Должно ли образование быть платным?

Психология свободы: Должно ли высшее образование быть бесплатным?

Есть такая старая шутка: если вы что-то получили в интернете и не заплатили за это, не обольщайтесь — вы не потребитель, вы — товар. С образованием действует та же логика. В России студент куда больше является товаром, чем потребителем. Подобно морской свинке, которая не имеет ничего общего ни с морем, ни со свиньями, модель «образование как общественное благо» не имеет ничего общего ни с обществом, ни с благом. Почему? Несколько лет назад мы пр1в13и2и исследование образовательных барьеров с Аланом Кантроу из Гарвардского университета, который как раз накануне закончил большой проект по изучению социальных предпосылок американского ипотечного кризиса. После очередного обсуждения полевых материалов он заметил: «У вас с образованием такая же история, как у нас с жильём. Знаешь, почему у нас все рухнуло? Потому что американская экономика — это экономика фетишизма. И главный фетиш в ней — маленький домик с лужайкой в благоустроенном пригороде. Благодаря мифологии Великой американской мечты спрос на такие домики всегда превышает предложение: его символическая ценность не связана с экономической стоимостью. Ведь если у тебя есть такой дом, ты не лузер, ты средний класс, ты общаешься с правильными людьми и работаешь на правильной работе. Влезая в ипотеку на четверть века, люди инвестировали не в своё будущее, они инвестировали в самоуважение и уважение соседей. У вас сегодня тоже есть такой фетиш — университетское образование. В российских семьях зародыш не считается полностью сформировавшимся, пока не получит диплом. Вот только оплачивают этот фетишизм не родители, а все российские налогоплательщики».

Алан был либертарианцем, экономцентристом и идеалистом, а потому его прогнозы всегда внушали мне сомнение. Но в одном он оказался прав: российские университеты сегодня ведут себя так, как американские банки накануне кризиса: худшие из них паразитируют на массовой мифологии и фетишизме, лучшие — спекулируют человеческим капиталом, действуя как футбольные клубы (то есть «прокачивают» и продают игроков). Возьмём маленький элитный негосударственный вуз — британский образовательный бутик в России. Себестоимость обучения одного студента в нём (с выездными школами, тренингами, стажировками и британским дипломом) — около полумиллиона рублей в год. Те, кто учится за деньги, оплачивают примерно половину этой суммы. Остальные — а их большинство — не платят ничего. Частично расходы покрывает российское государство (оно платит символические суммы даже негосударственным вузам, если те учат студентов бесплатно), частично — доноры и спонсоры университета. Но расходы на образование всё равно выше любых доходов от него. Как такая система может существовать? Очень просто — вуз зарабатывает на исследованиях, консалтинге, экспертизе и других внешних проектах. Заработанное на исследованиях он вкладывает в образование. Потому что основной корпус исследователей — недавние выпускники, уже «заточенные» под рынок, умеющие работать с литературой, обсчитывать огромное количество данных, хорошо пишущие и говорящие. Три-четыре таких выпускника позволяют университету покрыть обучение ещё десяти магистрантов. Поэтому одна магистерская программа может позволить себе набирать 25 человек, а выпускать пять-шесть (учеба напряжённая, читать и писать приходится очень много, дотягивают до финиша, разумеется, не все). Эксплуатация? Несомненно. Лучшие выпускники получают допуск на академический и экспертный рынок, делают себе имя, становятся частью клуба. А клуб благодаря им продолжает жить. К слову, тот исследовательский проект с Аланом Кантроу и его гарвардской командой я получил благодаря своему выпускнику, ушедшему в «Сколково». Откровенно говоря, он же сделал и большую часть исследовательской работы в проекте.

В ситуации бесплатного всеобщего высшего образования хорошие университеты становятся главными распорядителями человеческого и социального капитала, получая с него ренту, а плохие функционируют как неэффективные госкорпорации. И именно они — а вовсе не студенты — больше всего выигрывают от сложившихся правил игры. Потому что на одного по-настоящему звёздного выпускника, которому посчастливилось найти место в жизни именно благодаря своему университету, приходится несколько тысяч тех, кто, как говорят наши коллеги-психологи, просто «комфортно прожил очередной жизненный этап». Студент не может сказать университету: я потребитель, потребитель всегда прав. Потому что он не потребитель, он начинающий игрок, которого могут выставить на поле, а могут и не выставить. Государство не может сказать университету: ты не выполняешь мой заказ. Оно может его закрыть, но студентов всё равно учить придётся — образовательный фетишизм российских семей никуда не исчезнет от аннулирования нескольких вузов. В конечном итоге, если в стране никто не платит за образование, значит, за него платят все.

Высшее и дорогое Как и почему в России возникло платное обучение в государственных вузах

Платные места в госвузах появились в 1990-х годах, когда всюду открывались частные институты и академии. Преподавали в них все те же профессора и ассистенты (а откуда было взяться новым?), только зарплату получали несравнимо большую. Тогда Минобр и разрешил бюджетным вузам 20 процентов студентов принимать на платные места.

Со временем финансирование государственных вузов увеличилось в разы. Но платные места в госуниверситетах не только не исчезли, их стало больше и они стали дороже (на платные места в госвузы в 2016 году был принят 154 231 человек). Бюджетные же места все последние 10 лет сокращались. Вот данные Института развития образования НИУ ВШЭ. Бюджетный прием на 1-е курсы в 2016 году сократился по сравнению с 2015 годом на 13 тысяч мест — с 288 тысяч до 275 тысяч. 52 тысячи бюджетных мест заняли целевики и льготники, а по конкурсу прошли 223 тысячи абитуриентов.

Между тем школу в 2016 году окончили 750 тысяч ребят. Вычтем целевиков и льготников, сопоставим 700 тысяч оставшихся детей с цифрой конкурсного приема и получим 33,1 процента — таковы шансы выпускника школы на бесплатное обучение в вузе.

Ирина Абанкина, директор Института развития образования НИУ ВШЭ, поясняет: «Доля бюджетного финансирования в государственных вузах увеличилась с 54% в 2009 году до 63% в 2015-м (статистики по 2016 году еще нет). Но начиная с 2013 года сокращались бюджетные расходы на гуманитарные, юридические и экономические направления. А на инженерные и медицинские увеличивались. Так и получилось: число мест сокращалось, а денег вузы получали больше».

Сегодня на гуманитарные, юридические и экономические направления принимают только 22 процента бюджетников от общего числа первокурсников. Но именно эти направления были и остаются наиболее привлекательными для абитуриентов. А следовательно, выросли и конкурсы, и стоимость обучения на платных местах.

Большие проблемы у нас с подготовкой медиков. Половина студентов медвузов учится за свои деньги. Даже на специальности «Сестринское дело» в этом году появились платные места.

Все прошедшие годы цены росли неудержимо. Три года назад в Москве 350 тысяч рублей в год (или 5645 евро по нынешнему курсу) были пределом в МГУ и МГИМО. Сейчас это средняя цена для среднего вуза. По открытым данным, в МГИМО студент, поступивший с 82,7 балла ЕГЭ, платит в среднем 478 012 рублей в год. В МГУ — 339 580 рублей при 75,9 балла. В НИУ ВШЭ — 338 916 рублей при 80,9 балла. В Финансовом университете — 316 841 рубль при 69 баллах. Это средние цифры. По престижным направлениям плата выше и, бывает, переваливает за полмиллиона рублей в год (более 8 тысяч евро).

Технические вузы дешевле, но они тоже в последние годы подняли плату. Если три года назад можно было учиться по востребованным инженерным специальностям за 150 тысяч рублей, то сейчас это стоит в ведущих вузах до 250 тысяч рублей.

Так качественное высшее образование становится все менее доступным.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *