Абстрактные сделки

Иоффе О.С. Избранные труды по гражданскому праву: Из истории цивилистической мысли. Гражданское правоотношение. Критика теории «хозяйственного права»

Помимо прослеженной в доктринальном ее развитии указанной общей проблемы, в советской цивилистической науке анализируются и относящиеся к собственности колхозного двора многочисленные частные вопросы (о порядке управления, о выделах и разделах и др.). Но они уже тяготеют к конкретно-практической стороне дела настолько, что в общей характеристике истории советской цивилистической мысли могут быть оставлены вне пределов специального рассмотрения.

Глава 2. Учение об обязательствах

Понятие обязательства. В отличие от формирования права собственности, начавшегося под воздействием переворота в экономических отношениях уже с первых дней после победы Октябрьской революции, становление обязательственного права затормозилось на весь период вызванного военным коммунизмом свертывания экономического оборота. И хотя по данным А. В. Венедиктова обязательственные правоотношения отнюдь не исчерпывались тогда одним только наймом пастуха в деревне, как утверждал А. Г. Гойхбарг, они все же не достигали масштабов, достаточных для появления практической нужды в образовании закрепляющих их гражданско-правовых институтов. Такая нужда возникла с переходом к нэпу, и прямым откликом на нее, помимо ряда самостоятельных нормативных актов, явились посвященные обязательственному праву самые значительные по объему разделы ГК союзных республик 20-х годов. К тому же времени относится закладывание первых основ учения об обязательствах в СССР, включая многообразные усилия, направленные на раскрытие самого их понятия.

Эти усилия прилагаются в двух не всегда соединяемых в лице одних и тех же ученых направлениях: анализ юридического содержания обязательств и выявление их социальной сущности. Первое направление ограничивалось поначалу едва ли не исключительно комментированием легально определенного понятия и лишь затем переключилось на поиски дополняющих или уточняющих закон моментов: упоминание о правах и обязанностях каждого из участников обязательства, обозначение обладателя права требования кредитором и носителя долга должником, признание приоритета за обязательной для должника активной деятельностью и зависимости от нее сопутствующих пассивных функций и др. Но этим не ознаменовывалась сколько-нибудь оживленная научная полемика, так как речь шла не более, чем о накоплении признаков, никем по существу не оспаривавшихся и требовавших проверки только в плане логической целесообразности их использования при формулировании соответствующего научного определения. Иначе обстояло дело с вторым направлением, вокруг которого теоретическая дискуссия и развернулась со всей своей неослабевающей остротой. Ее участники при этом опирались иногда на обязательственное право в целом, но чаще всего на главнейшее обязательственно-правовое подразделение — договорное право, рассматривавшееся под углом зрения автономии воли в одних случаях и меновых отношений в других.

Теория автономии воли, широко распространенная в 20-х годах, видела сущность договорного права в том, что при его помощи . Там же, где договор служит исполнению планового задания, , но, последнего, нет частной автономии> (Б. С. Мартынов), так как , составляющий животворный источник всякого вообще договора (В. Н. Шретер). Несовместимость плана с договором, подобно декларировавшейся в некоторых публикациях того времени общей несовместимости плана с правом, — таков поставленный этой теорией практический прогноз для советского договорного права на ближайшее будущее.

С таким же прогнозом выступила и теория меновых отношений, входившая составной частью в меновую концепцию как ее основное доказательственное ядро и решающее прикладное орудие. Действительно, если право — всего лишь иное наименование частного права, отношение субъектов которого , то оно фактически не выходит за рамки договорного права — этой законной формы необходимых для товарообменных операций волевых актов. Но поскольку с позиций меновой концепции обнаружить какие-либо товарные элементы в отношениях между хозорганами не удавалось, их и объявили не договорно-правовыми, а организационно-техническими. И если в своих конечных выводах создатель меновой концепции Е. Б. Пашуканис в чем-либо расходился со сторонниками автономно-волевой теории, то не в предсказании предстоящего сужения договорной сферы, а в ориентации на неизбежность ее замены хозяйственными связями, оформленными при помощи .

Впрочем, перспектива такого рода вырисовывалась далеко не при любом признании меновой концепции или присоединении к наиболее существенным из ее установок. С. И. Аскназий, например, выражал в этой концепции несовременные научные симпатии. Он писал в полном соответствии с нею, что . Но вместе с тем, и на этот раз в отступление от той же концепции, отмечалось, что, поскольку , а . Назвав регулируемыми те правоотношения, в которых сочитаются товарные и плановые начала, С. И. Аскназий различал в их составе два вида юридических связей: Однако независимо от того, возникают ли последние в чисто товарном или плановом обороте, они образуют и лишь создаются в одних случаях . Но и там, где нет ни автономии, ни товарности, правовые отношения налицо, с той лишь существенной особенностью, что . Какого типа, — автор не говорил. Он не определял также их принадлежности к какой-либо иной, кроме гражданского, отрасли советского права. Это пытались сделать другие ученые и в первую очередь те, которые выдвигали и отстаивали двухсекторную правовую теорию.

Ее родоначальник П. И. Стучка, брал, как и Е. Б. Пашуканис, в качестве исходного пункта своих построений меновые отношения, толкуя их в при обязательном базировании на принципе . Обмен опосредствуется меной или чаще всего куплей-продажей как более современной его формой, которая, будучи надлежаще интерпретирована, содействует выявлению природы договора любого вида. Так, собственно купля-продажа направлена на приобретение готового результата труда, поставка обязывает предоставление готового результата труда, поставка обязывает предоставить результат будущего труда, подряд служит продаже рабочей силы по оценке стоимости изготовленного изделия, имущественный наем означает продажу пользования, дарение — продажу без цены и т. п. Сквозь призму купли-продажи проясняется также характер внедоговорных обязательств. Например, возмещение вреда по деликтам представляет собой меры вознаграждения за субъективную вину, а, превращаясь вследствие причинения увечья или смерти в один из видов пенсии, оно вообще покидает почву гражданского права. Не относятся к гражданско-правовой сфере и специфически советские договоры типа генеральных договоров между государственной промышленностью и кооперативными центрами или всецело подчиненные выполнению плановых предписаний. Лишенные свойства купли-продажи, они переключаются из гражданского в хозяйственно-административное право. В результате меняется и их конкретное правовое содержание. Но даже после таких преобразований они не перестают быть отношениями правовыми, и в защите этого тезиса состоит главное проявляющееся на договорной почве отличие двухсекторной теории от меновой концепции.

Когда же в первой половине 30-х годов двухсекторная теория сменилась теорией единого хозяйственного права, научная оценка обязательств начинает претерпевать новые весьма существенные изменения, с особой силой отразившееся в двухтомном Курсе советского хозяйственного права 1935 г. В то время, как П. И. Стучка, пусть посредством искусственного расширения смыслового объема купли-продажи, выводил общее понятие обязательства, обнимающее и договоры и деликты, двухтомник решительно отверг возможность образования такого понятия в советских условиях. По этой причине том второй названного Курса, посвященный обязательствам, сосредоточивается целиком на одних только договорах, а деликты бегло и поверхностно, не выходя за случаи причинения личного вреда гражданам, затрагиваются в томе первом. Уступая двухсекторной теории в своем отрицательном отношении к понятию обязательства в целом, теория единого хозяйственного права в то же время преимуществует перед ней благодаря воссоединению под эгидой общей категории всех без изъятия договоров, опосредствующих экономический оборот, кто бы ни был его участником и на какие бы основания такое участие ни опиралось. При этом в пределах воссоединенных договоров выделяли два крупных подразделения: хозяйственный договор , и гражданский договор, выступающий , но являющийся вместе с тем . Но, несмотря на разграничение двух групп договоров, все они, оставаясь в пределах одной и той же отрасли права, включаются в , цементируемых и сообща .

Дальнейший, еще более значительный, а по сути своей — решающий шаг в преодолении конструкций двухсекторной теории был сделан возрожденной во второй половине 30-х годов теорией единого гражданского права. Она восстанавливает общее понятие обязательства и в этом смысле как будто бы возвращается к преданной забвению позиции П. И. Стучки. Но осуществленное ею обобщение зиждется на иной фактической основе, будучи выработанным не путем введения категории купли-продажи в широком смысле слова, а посредством отбора однопорядковых правовых признаков, наблюдаемых у определенной совокупности таких юридических форм, которые служат целям выполнения народнохозяйственного плана или удовлетворения потребностей советских граждан. В то же время эта теория отказывается не только от межотраслевого, но даже от внутриотраслевого деления договоров на хозяйственные и гражданские, не допуская других научных абстракций, кроме абстракции гражданско-правового договора вообще, и порывая тем самым полностью как с двухсекторной, так и с хозяйственно-правовой концепцией.

Та же принципиальная линия проведена в опубликованной в 1940 г. книге М. М. Агаркова — первом посвященном общим проблемам обязательственного права произведения широкого плана, оставившей заметный след в советской цивилистической доктрине и продолжающем находиться в повседневном научном обиходе как одно из больших достижений теоретического и прикладного порядка. Правда, запечатленное здесь определение обязательства мало чем отличается от легальной формулы ст. 107 ГК РСФСР 1922 г. и потому особого интереса не представляет. Но автор раскрыл содержание этого сложного юридического феномена в свете им же разработанного общего учения о правоотношении и скрупулезно проведенного анализа всех образующих обязательство структурных элементов. Он охарактеризовал социальную сущность обязательственных правоотношений в СССР путем выявления таких обслуживаемых их укрупненными совокупностями конечных целей, как выполнение заданий народнохозяйственного плана, охрана социалистической и личной собственности, обеспечение социалистического распределения. В названной работе воплощено также ставшее поистине знаменитым учение о юридическом основании обязательств, выступающем в виде либо единичного факта, либо сложного фактического состава с различным правовым действием состава в целом и каждой из его частей в отдельности.

Книга М. М. Агаркова, обладая несомненной общей значимостью, затрагивала далеко не все проблемы, обычно включаемые в общее учение об обязательствах. Первый в нашей литературе их полнообъемный монографический анализ был представлен в относящейся в 1950 г. работе И. Б. Новицкого и Л. А. Лунца, которая прямо и называлась — . Авторы со значительными элементами новизны разработали проблему субъекта обязательств, их обеспечения, а также исполнения и ответственности за неисполнение. При изложении материала о структуре, цели и основаниях обязательственных правоотношений они неоднократно обращаются к полемике с М. М. Агарковым, находясь в то же время под явственно ощутимым влиянием его научных идей. Что же касается понятия обязательства, то оно сформулировано по буквальному тексту закона, без привлечения новых юридических признаков или отыскания определяющих их сущность экономических моментов. И неудивительно, что в ряде литературных источников, появившихся позднее, были предприняты попытки дальнейшего совершенствования ставшего традиционным понятия именно путем восполнения двух указанных его пробелов.

В этих целях обязательство иногда определялось как . По степени раскрытия правового содержания обязательств эта формула гораздо беднее закрепленного в ГК 20-х годов легального определения, а по своим ограниченным обменом экономическим ориентирам она лишь отчасти отражает реальную действительность, ибо в безвозмездных обязательствах (например, дарении) ничего не обменивают, тогда как в обязательствах компенсационных (например, деликтных) материальные потери возмещают, но отнюдь не меняют на имущественное возмещение. И чтобы экономические ориентиры раздвинуть до требуемых масштабов, предлагалось, вместо обмена, говорить о перемещении имущества или иных результатов труда, а для детализации перечисленных в законе юридических признаков — отразить своеобразие правовых позиций участников обязательственных правоотношений в характеристике выполняемых ими функций, специфической направленности закрепляющих эти функции прав и обязанностей. В таком понимании обязательство означало бы .

Но, не говоря о тех, кто допускает образование неимущественных обязательств, сформулированный вывод вызвал сомнения и у ряда авторов, склоняющихся к их всецело имущественной характеристике. Была, в частности, отмечена непомерная абстрактность отсылки к перемещению имущества для раскрытия подлинной экономической сущности обслуживающих его юридических институтов. Отстаивалась также реальная возможность таких жизненных ситуаций, когда должник выполняет одну только функцию воздержания и каких-либо активных действий совершать не обязан. Эти и другие не сходящие со страниц обязательственно-правовой литературы критико-аналитические аргументы, свидетельствуя о продолжающихся научных поисках, одновременно служат провозвестником новых, более плодотворных достижений в изучаемой области.

Вместе с тем, какими бы несовершенными или незаконченными ни были определения обязательств, принадлежащие отдельным авторам или авторским коллективам, советское правоведение за единичными лишь изъятиями в принципе всегда исходило из того, что речь идет об экономи-ческих, а не властных отношениях, образующих в своем единстве имущественный оборот, а не технику организации хозяйственно-производствен-ной деятельности. Только сравнительно недавно был предпринят пересмотр этого ранее едва ли не единодушно разделявшегося взгляда — сперва конспективно в статье А. Б. Годеса 1968 г. и затем развернуто в написанной И. А. Танчуком части коллективной монографии 1970 г. Обе публикации — молчаливо в первом и прямо выражено во втором случае — опираются на постулат тожества обязательственных и обладающих имущественным содержанием, снабженных имущественной санкцией относительных правоотношений. Насколько такой постулат оправдан научно и практически, можно судить по следующим обстоятельствам.

Во-первых, он противоречит многочисленным фактам реальной действительности, так как существует немало правообразований, в том числе, например, общая собственность, соавторство или сонаследование, которые, являясь относительными и обладая имущественным содержанием, тем не менее не становятся обязательствами. И лишь тот, кто стремится любой ценой преодолеть эти фактические затруднения, вынужден утверждать, будто обязанность сособственников воздерживаться от нарушений прав друг друга доказывает, что . По тем же причинам говорят, будто требуемое для управления общей собственностью согласие всех ее субъектов свидетельствует при каждом своем выражении о заключаемом договоре и подтверждает таким образом, что . Между тем, какие бы пассивные функции сособственники ни выполняли, это так же не создает элементов абсолютности внутри отношений общей собственности, как признание договором каждого акта согласованного управления ею не превращает в договорное обязательство самое совместно управляемое общее имущество. Но с особой силой уязвимость выдвинутых аргументов проявляется в коренном отличии положения кредитора, права которого реализуются посредством исполнения своих обязанностей должником, от позиции участника общей собственности, который, хотя и ограничен однопорядковыми правами других сособственников, в пределах своей доли непосредственно владеет, пользуется и распоряжается общим имуществом.

Примечания:

Об этом, помимо упоминавшихся общих работ о личной собственности и о колхозном дворе, см. также: Полянская Г. Н. Семейно-имущественные разделы и выделы в колхозном дворе. М., 1948; Колотинская Е. Н. Право личной собственности колхозного двора. М., 1957; Волошин М. П. О праве личной собственности колхозного двора. — Советское государство и право, 1959, № 3.

См.: Венедиктов А. В. Организация государственной промышленности в СССР. В 2-х т. Л., 1957 — 1961. Т. 1, с. 419 — 422, 424 — 427, 740 — 744.

См.: Гойхбарг А. Г. Хозяйственное право РСФСР. М., 1923, с. 5.

Аскназий С. И., Мартынов Б. С. Гражданское право и регулируемое хозяйство. Л., 1927, с. 99.

См. там же, с. 100.

См.: Вопросы промышленного права. М., 1928, с. 62.

Пашуканис Е. Б. Общая теория права и марксизм. М., 1927, с. 18, 37, 42, 55, 68, 87, 114.

Аскназий С. И., Мартынов Б. С. Гражданское право и регулируемое хозяйство, с. 16, 18, 21, 22.

Стучка П. И. Курс советского гражданского права. В 3-х т. Л., 1927 — 1931. Т. 3, ч. 1, с. 75.

Стучка П. И. Гражданское право и практика его применения. М., 1929, с. 16.

См.: Стучка П. И. Курс советского гражданского права, 1929, т. 2, с. 220 — 221; 1931, т. 3, с. 75 — 78. Нужно оговорить лишь, что к сформулированному выводу автор пришел не без колебаний, достаточно ярко иллюстрируемых его рекомендацией превратить арбитражные комиссии в простые расчетные центры, поскольку якобы правовые споры между госорганами — чистейшее недоразумение.

См.: Гражданское право. Коллектив ВИЮН, т. 2, с. 9 — 13. Лишь в качестве трудно объяснимого курьера можно отметить, что в главе 19 (один из ее авторов З. И. Шкундин) хозяйственный договор не упоминается ни по существу, ни даже терминологически, а в главе 20 (она написана тем же автором единолично) говорится, что и что здесь достаточно (с. 81).

Вильнянский С. И. Лекции по советскому гражданскому праву. Харьков, 1958, с. 273.

Иоффе О. С. Советское гражданское право. Л., 1958, с. 371; он же. Обязательственное право, с. 6.

См.: Годес А. Б. Регулирование хозяйственной деятельности предприятий. — Советское государство и право, 1968, № 9, с. 115.

См.: Танчук И. А., Ефимочкин В. П., Абова Т. Е. Хозяйственные обязательства. М., 1970, с. 10 и сл.

Там же, с. 28.

Теоретические проблемы хозяйственного права. Под ред. В. В. Лаптева. М., 1975, с. 209 — 210.

КАУЗАЛЬНЫЕ И АБСТРАКТНЫЕ СДЕЛКИ

По значению, которое имеет для сделок их юридическая цель (основание), они делятся на каузальные и абстрактные.

При совершении любой сделки ее участники руководствуются определенными целями и мотивами. Эти цели и мотивы не имеют юридического значения, если они не относятся в силу закона к тем типовым правовым результатам, которые свойственны для сделок данного вида. Если же цель или мотив составляют типовой правовой результат для сделки данного вида, они приобретают характер юридической цели (основания) для соответствующей сделки, которая юридическом языке именуется каузой (от лат. «сausa» — причина).

Например, заключая договор аренды предприятия как имущественного комплекса (ст. 656 ГК), арендатор рассчитывает получать от деятельности предприятия прибыль, размер которой в несколько раз превышает затраты на арендную плату. Однако эта цель не имеет юридического значения для договора аренды предприятия: он будет продолжать оставаться таковым независимо от того, для каких фактических целей он заключается. И даже если деятельность арендованного предприятия оказывается убыточной, арендатор не может по этой причине считать такой договор недействительным или незаключенным.

Юридической же целью (основанием) договора аренды является получение вещи в пользование в обмен на арендную плату. Если такой цели нет, нельзя говорить и об аренде. Так, если одна сторона передает другой стороне вещь в пользование, рассчитывая получить за нее арендную плату, а другая сторона принимает эту вещь, считая, что вещь передается в безвозмездное пользование, соответствующая сделка не будет порождать юридических последствий, поскольку отсутствует выраженное в соглашении определенное основание (юридическая цель).

Таким образом, основание, или кауза сделки — это типовые юридически значимые для сделки данного вида цели ее совершения, от которых зависят юридическая природа и действительность данной сделки. При этом основание (кауза) сделки должно являться законным и осуществимым, иначе сделка будет считаться недействительной. Например, при покупке оружия лицом, не имеющим соответствующего права, сделка должна быть признана недействительной как имеющая незаконное основание — приобретение оружия лицом, не имеющим права на его ношение.

В зависимости от того, может ли сделка быть действительной только при наличии ее правового основания или независимо от этого, сделки распадаются на каузальные (от лат. «causa» — основание) и абстрактные (от лат. «abstrahere» — отвлекать).

Каузальная сделка настолько тесно связана с ее основанием, что действительность самой сделки ставится в зависимость от наличия ее основания, соответствия сделки той цели, ради которой она должна быть совершена. Следовательно, допустимо оспаривание основания сделки, доказывание его отсутствия или присущих ему существенных пороков. При доказанности отсутствия основания сделки, ее несоответствия цели, к достижению которой она должна быть направлена, сделка признается недействительной.

Так, согласно ст. 812 ГК, заемщик вправе оспаривать договор займа по его безденежности, доказывая, что деньги или вещи в действительности не получены им от заимодавца или получены в меньшем количестве, чем указано в договоре. Доказывая неполучение денег, заемщик оспаривает самое основание сделки, утверждает, что оно изначально отсутствовало полностью или в соответствующей части. Поэтому сделка не была совершена вообще или в какой-то ее части. Следовательно, договор займа представляет собой каузальную сделку.

Большинство гражданско-правовых сделок, заключаемых в Российской Федерации, носит каузальный характер. Фактические цели, которые ставят перед собой стороны при их совершении, должны соответствовать содержанию и предназначению таких сделок.

При совершении абстрактных сделок их основание отступает на второй план, как бы отрывается от самой сделки. Поэтому пороки, свойственные основанию сделки, или даже его полное отсутствие не позволяют признать такую сделку недействительной.

Основание сделки является юридически безразличным. Этим объясняется запрет оспаривать основание абстрактной сделки при соблюдении при ее совершении определенных требований. Так, внешнеторговый коносамент, как товарная ценная бумага, может быть передан третьему по отношению к сторонам морской перевозки груза лицу. В случае такого перехода морской перевозчик не вправе оспаривать содержащиеся в коносаменте данные о грузе в споре с этим третьим лицом. Он лишен права доказывать, например, что груза он не получал вообще (отсутствие основания сделки) или получил в меньшем количестве, чем указано в коносаменте, либо, наконец, не в том состоянии, какое отражено в коносаменте. Следовательно, выдача коносамента и его переход к третьему лицу — абстрактная сделка.

Абстрактной сделкой является также вексель, представляющий обещание выплатить определенную денежную сумму безотносительно к основаниям ее выплаты. В случае передачи векселя векселеполучателем другому лицу векселедатель не вправе оспаривать надлежаще переоформленный вексель по мотивам отсутствия основания его выдачи. Действительность абстрактных сделок, недопустимость оспариваний их основания возможны лишь при обязательном отражении их абстрактного характера и установлении соответствующего запрета в законе.

Сделки указанной категории применяются главным образом в области внешней торговли.

Зависимость действительности этих сделок от их основания, допустимость оспаривания последних могли бы существенно подорвать их оборотоспособность.

В русской переводной цивилистической литературе, вообще небогатой, почти совершенно не представлена французская наука. Перевод книги страсбургского профессора Годэмэ «Общая теория обязательств», изданной после смерти автора в 1937 году, приобретает тем самым значение первого шага для заполнения отмеченного пробела. Книга Годэмэ является новейшей из французских работ в области общей теории обязательственного права. Автор использовал в своей работе и законодательные новеллы последнего времени и новейшую литературу по обязательственному праву, которую он подает читателю не в качестве сырых справок, а в обработанном, систематизированном виде. Ценной особенностью книги Годэмэ надо признать наличие в ней обильных иллюстраций основных положений курса справками из судебной практики. Для советского читателя работа Годэмэ представляет интерес и ценность ввиду того, что по этой книге читатель может составить себе представление о том, как трактуются основные вопросы обязательственного права французскими буржуазными учеными и судебной практикой. «Общая теория обязательств» Годэмэ может служить советскому юристу одним из пособий при изучении иностранного гражданского права. (И.Б. Новицкий)

Каузальные и абстрактные сделки

Каждая сделка имеет правовое основание — правовую цель, к достижению которой стремятся субъекты. Из каузальной сделки видно, какую правовую цель она преследует. Так, из договора купли-продажи всегда видно, какой товар передается продавцом в собственность покупателю. Благодаря этому является очевидным и правовое основание (causa) возникновения права собственности покупателя на товар. Действительность каузальной сделки ставится в зависимость от ее цели. Цель должна быть законной и достижимой. Так, будет недействительна сделка, совершенная с целью, противной основам правопорядка и нравственности. Недействительна сделка купли-продажи имущества, совершенная не собственником, не обладающим полномочием на это, так как цель — переход права собственности — недостижима.

Абстрактные сделки как бы оторваны от своего основания (от лат. abstrahere — отрывать, отделять). Абстрактность сделки означает, что ее действительность не зависит от основания — цели сделки. Пример абстрактной сделки — выдача векселя. Вексель удостоверяет либо ничем не обусловленное обязательство векселедателя (простой вексель), либо ничем не обусловленное предложение указанному в векселе плательщику (переводный вексель) оплатить при наступлении предусмотренного векселем срока денежную сумму, оговоренную в нем. Из векселя не видно, на основании чего возникло право векселедержателя требовать выплаты денежных сумм. На этом основана его оборотоспособность.

Иногда в особую группу выделяются доверительные, или фидуциарные, сделки (от лат. fiducia — доверие), которые основаны на особых, лично-доверительных отношениях сторон. Утрата такого характера взаимоотношений сторон дает возможность любой из них в одностороннем порядке отказаться от исполнения сделки (например, в договоре поручения как поверенный, так и доверитель вправе в любое время отказаться от его исполнения без указания мотивов). Подобные сделки редки и в целом не характерны для имущественного оборота.

Сделки, совершенные под условием.

Существенные особенности имеет механизм возникновения гражданских прав и обязанностей из сделок, совершенных под условием. Возможность существования сделок, совершенных под условием, традиционно признается российском гражданским законодательством. Такие сделки совершенно идентично закреплялись законодательством дореволюционной России, ст. 41-43 ГК РСФСР 1922 г., ст. 60 ГК РСФСР 1964 г. и ст. 157 ГК РФ.

Условной называется сделка, стороны которой ставят возникновение или прекращение прав и обязанностей в зависимость от какого-то обстоятельства, которое может наступить или не наступить в будущем.

В качестве условия могут выступать как события, так и действия граждан и юридических лиц. При этом в качестве условия могут рассматриваться как действия третьих лиц, так и действия самих участников сделки (например, женитьба покупателя имущества, договорившегося с продавцом о том, что право собственности на проданное имущество перейдет к покупателю только с момента его женитьбы). Действия участников сделки могут являться условиями, так как действующее российское законодательство не содержит прямого запрета на это. Вместе с тем в некоторых законодательных системах имеют место запреты подобного рода. Так, например, в соответствии со ст. 134 ГК Японии не может считаться условием действие, всецело зависящее от воли должника.

События и действия, относимые к условиям, должны обладать определенными признаками. События и действия в качестве условия должны характеризоваться тем, что в момент совершения сделки ее участникам не должно быть известно, наступит или не наступит в будущем обстоятельство, включенное в сделку в качестве условия. Именно неопределенность относительно того, наступит или не наступит то или иное обстоятельство, позволяет субъектам придать мотиву сделки значение условия. Например, гражданин обязуется предоставить в аренду свою дачу, если он приобретет или построит новую.

Несмотря на неопределенность относительно того, наступит или не наступит действие или событие, предусмотренные участниками сделки в качестве условия, оно должно быть возможным как юридически, так и по объективным естественным законам. Иначе говоря, должна иметь место реальная осуществимость обстоятельства, противоположная той, когда некто продает автомобиль под условием, что автомобиль будет передан во владение и пользование покупателя, если продавец придумает «вечный» двигатель к нему.

Субъекты могут придать характер условия различным жизненным обстоятельствам (переезд на новое место жительства, изменение места службы, улучшение жилищных условий и т. д.). Поэтому условие обладает таким признаком, как произвольность его установления.

Обстоятельство, произвольно избранное участниками сделки в качестве условия, не должно противоречить закону, основам правопорядка и нравственности. Поэтому недействительна сделка, если в нее в качестве условия включается, например, требование причинения вреда третьему лицу.

Условие в сделке — элемент случайный, но он должен быть неразрывно связан с основным содержанием сделки и не может рассматриваться изолированно.

Виды условий в сделках

Сделка может быть совершена под отлагательным или отменительным условием.

Сделка считается совершенной под отлагательным условием, если стороны поставили возникновение прав и обязанностей в зависимость от наступления условия (п. 1 ст. 157 ГК). Поэтому права и обязанности в сделке с отлагательным условием возникают не с момента ее совершения, а с момента наступления условия. Возникновение прав и обязанностей как бы откладывается до наступления условия. Например, один гражданин продает другому мебельный гарнитур, оговаривая при этом, что право собственности перейдет к покупателю после покупки продавцом другого гарнитура.

Ввиду того что права и обязанности в сделке с отлагательным условием связываются с наступлением условия, возникает вопрос о существовании между сторонами правовых отношений в период с момента заключения сделки до наступления отлагательного условия. Представляется, что с момента заключения сделки под отлагательным условием стороны состоят в правовой связи и с этого момента не допускается произвольное отступление от соглашения и совершение условно обязанным лицом действий, создающих невозможность наступления условия.

Сделку, совершенную под отлагательным условием, необходимо отличать от предварительного договора (ст. 429 ГК). При наступлении отлагательного условия сделка, в содержание которой оно включено, без каких-либо дополнительных юридических фактов порождает те права и обязанности, возникновение которых ставилось в зависимость от наступления условия. Так, например, стороны договорились о том, что продается библиотека, но право собственности на нее перейдет к покупателю только после отъезда продавца в другой город в связи с повышением по службе. Наступление указанного отлагательного условия само по себе является основанием перехода права собственности на библиотеку. Если эти же лица заключили бы предварительный договор о том, что они обязуются в будущем заключить договор купли-продажи библиотеки, то для перехода права собственности на библиотеку необходимо было бы заключить отдельный (основной) договор купли-продажи.

Сделка считается совершенной под отменительным условием, если стороны поставили прекращение прав и обязанностей в зависимость от наступления условия. Например, гражданин предоставляет в пользование другому дачу сроком на один год с условием, что если в течение этого срока возвратится из научной командировки его дочь, то права арендатора прекращаются. Права и обязанности в данном случае возникают у сторон в момент совершения сделки и прекращаются с момента возвращения дочери арендодателя.

Для субъектов, недобросовестно препятствующих наступлению условия либо недобросовестно способствующих его наступлению, закон предусматривает невыгодные последствия правового порядка. Если наступлению условия недобросовестно воспрепятствовал субъект, которому это невыгодно, условие признается наступившим.

Если наступлению условия недобросовестно содействовал субъект, которому наступление условия выгодно, оно признается не наступившим (п. 3 ст.157 ГК).

От условия в сделке следует отличать срок — обстоятельство, которое неизбежно истечет или наступит в будущем. Срок является отлагательным, если с его наступлением связывается возникновение прав и обязанностей, или отменительным, если с его наступлением права и обязанности прекращаются. Включение подобных сроков в сделки не превращает их в условные. Данные сроки будут являться либо временем возникновения, существования сделки, либо временем ее исполнения.

Значение сделок

Социальное и экономическое значение сделок предопределяется их сущностью и особыми юридико-правовыми свойствами. Гражданское право служит регламентации товарно-денежных и иных отношений, участники которых выступают равными, самостоятельными и независимыми друг от друга. Главным юридическим средством установления и определения содержания правовых связей между вышеуказанными субъектами являются сделки. Именно сделки — то правовое средство, при помощи которого социально и экономически равноправные и самостоятельные субъекты устанавливают свои права и обязанности, определяя тем самым юридические границы своих взаимоотношений.

Особую роль в социально-экономической жизни общества играют двусторонние (многосторонние) сделки — договоры. Договоры — инструмент согласования воли субъектов экономической деятельности. Поэтому договоры можно оценивать как средство саморегуляции экономической системы, покоящейся на равенстве граждан и организаций, действующих в ее рамках. Благодаря договорам между субъектами, осуществляющими производственно-хозяйственную деятельность, и потребителями товаров и услуг устанавливается пропорциональность экономических процессов в условиях рыночного производства, ибо договоры позволяют учесть реальные потребности и интересы членов общества.

Совершение сделок — важнейший юридический способ осуществления субъективных гражданских прав. Совершая сделки, субъекты распоряжаются социально-экономическими благами, принадлежащими им, и приобретают блага, принадлежащие другим.

Сделки играют в общественной жизни многогранную роль. Поэтому в гражданском праве действует принцип допустимости — действительности любых сделок, не запрещенных законом, т.е. принцип свободы сделок (ст. 8 ГК).

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *