хранитель продает третьему лицу. К третьему лицу нельзя виндикацию (ибо он добросовестный). И кондикцию нельзя. Но есть неосновательное обогащение хранителя, ибо деньги, вырученные с продажи, должны причитаться поклажедателю. Но тут встает вопрос о соотношении кондикции и договорного требования.

Кондикция v. деликт.

Неосновательное обогащение может возникать и в силу правонарушений. Есть ситуации, когда формально у нас есть возможность предъявить как одно, так и другое требование (как кондикция, так и деликт).

При краже, например. Как разграничить требования? Понятно, что если деликт не сопровождается обогащением (уничтожение вещи, например), то кондикции нет. А вот если украл деньги.

В советское время в качестве ключевого критерия для разграничения использовалась вина или степень вины. Иоффе настаивал на вине, а Рясинцев говорил о степени вины. Сегодняшняя доктрина исходит из того, что критерий вины не может служить адекватным решением, ибо сегодняшнее законодательство демонстрирует девальвацию вины как элемента, значимого для деликта. Есть безвиновная ответственность по деликтам.

Одной из самых распространенных точек зрения является тезис о том, что в данной ситуации у нас налицо конкуренция требований, и потерпевший может выбирать: использовать ему предписания главы 59 (деликт) или главы 60 (кондикция).

Здесь есть проблемы. Конкуренция требования для континентальной правовой системы недопустима. Конкуренция исков – невозможный вариант. Давайте посмотрим. В рамках 59-ой главы есть возможность уменьшения судом размера взыскиваемого вреда на основании ст.1083, исходя из встречной вины (степень вины потерпевшего) и исходя из имущественного положения причинителя вреда.

В то время как в главе 60 таких показателей нет. В этой связи вопрос: а если потерпевшему будет предоставлена возможность выбрать главу 59 и главу 60. Он выберет 60-ю, чтобы не было риска уменьшения сумм. В итоге будет получаться, что этот выбор потерпевшего сопровождается нарушением интересов причинителя вреда (он мог рассчитывать на уменьшение размера вреда).

Уже эти обстоятельства показывают, что решение, при котором потерпевшему дана возможность выбора между деликтом и кондикцией, неоднозначно и не совсем справедливо.

Более того, такое решение с точки зрения не основано на законе. Правила о кондикции субсидиарно (!), а не альтернативно, применяются к деликту. Это означает, что если соответствующее требование может быть квалифицировано как деликт, оно должно быть квалифицировано как деликт. А правила главы 60 применяются лишь дополнительно, если возникающее у приобретателя обогащение не будет ликвидировано возмещением по главе 59.

П.2 Письма №49. Организация строила гараж, заморозила стройку, а другая организация пришла и забрала плиты бетонные. ВАС, стремясь найти место для ст.1103, предлагает: затраты на строительство надо компенсировать через главу 59, а стоимость плит – через главу 60.

Однако оказывается, что такой вывод ВАСа надуман от начала до конца. Правила главы 60 применяются только в том случае, если обогащение не ликвидировано за счет применения правил главы 59. Недостроенный гараж. Есть некие вложения в процесс строительства, и есть стоимость материалов. Через 59-ю главу причинитель должен возместить вред в полном объеме, т.е. и из первого, и из второго. Реальный ущерб – не просто стоимость материалов, но и затраты на строительство. Так что тут неправильно.

Сегодня за счет специфического регулирования, возможность субсидиарной кондикции при виндикации сведена практически к нулю.

Например, похитили деньги. Деньги вложены, приобретатель получил доход. Перед нами исходный вариант. Как квалифицировать? Деликт, ибо есть возможность квалифицировать как деликт. Применяем главу 59. Но остается непокрытые суммы. Смотрим ст.15 – если получили доходы, то упущенная выгода возмещается в размере не меньшем, чем полученные доходы. А у нас возмещаются все убытки по главе 59. Итого, по главе 59 можно получить и похищенную сумму, и полученные доходы как упущенную выгоду. Итого, места для 60-ой главы не остается.

Неосновательное обогащение закончено.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *