Борьба с преступностью

Как на самом деле снижают преступность

Фото: Thierry Chabot/Unsplash

Как и здравоохранение, сфера охраны правопорядка преобразилась в последние десятилетия в результате использования количественных показателей. Здесь ставки тоже высоки: судьба городов в немалой мере определяется тем, как жители воспринимают их безопасность, а переизбрание мэров часто зависит от их способности контролировать преступность или снижать ее уровень. Когда публика и политики задумываются об общественной безопасности, их взоры обращаются к полиции, которую считают ответственной за уровень преступности. Впрочем, как и в случае здоровья и системы здравоохранения или образования и школьной системы, общественная безопасность лишь отчасти зависит от эффективности полиции. Она в определенной мере зависит от других составляющих судебной системы: прокуроров, судов, пенитенциарной системы и системы досрочного освобождения. В немалой степени она определяется склонностью местного населения к преступной деятельности, которая, в свою очередь, обусловлена более широким кругом экономических, этнических и культурных факторов. А еще общественная безопасность зависит от легкости совершения преступлений. Спад преступности в последние десятилетия стал результатом действий собственников имущества. Возможности угона автомобилей, краж со взломом и других преступлений радикально сократились вследствие мер защиты, принятых миллионами частных лиц, которые приобрели системы противоугонной сигнализации и охраны жилья. Кроме того, в американских охранных агентствах работает около миллиона человек.

Количество преступлений с применением насилия с начала 1990-х гг. в США снизилось. Заслуженно или нет, но в значительной мере это снижение объясняют изменениями в работе полиции. А главным изменением в ее работе является расширение использования количественных показателей, прежде всего в форме программы Compstat. Это пример, когда количественные показатели для внутреннего пользования оказались действительно полезными. Однако и здесь публичное раскрытие показателей для подкрепления репутации политиков и полицейского руководства создало стимулы для игры и подгонки данных, а также для контрпродуктивного отвлечения сил и средств.

Compstat (компьютерная статистика) — это система анализа и учета преступлений. Ее разработали в полицейском управлении Нью-Йорка в 1994 г., когда управление возглавлял Уильям Брэттон. Она использует геоинформационную систему для отслеживания мест совершения преступлений. Compstat собирает, анализирует и фиксирует данные о преступлениях на картах, чтобы создавать полные картины преступлений, а также дает информацию для еженедельных заседаний, где полицейские руководители отчитываются о результатах работы своих отделений. Данные используют для выявления мест концентрации преступности и соответствующего распределения сил полиции. За прошедшие с момента появления этой системы десятилетия она вышла за пределы Нью-Йорка, ее аналоги действуют во многих крупных городах Америки. Система Compstat способствовала снижению не только количества зарегистрированных преступлений, но и самой преступности.

И все же в одном городе за другим возникают вопросы по точности и достоверности статистических данных о преступности. Compstat как справочно-информационная система действительно полезна. Но, когда мэры оказывают давление на полицейское руководство и требуют продемонстрировать снижение преступности (и это давление спускается на уровень начальников полицейских участков, продвижение которых по службе зависит от устойчивого снижения преступности), рядовые сотрудники полиции начинают считать, что их ждет взыскание за рост количества зарегистрированных преступлений, что создает стимул для манипулирования цифрами.

Обложка книги Издательство: Альпина Паблишер

Подобные проблемы возникали до появления Compstat и существовали независимо от нее. В 1976 г. социопсихолог Дональд Кэмпбелл (создатель закона Кэмпбелла, см. главу 1) заметил, что главным результатом провозглашенного президентом Ричардом Никсоном наступления на преступность «стало искажение показателей уровня преступности путем занижения количества зарегистрированных преступлений и переквалификации преступлений в разряд менее тяжких». Эта картина не меняется. Самый известный показатель — индекс из сводного отчета о преступности, публикуемого ФБР. Отчет опирается на материалы, присланные из всех городов, и обобщает данные о четырех основных преступлениях с применением насилия (убийства, изнасилования, физическое насилие с отягчающими обстоятельствами и грабежи) и о четырех тяжких преступлений против собственности (ограбления со взломом, кражи, угон транспортных средств и поджоги). Менее тяжкие преступления не включаются в индекс, который широко разрекламирован и считается аналогом карты отчетности. Когда уровень преступности снижается, выборные должностные лица поздравляют себя с успехом, а когда повышается, на политиков обрушиваются с критикой их соперники. Политики, со своей стороны, давят на полицейское начальство, требуя снизить уровень преступности, а полицейское начальство давит на подчиненных.

Все это создает огромный соблазн продемонстрировать прогресс с помощью манипулирования цифрами. Как объяснил один чикагский детектив, «ведь это так легко, так просто». Во-первых, сотрудник полиции, отвечающий на звонок потерпевшего, может умышленно неправильно классифицировать преступление и зарегистрировать его как менее тяжкое. Проникновение в жилище со взломом превращается в «незаконное проникновение в чужое жилище», взлом гаража становится «причинением ущерба имуществу», а кража превращается в «утрату имущества».

В каждом из этих случаев серьезное преступление становится мелким, не попадающим в сводный отчет ФБР о преступности. Соблазн преуменьшить тяжесть преступлений достаточно велик для того, чтобы полицейское управление Нью-Йорка выделяло значительные ресурсы на проверку полученных отчетов и на наказание сотрудников, уличенных в искажении данных. Но не каждое городское управление полиции обладает ресурсами (и желанием) для создания подразделений, занимающихся проверкой отчетности.

Эта проблема не ограничивается США. В Лондоне (Англия) управление мэра по вопросам охраны правопорядка и преступности поставило задачу снизить преступность на 20%. Этот целевой показатель пошел вниз по инстанциям — от начальника полиции к констеблям, несущим службу на улицах. Их продвижение по службе зависело от достижения цели. В 2013 г. информатор из лондонской полиции сообщил парламентской комиссии о том, что манипулирование статистическими данными стало «укоренившейся частью полицейской культуры»: серьезные преступления вроде грабежей классифицировали как воровство, а об изнасилованиях старались не сообщать, чтобы достичь целевых показателей. Как сказал отставной старший суперинтендант уголовной полиции, «когда целевые» показатели спускают из мэрии, например из управления мэра по вопросам охраны правопорядка и преступности, там хотят сократить число жертв на 20%. Старшие офицеры воспринимают это как указание регистрировать на 20% меньше преступлений». О занижении количества зарегистрированных преступлений и преуменьшении тяжести преступлений «знают на всех уровнях каждого полицейского участка в Англии и Уэльсе», добавил он. Эксперты называли разные приемы улучшения показателей результативности: от отказа верить сообщениям о преступлениях и регистрации нескольких инцидентов в одном районе как один до занижения тяжести совершенных преступлений.

Есть и другой, еще более сильный соблазн. Он связан с дополнительным ключевым показателем успешности работы полиции — статистикой арестов. Эд Бернс, бывший детектив балтиморской полиции, служивший в отделах по борьбе с наркотиками и убийств (он более известен как один из создателей телесериала «Прослушка»), описал процесс «приукрашивания статистики», с помощью которого полицейские начальники могут добиваться внешне впечатляющих результатов. Как детектив отдела по борьбе с наркотиками, Бернс педантично выстраивал дело против наркобаронов. Но руководству это было не нужно, поскольку отнимало много ресурсов и могло занять годы. Оно хотело видеть рост числа задержаний, улучшение показателей. Ежедневное задержание пяти подростков, продававших наркотики на улице, улучшало статистику сильнее, чем арест крупного наркодилера после многолетнего расследования. С точки зрения полицейского начальства (и политиков, перед которыми оно отчитывалось), все аресты были равноценными. Действия, приносившие наилучшие показатели результативности, почти не снижали оборот наркотиков. Когда все меры имеют равный вес, возникает соблазн пойти по самому легкому пути. В Великобритании процесс направления ресурсов полиции на легко раскрываемые преступления для улучшения показателей раскрываемости называют «перекос».

Итак, в охране правопорядка количественные показатели полезны. Но попытка использовать их в качестве основы для вознаграждения и наказания приводит к менее надежным результатам и может быть даже контрпродуктивной.

Конкретизируя основные направления рассматриваемой стратегии, мы можем выделить следующие методы и формы борьбы с преступностью, применяемые в современных государствах:
— наказание преступника;
— пресечение преступления;
— индивидуальное предупреждение преступлений;
— устранение условий, способствующих совершению преступлений; -ликвидация общих причин преступности.
Рассмотрим эти направления и методы подробнее.

Наказание преступника

Наказание — наиболее древняя, традиционная мера борьбы с преступностью. Оно — закономерное последствие преступления, естественная реакция общества и государства на нарушение закона. Понятия преступления и наказания — неразрывны. Как выразился в свое время американский философ Р. Эмерсон, «преступление и наказание растут на одном столбе».
История уголовных наказаний — это длинный перечень жестоких, бесчеловечных и в целом мало эффективных акций, направленных против людей, нарушавших законы. Когда государство окончательно взяло в свои руки суд и расправу, основной целью наказания стали возмездие, кара, физическое уничтожение осужденного и устрашение окружающих.
Уже в первых российских уголовных законах — Судебниках 1497 и 1550 годов значительная часть применявшихся ранее пеней и выкупов вытесняется смертной казнью, телесными наказаниями, тюрьмой. Соборное уложение 1649 года пошло по пути дальнейшего наращивания устрашения и мести преступнику. Смертной казнью наказывались более 60 видов преступлений, причем применялись такие жестокие меры, как сожжение, залитие в горло расплавленного металла, закапывание живьем в землю и др. К увечащим мерам относились вырывание глаз, отсечение рук, отрезание ушей, клеймение. Число казненных за год измерялось тысячами, а в период Ивана Грозного — десятками тысяч.

Суровость наказаний еще более возросла с изданием при Петре I Воинского артикула 1715 года. Согласно этому акту смертную казнь влекло более ста видов преступлений. Указывалось, что наказания смертью исполняются «застрелением, мечом, виселицею, колесом, четвертованием и огнем». Например, за поношение имени божьего и божьей службы надлежало сначала прожечь преступнику язык раскаленным железом, а затем отсечь голову. В ряде статей Артикула упоминалось «жестокое наказание» без определения его вида.
Применение смертной казни заметно сократилось с середины XVIII века. Екатерина II, под влиянием французских просветителей, в своем Наказе (1767 год) призывала ограничить применение этой меры наказания. Правда, это не помешало ей казнить свыше 20 тысяч участников восстания Пугачева.
Свод законов 1832 года ограничил назначение смертной казни лишь тяжкими видами государственных (политических) преступлений, но телесные наказания сохранялись вплоть до конца XIX века.
Может быть, жестокость наказаний вела к снижению преступности? Это не так; она вызывала лишь пренебрежение к человеческой жизни, безразличие к своей судьбе и неуважение к бесчеловечным законам. Засвидетельствован ряд случаев, когда рядом с эшафотом, в толпе, взирающей на казнь вора, активно действовали шайки преступников, обворовывающих зрителей.
Период просвещения в Европе вызвал волну выступлений за гуманизацию системы наказаний, в том числе за сокращение и отмену смертной казни.
Выдающийся итальянский юрист Ч. Беккариа еще в XVIII веке писал, что цель наказания «заключается не в истязании и мучении человека и не в том, чтобы сделать несуществующим уже совершенное преступление». Она в том, «чтобы воспрепятствовать виновному вновь нанести вред обществу и удержать других от совершения того же. Поэтому следует употреблять только такое наказание, которое при сохранении соразмерности с преступлением производило бы наиболее сильное впечатление на душу людей и было бы наименее мучительным для тела преступника».
Сходные идеи позднее высказывались и российскими учеными. Вот что писал наш крупнейший юрист Н. В. Таганцев в 1902 году, отрицая основания для смертной казни: «Если ставить принципом наказания возмездие, то, конечно, кажущееся основание отыскать нетрудно: «кровь за кровь», «убил ты кого-нибудь, ты убил самого себя», говорил еще Кант; но такое начало пригодно только для примитивных эпох уголовного правосудия, когда мститель одинаково поражал и умышленного, и случайного убийцу… Одним словом, смертная казнь неделимая, несоизмеримая, неуравнительная не может быть пригодным орудием воздающего правосудия».
В современных государствах меры наказаний в общем достаточно гуманизированы (за исключением исламских стран), а смертная казнь отменена примерно в половине государств мира, в том числе — в Европе. Вступление нашей страны в Совет Европы ставит и нас перед перспективой такой отмены, хотя, надо сказать, общественное мнение по этому вопросу далеко не однозначно.

Наказание по новому Уголовному кодексу

Новый российский Уголовный кодекс соответствует мировым демократическим стандартам. Он определяет наказание как меру государственного принуждения, назначаемую исключительно по приговору суда. Наказание состоит в предусмотренных Кодексом лишении или ограничении прав и свобод преступника. При этом оно не может иметь своей целью причинение физических страданий или унижение человеческого достоинства. Его задачи — восстановление социальной справедливости, исправление осужденного и предупреждение новых преступлений. Эти положения нашего УК являются развитием давно сформулированных демократических принципов.

Как было только что показано, в течение многих столетий защита общества от преступников не сочеталась с попытками их исправления и приспособления к последующей жизни в обществе. Лишь постепенно утвердился научный подход к личности преступника и получили развитие социологические и криминологические исследования, объяснившие взаимосвязь поведения людей с общественными процессами. Все это дало возможность увидеть в человеке, нарушившем уголовный закон, члена общества, имеющего не только обязанности, но и права, подлежащего и наказанию, и исправлению, и позитивной адаптации к общественной жизни.
Стратегия борьбы с преступностью в нашем обществе переходного периода отличается сложностью и неустойчивостью, главным образом по той причине, что одновременно в рассматриваемой области действуют две тенденции, в значительной степени противоречащие друг другу.
С одной стороны, общество, которое только что вышло из длительного периода тоталитаризма, нуждается в последовательной демократизации. Это в полной мере относится и к уголовной политике: вместо ГУЛАГа с его бесчеловечным отношением к действительным или мнимым нарушителям уголовных законов должна быть создана современная система наказания и исправления преступников, отвечающая принципам демократизма, гуманизма и справедливости.
С другой стороны, преступность в России продолжает расти и принимает такие опасные формы, с которыми совершенно не справляется уголовная юстиция, пользующаяся традиционными средствами. Население деморализовано растущей преступностью и разочаровано бессилием властей. Отсюда бесконечные требования об ужесточении наказаний и использовании чрезвычайных мер подавления преступности. И это находит отражение в регулярных предложениях правоохранительных ведомств об издании все новых и новых законов, выполнение которых на практике имеет нулевой потенциал,
Нет сомнения в том, что общество, которое хочет жить по демократическим законам, должно проводить гуманизацию своей уголовной политики.
Защита и обеспечение прав человека касаются не только свободных граждан, но и правонарушителей — разумеется, в пределах и рамках закона. В свое время Маркс писал: «Как в китайском праве обязательно фигурирует палка; как с содержанием средневекового уголовного уложения, в качестве процессуальной формы, неразрывно связана пытка, — подобно этому гласный, свободный судебный процесс составляет необходимую принадлежность гласного по своей природе содержания, продиктованного свободой, а не частным интересом». Продолжая эту мысль, можно сказать, что в демократическом обществе недопустимо глумление над личностью преступника, неприемлема жестокость, а в местах отбывания наказания должны быть созданы нормальные человеческие условия существования.
Еще в 1985 году 7 Конгресс ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями отмечал, что «справедливая, беспристрастная и гуманная система уголовного правосудия является необходимым условием осуществления основных прав человека гражданами всех стран». С тех пор получили признание и значительное развитие принципы Европейского сообщества, которые, например, требуют передачи исправительных учреждений из военизированного (МВД) в гражданское ведомство.
С учетом этих соображений строится и современная система наказаний. В новом Уголовном кодексе Российской Федерации предусмотрено тринадцать видов наказаний. Перечислю их по порядку (от мягких — к более суровым): штраф; лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью; лишение специального, воинского или почетного звания, классного чина и государственных наград; обязательные работы (т. е. бесплатные общественно-полезные работы в свободное время); исправительные работы (по месту работы осужденного); ограничение по военной службе; конфискация имущества; ограничение свободы (содержание в специальном учреждении без изоляции от общества, на срок не свыше пяти лет); арест (от 1 до 6 месяцев); содержание в дисциплинарной воинской части (от 3 месяцев до 2 лет); лишение свободы на определенный срок (не ниже 6 месяцев и не свыше двадцати лет); пожизненное лишение свободы (не назначается женщинам, а также мужчинам до 18 лет и старше 65 лет); смертная казнь (те же ограничения).
Как эти наказания выглядят в судебной статистике? Если взять 1995 год, когда еще действовал прежний Уголовный кодекс, то мы увидим, что наибольшее число преступников было приговорено к лишению свободы (36,4 %), затем идут штраф (12 %) и исправительные работы (9,4 %). Но надо также учесть, что к 19,2 % преступников была применена отсрочка исполнения приговора, а 22,6 % были осуждены условно (с разными испытательными сроками). Другие наказания применялись редко.
Практика назначения наказания, судя по статистике, является достаточно дифференцированной. Так, если из числа лиц, совершивших малозначительные и менее тяжкие преступления, было осуждено к лишению свободы 19,5 %, то из совершивших тяжкие преступления уже 48,1 %, а особо тяжкие — 90,3 %. К смертной казни в 1995 году была приговорена одна сотая процента всех осужденных, т. е. около 100 человек.

Преступит или приступить к работе???

логический оборот из текста.5. Лексическое значение слова «интеллигентный». Человек должен быть интеллигентен! А если у него профессия не требует интеллигентности? А если он не смог получить образования? А если интеллигентность сделает его «белой вороной», будет мешать его сближению с другими людьми? Нет, нет, нет! Интеллигентность нужна при всех обстоятельствах. Интеллигентность равна нравственному здоровью, а здоровье нужно, чтобы жить долго – не только физически, но и умственно. В одной старой книге сказано: «Чти отца своего и матерь свою, и долголетен будешь на земле». Интеллигентность проявляется не только в знаниях, а в способностях к пониманию другого. Она проявляется в тысяче и тысяче мелочей: в умении уважительно спорить, вести себя скромно за столом, в умении незаметно (именно незаметно) помочь другому, беречь природу, не мусорить вокруг себя – не мусорить окурками или руганью, дурными идеями (это тоже мусор, и еще какой!). Интеллигентность – это способность к пониманию, к восприятию, это терпимое отношение к миру и к людям. Интеллигентность надо в себе развивать, тренировать – тренировать душевные силы, как тренируют и физические. Социальный долг человека – быть интеллигентным. ( Д.С. Лихачев)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *