69 АПК РФ

Обзор практики Федерального арбитражного суда Восточно-Сибирского округа применения статьи 69 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при разрешении споров, вытекающих из административных правоотношений

23 августа 2016

Обзор
практики применения статьи 69 Арбитражного процессуального кодекса
Российской Федерации при разрешении споров,
вытекающих из административных правоотношений
(утв. Постановлением Президиума Федерального арбитражного суда
Восточно-Сибирского округа от 25 июня 2007 г. N 3)

Обстоятельства, включенные в предмет судебного исследования, подлежат доказыванию. Однако из этого общего правила имеется исключение. В соответствии со статьей 69 AПK РФ доказыванию не подлежат преюдициальные и общеизвестные факты.

В силу ч.1 ст.69 АПК: «Обстоятельства дела, признанные арбитражным судом общеизвестными, не нуждаются в доказывании». Общеизвестность обстоятельств устанавливает арбитражный суд при рассмотрении конкретных дел. Для признания факта общеизвестным требуется, чтобы он был известен широкому кругу лиц, в том числе, составу судей, рассматривающих дело.

Частями 2 — 4 ст.69 АПК РФ установлены иные основания освобождения от доказывания — наличие преюдициальных фактов. При том ч.2 указанной статьи устанавливает правила, преюдициальности судебного акта арбитражного суда. Часть 3 содержит правило о преюдициальности решения суда общей юрисдикции для арбитражного суда, а часть 4 — о преюдициальности приговора суда общей юрисдикции.

Преюдициальность означает не только отсутствие необходимости доказывать установленные ранее обстоятельства, но и запрещает их опровержение. Такое положение существует до тех пор, пока судебный акт, в котором установлены эти факты, не будет отменен в порядке, установленном законом.

Преюдициальность имеет свои объективные и субъективные пределы. По общему правилу объективные пределы преюдициальности касаются обстоятельств, установленных вступившим в законную силу судебным актом по ранее рассмотренному делу. Среди этих фактов могут быть те, которые оказались бесспорными, и те, которые суд ошибочно включил в предмет доказывания по делу. В любом случае все факты, которые суд счел установленными во вступившем в законную силу судебном акте, будут обладать преюдициальностью.

Субъективные пределы — это наличие одних и тех же лиц, участвующих в деле, или их правопреемников в первоначальном и последующем процессах.

Обстоятельства, установленные административными органами, органами следствия и прокуратуры, не являются преюдициальными и подлежат доказыванию в арбитражном суде. Вместе с тем акты указанных органов, будучи письменными доказательствами, могут быть (а иногда должны быть) включены в процесс арбитражного разбирательства.

Сложность в применении положений ч.2 ст.69 АПК РФ заключается в отсутствии единого толкования судьями разных инстанций понятия «обстоятельств, установленных вступившим в законную силу судебным актом».

Институт преюдиции не всегда правильно применяется арбитражными судами. Применение этого института арбитражными судами по делам, возникающих из административных правоотношений, должно быть юридически обоснованным, поскольку ошибочное применение либо неприменение преюдиции приводит к неправомерному освобождению от доказывания либо, наоборот, к дополнительному обременению одной из сторон спора доказыванием отдельных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения дела.

В соответствии с ч.2 ст.69 АПК РФ обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным актом арбитражного суда по ранее рассмотренному делу, не доказываются вновь при рассмотрении арбитражным судом другого дела, в котором участвуют те же лица. Преюдициальное значение могут иметь только юридические факты материально-правового содержания, но не те факты, установление которых имеет процессуальное значение.

Общество обратилось в суд с требованием о признании недействительным постановления налогового органа о взыскании задолженности по налогам за счет имущества налогоплательщика. Решением суда заявление было удовлетворено частично, поскольку, по мнению суда, инспекцией была нарушена процедура взыскания налогов и пеней за счет имущества налогоплательщика.

В кассационной жалобе налоговый орган просил отменить решение суда и отказать в удовлетворении заявления, ссылаясь на преюдициальное значение решения суда, вступившего в законную силу, которым налогоплательщику было отказано в признании решения и постановления, на основании которых вынесено постановление о взыскании налоговых санкций, незаконным.

Суд кассационной инстанции, оставляя решение без изменения, обоснованно указал, что по делу о признании решения и постановления незаконными, не исследовались конкретные обстоятельства, имеющие значение для дела, основанием для отказа в признании решения недействительным по другому делу послужил пропуск срока на подачу заявления в суд, поэтому оснований для применения преюдиции не имеется (А 74-3004/04-9-Ф02-6987/05-С1).

Преюдициальным является обстоятельство, имеющее значение для правильного рассмотрения дела, установленное судом и изложенное во вступившем в законную силу судебном акте по ранее рассмотренному делу между теми же сторонами, а не обстоятельство, которое должно быть установлено. При этом следует иметь в виду, что обстоятельства, хотя и отраженные в судебном акте, также могут не иметь преюдициального значения, если они не исследовались, не оценивались, не входили в предмет доказывании.

Предприниматель обратился в суд с заявлением о признании незаконным решения налогового органа. Решением суда требование было удовлетворено, поскольку, по мнению суда, предпринимателем обоснованно была применена льгота по НДС.

В кассационной жалобе налоговый орган просил отменить решение суда первой инстанции и отказан, в удовлетворении заявления, ссылаясь на преюдициальное значение решения суда, вступившего в законную силу, которым с налогоплательщика были взысканы штрафные санкции.

Суд кассационной инстанции, оставляя решение суда без изменения, обоснованно указал, что по делу о взыскании налоговых санкций не исследовался вопрос о предоставлении налогоплательщику льгот на основании пп.5 п.2 ст.149 ПК РФ. Судом кассационной инстанции был сделан правомерный вывод об отсутствии преюдициальных фактов, поскольку вопрос о предоставлении льготы не был исследован и не установлен судебным актом по другому делу (А19-10052-06-9-Ф02-4229/06-С1.)

ГАРАНТ:

По-видимому, в предыдущем абзаце допущена опечатка. Вместо «ПК РФ» имеется в виду «НК РФ»

Таким образом, обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным актом о взыскании налоговой санкции, не всегда имеют преюдициальное значение при рассмотрении впоследствии спора о признании недействительным решения налогового органа о привлечении к налоговой ответственности, когда суд при рассмотрении дела о взыскании налоговой санкции не конкретизировал в судебном акте, какие факты были им исследованы и установлены.

Поскольку в предмет доказывания по рассмотренному арбитражным судом делу не входило установление обстоятельств, связанных с правильностью или неправильностью заявленного декларантом кода ввезенного товара, следовательно, выводы арбитражного суда о правильности его классификации нельзя признать преюдициально установленными фактами, и при рассмотрении спора стороны не освобождались от доказывания обстоятельств, на которые они ссылались в обоснование своих требований и возражений. Данные обстоятельства должны быть исследованы судом и подлежат правовой оценке.

По делу N А19-19720/03-28-Ф02-1419/05-С1 общество обратилось в арбитражный суд с заявлением о признании недействительным решения таможенного органа о классификации товара в соответствии с ТН ВЭД.

Решением суда заявленное требование удовлетворено. Суд исходил из того, что заявленный декларантом код товара является достоверным, правильность его классификации подтверждена ранее принятыми судебными актами по делу N А19-13216/03-28.

Суд кассационной инстанции решение отменил, а дело — направил на новое рассмотрение, указав следующее.

Арбитражным судом неполно установлены фактические обстоятельства дела, в материалах дела отсутствуют документы, на основании которых определен код спорного товара декларантом в ГТД и принято решение о классификации товара в соответствии с ТН ВЭД, доказательства, подтверждающие достоверность или недостоверность сведений о коде товара, заявленных декларантом, имеющие значение для вывода о действительности или недействительности оспариваемого решения таможенного органа о классификации товара в соответствии с ТН ВЭД, судом не исследованы.

Суд кассационной инстанции признал необоснованной ссылку арбитражного суда на преюдициальность судебных актов по ранее рассмотренному делу N А19-13216/03-28, указав, что судебными актами по названному делу признано незаконным и отменено постановление таможенного органа по делу об административном правонарушении. Обстоятельства, имеющие значение для разрешения спора по делу N А19-13216/03-28, установлены в судебных актах применительно к основаниям административной ответственности за совершение правонарушения, предусмотренного ч.2 ст.16.2 КоАП РФ, и сделан вывод об отсутствии таковых, поскольку указание в таможенной декларации неправильного кода ТН ВЭД, если это не сопряжено с заявлением при описании товара недостоверных сведений о количестве, свойствах и характеристиках товара, влияющих на его классификацию, не можем быть отнесено к противоправному деянию, образующему объективную сторону указанного правонарушения

Таким образом, в предмет доказывания по делу N А19-13216/03-28 не входило установление обстоятельств, связанных с правильностью или неправильностью заявленного декларантом кода ввезенного товара. Следовательно, соответствующие выводы судов о правильности его классификации нельзя признать преюдициально установленными фактами, в связи, с чем при рассмотрении настоящего спора стороны не освобождаются от доказывания обстоятельств, на которые они ссылаются в обоснование своих требований и возражений. Данные обстоятельства должны быть исследованы судом и им необходимо дать правовую оценку.

Факты приобретают качество достоверности и незыблемости и тем самым становятся преюдициальными, если они исследованы и отражены в судебном акте. Поэтому является правильным применение преюдиции, при установлении судом фактов, закрепленных в мотивировочной части судебного акта и не подлежащих повторному судебному установлению при последующем разбирательстве иного спора между теми же лицами.

Налоговый орган обратился в арбитражный суд с заявлением о взыскании с предпринимателя налоговых санкций.

Решением суда, оставленным без изменения судом апелляционной инстанции, требования налогового органа удовлетворены.

Не согласившись с судебными актами, предприниматель обратился с кассационной жалобой. По мнению предпринимателя, суд необоснованно руководствовался ч.2 ст.69 АПК РФ.

Оставляя судебные акты без изменения, суд кассационной инстанции указал, что судом первой инстанции обоснованно принято во внимание решение арбитражного суда по делу N А19-7226/05-40, имеющее для рассматриваемого дела преюдициальное значение.

Как следует из материалов дела, решением арбитражного суда предпринимателю отказано в удовлетворении требований о признании незаконным решения налогового орган. Судом установлено, что предпринимателем допущено занижение сумм налога на добавленную стоимость в результате неправомерного применения налоговых вычетов по счетам-фактурам, заполненных с нарушением требований статьи 169 НК РФ. Вышеизложенные обстоятельства суд обоснованно признал имеющими преюдициальное значение (дело N А19-15737/05-12-Ф02-3401/06-С1).

Необоснованной является позиции арбитражных судов о применении преюдиции при рассмотрении налоговых споров, когда обоснованность решений проверена по результатам камеральной проверки, а оспаривается решение, вынесенное по результатам выездной проверки, хотя проверяется один налоговый период.

По делу N А19-12684/05-44-Ф02-6325/05-С1, удовлетворяя заявленные предпринимателем требования, суд первой инстанции, руководствуясь положениями ч.2 ст.69 АПК РФ, пришел к выводу о подтверждении вступившими в законную силу судебными актами, принятыми по делам NN А19-15310/03-5, А19-4843/04-15, А19-16893/03-43, А19-16893/03-43, А 19-4844/04-24, неправомерности отказа налогового органа в возмещении НДС за периоды 2003 года, уплаченного налогоплательщиком при приобретении экспортируемого товара.

Отменяя данный судебный акт, суд кассационной инстанции указал, что предметом рассмотрения судебных дел NN А19-15310/03-5, А19-4843/04-15, А19-16893/03-43, А19-16893/03-43, А 19-4844/04-24 являлись законность и обоснованность решений налогового органа, принятых по результатам рассмотрения материалов камеральных налоговых проверок представленных предпринимателем деклараций но НДС по ставке 0 процентов за отдельные налоговые периоды.

При рассмотрении указанных дел арбитражным судом сделан вывод об отсутствии в действиях налогоплательщика фактов недобросовестности, доказательств иного налоговым органом не представлено.

Сославшись на преюдициальность решений по данным делам, суд, тем не менее, не указал, какие фактические обстоятельства установлены данными решениями и соответствуют ли данные обстоятельства доказательствам, представленным налоговым органом по настоящему делу.

Вместе с тем недоказанность, налоговым органом в действиях налогоплательщика признаков недобросовестности в рамках проведения камеральных налоговых проверок не исключает возможность доказывания данных фактов в рамках проведения выездной налоговой проверки, являющейся иной формой налогового контроля.

Как следует из решения, налоговым органом проведены встречные проверки поставщиков предпринимателя, по результатам которых установлены следующие факты: отсутствуют сведения о местонахождении поставщиков, по адресам, указанным в представленных предпринимателем счет-фактурах, поставщики отсутствуют, сведения о наличии транспортных средств поставщиков также отсутствуют.

Доводы о недостоверности данных, содержащихся в счетах-фактурах поставщиков предпринимателя, приведенные налоговым органом в обоснование принятого по результатам проведенной выездной налоговой проверки решения, не исследованы судом при рассмотрении настоящего спора.

Налоговым органом также приводились доводы об отсутствии документов, служащих основанием для оприходования полученного предпринимателем товара и его учета.

Поскольку указанные обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения спора, не проверялись судом, обжалуемый судебный акт отменен с направлением дела на повое рассмотрение.

Позиция арбитражных судов, применяющих преюдицию автоматически без исследования вопроса об установленности вступившими в законную силу судебными актами обстоятельств, является неправомерной.

В постановлении по делу N А19-30139/05-18-Ф02-2651/06-С1 суд округа, отменяя постановление апелляционной инстанции, указал, что суд кассационной инстанции лишен возможности проверить законность обжалуемого судебного акта и правильность применения норм материального и процессуального права, так как мотивировочная часть обоснования вывода суда о фиктивности сделок налогоплательщика с поставщиком и мотивы отказа в удовлетворении требований общества отсутствуют. Ссылка суда на преюдициальность установления факта регистрации поставщика общества по поддельным документам другим судебным актом по другому делу не может быть принята судом кассационной инстанции, поскольку предметом исследования по другому делу было иное решение налогового органа.

По делу N А19-8528/04-51-32-5-Ф02-3869/06-С1, суд кассационной инстанции, отменяя судебные акты, указал, что вывод, арбитражного суда о преюдициальности обстоятельств, установленных вступившим в законную силу решением арбитражного суда по делу N А19-29943/04-5, сделана с нарушением положений ч.2 ст.69 АПК РФ, так как указанное дело рассмотрено между другими сторонами.

Вступивший в законную силу приговор суда по уголовному делу обязателен для арбитражного суда по вопросам о том, имели ли место определенные действия и совершены ли они определенным липом. Правовой вывод суда общей юрисдикции, основанный на указанных фактических обстоятельствах, о том, что полученный доход не подлежит налогообложению, не является обязательным для арбитражного суда.

Предприниматель обратился в арбитражный суд с заявлением о признании недействительными решения и требования налогового органа.

Решением, оставленным без изменения постановлением апелляционной инстанции, заявленные требования удовлетворены.

Как следует из материалов дела, предприниматель привлечен к ответственности по п.1 ст.119 и п.1 ст.122 ПК РФ, а также ему предложено уплатить начисленную проверкой сумму подоходного налога и пени за его несвоевременную уплату.

По-видимому, в предыдущем абзаце допущена опечатка. Вместо «ПК РФ» имеется в виду «НК РФ»

Из материалов проверки следует, что основанием для начисления предпринимателю подоходного налога, соответствующих сумм пеней и штрафа послужило получение им дохода, в том числе от продажи квартир, принадлежащих ему на праве собственности, и от оказания риелторских услуг.

Судебные инстанции, удовлетворяя требования предпринимателя о признании решения и требования налогового органа недействительными, признали неправомерным начисление предпринимателю подоходного налога в связи с совершением сделок купли-продажи квартир, находившихся в его собственности, а также в собственности других лиц. При этом суд исходил из преюдиции вынесенных в отношении предпринимателя оправдательных приговоров по уголовным делам.

Отменяя частично судебные акты по данному делу, суд кассационной инстанции указал, что в соответствии с ч.4 ст.69 АПК РФ вступивший в законную силу приговор суда по уголовному делу обязателен для арбитражного суда по вопросам о том, имели ли место определенные действия и совершены ли они определенным лицом.

Согласно имеющимся в материалах дела копиям приговоров городского суда предприниматель был оправдан по обвинению в совершении преступлений, предусмотренных п.»б» ч.2 ст.171 и ч.1 ст.198 УК РФ, за отсутствием в его действиях состава преступления.

Указанными оправдательными приговорами установлено, что предприниматель приобрел в собственность и реализовал квартиры, получив доход, а также на основании доверенностей от своего имени, но в интересах граждан совершил сделки по продаже квартир, но дохода в результате этих сделок не получил.

Поскольку вступившими в законную силу приговорами суда не установлено получение предпринимателем дохода от совершения сделок по реализации квартир, принадлежащих другим лицам, то арбитражный суд па основании ч.4 ст.69 АПК РФ обоснованно признал недействительными решение и требование налогового органа в части начисления подоходного налога, соответствующих сумм пеней и налоговых санкций по данному эпизоду.

Между тем, признавая неправомерным начисление подоходного налога от операций по приобретению в собственность и последующей реализации квартир, арбитражный суд неправильно применил нормы материального и процессуального права.

Правовой вывод суда общей юрисдикции о том, что полученный доход не подлежит налогообложению, не является обязательным для арбитражного суда.

Из материалов налоговой проверки и оправдательных приговоров суда следует, что в течение 2000 года предприниматель осуществил сделки по приобретению и реализации четырех квартир и получил доход от реализации каждой из квартир.

Следовательно, доход, полученный в результате осуществления такой деятельности, подлежал обложению в соответствии с Законом РФ «О подоходном налоге с физических лиц», по смыслу которого обложению подоходным налогом подлежат доходы физических лиц, полученные от реализации принадлежащего им имущества.

Арбитражный суд правильно указал, что налоговым органом не подтверждено волеизъявление предпринимателя на уменьшение дохода, полученного от реализации квартир, на сумму документально подтвержденных расходов, поэтому налогообложение дохода, полученного в результате совершения сделок по приобретению и реализации квартир, должно осуществляться в соответствии с пп.»т» п.1 ст.3 Закона РФ «О подоходном налоге с физических лиц».

Суд кассационной инстанции отменил судебные акты в части удовлетворения требований предпринимателя о признании недействительным решения и требования налогового органа в части взыскания подоходного налога, исчисленного с дохода от продажи квартир, принадлежащих ему на праве собственности, и пени за несвоевременную уплату налога.

Вступившим в законную силу приговором городского суда предприниматель был оправдан по обвинению в уклонении от уплаты налогов с физического лица в крупном размере за отсутствием в его действиях состава преступления, предусмотренного ч.1 ст.198 УК РФ, поэтому он не подлежит привлечению и к ответственности за неуплату налога, предусмотренной п.1 ст.122 ПК РФ. В связи с чем, арбитражный суд правомерно признал недействительными решение и требование налогового органа в части взыскания титра фа.

По-видимому, в предыдущем абзаце допущена опечатка. Вместо «ПК РФ» имеется в виду «НК РФ»

В связи с получением в 2000 году дохода, подлежащего налогообложению, предприниматель обязан был представить в налоговую инспекцию декларацию о доходах за 2000 год не позднее 30 апреля 2001 года.

Поскольку такая налоговая декларация не была представлена, налоговый орган правомерно привлек предпринимателя к ответственности в виде штрафа. Поэтому арбитражный суд необоснованно признал недействительными решение и требование налогового органа в данной части (А33-976/02-С3А-Ф02-4071/04-С1).

Обстоятельства, установленные административными органами, органами следствия и прокуратуры, не являются преюдициальными и подлежат доказыванию в арбитражном суде. Вместе с тем акты указанных органов, будучи письменными доказательствами, могут быть (а иногда должны быть) привлечены к арбитражному разбирательству.

Суд кассационной инстанции в постановлении по делу N А78-4997/03-С2-8/537-Ф02-3167/05-C1 указал, в соответствии с ч.3 ст.64 АПК РФ доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном Кодексом и другими федеральными законами порядке сведения о фактах, на основании которых арбитражный суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения лиц, участвующих в деле, а также иные обстоятельства, имеющие значение для правильного рассмотрения дела.

В качестве доказательств допускаются письменные и вещественные доказательства, объяснения лиц, участвующих в деле, заключения экспертов, показания свидетелей, аудио- и видеозаписи, иные документы и материалы.

Согласно ч.1 ст.168 АПК РФ при принятии решения арбитражный суд оценивает доказательства и доводы, приведенные лицами, участвующими в деле, в обоснование своих требований им возражений, определяет, какие обстоятельства, имеющие значение для дела, установлены и какие обстоятельства не установлены.

Таким образом, отсутствие у постановления о прекращении уголовного дела характера обязательности для арбитражного суда не устраняет обязанность суда непосредственно исследовать и оценить доказательства, на которые ссылалась налоговая инспекция и которые имелись в материалах уголовного дела. Поэтому судебные акты были отменены и дело направлено на новое рассмотрение.

Обстоятельства наличии законные нрав организации на спорные объекты недвижимости были предметом доказывания по рапсе рассмотренному арбитражным судом делу, в котором участвовали те же лица, в связи, с чем они правильно признаны в силу ч.2 ст.69 АПК РФ преюдициальными и не подлежали доказыванию вновь.

По делу N А33-18267/04-С2-Ф02-1845/2007 организация обратилась в суд с заявлением о признании недействительными приказов Управления имущественных отношений, согласно которым имущество в виде нежилых зданий признано объектом государственной собственности и закреплено на праве оперативного управления за государственным учреждением.

Суд первой инстанции, удовлетворяя заявленные требования частично, принял во внимание преюдициальное значение для данного дела обстоятельств, установленных вступившим в законную силу решением арбитражного суда по ранее рассмотренному делу N А33-4214/2006 по иску организации к Управлению имущественных отношений о признании нрава собственности на спорные объекты недвижимости.

Решением суда по делу N А33-4214/2006 признано право собственности организации на часть нежилых зданий, относящихся к спорным объектам недвижимости, переданных организации в установленном законом порядке. Этим же решением суда отказано в признании нрава собственности организации на другую часть нежилых зданий, являющихся вновь возведенными объектами недвижимости, в связи с недоказанностью организацией факта их строительства и сдачи в эксплуатацию в порядке, определенном действующим законодательством.

С учетом установленных по делу N А33-4214/2006 обстоятельств суд признал оспариваемые приказы в части, касающейся объектов недвижимости, переданных организации в установленном законом порядке, не соответствующими статье 209 ГК РФ и нарушающими права собственника имущества,

В то же время, отказывая в удовлетворении требований организации о признании недействительными оспариваемых ненормативных правовых актов в остальной части, суд исходил из недоказанности законных прав заявителя на вновь возведенные объекты недвижимости.

В кассационной жалобе организация, не соглашаясь с выводами суда в части отказа в удовлетворении заявленных требований, указала на то, что судом не исследованы обстоятельства и основания, по которым спорные объекты недвижимости признаны государственной собственностью.

Суд кассационной инстанции посчитал правомерными выводы суда первой инстанции, основанные на юридических фактах, установленных решением арбитражного суда по делу N А33-4214/2006 и не подлежащих доказыванию вновь по рассматриваемому делу согласно ч.2 ст.69 АПК РФ.

Обязательным условием для принятия решения об удовлетворении заявленных требований о признании ненормативных правовых актов органов местного самоуправления недействительными является установление судом совокупности юридических фактов: нарушения данными актами законных прав и интересов заявителя в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности и несоответствия данных актов закону (ч.2 ст.201 АПК РФ).

Поскольку обстоятельства наличия (отсутствия) законных прав организации на спорные объекты недвижимости были предметом доказывания по ранее рассмотренному делу и установлены в решении суда по делу N А33-4214/2006, в котором участвовали одни и те же лица, они правильно признаны в силу ч.2 т.69 АПК РФ преюдициальными, в связи, с чем не подлежали доказыванию вновь.

Вступившее в законную силу решение суда обшей юрисдикции по ранее рассмотренному гражданскому делу обязательно для арбитражного суда, рассматривающего дело, но вопросам об обстоятельствах, установленных решением суда общей юрисдикции и имеющих отношение к лицам, участвующим в деле (ч.3 ст.69 АПК РФ). Правовая оценка судом общей юрисдикции действий лица, на которой основан вывод об отсутствии (наличии) состава административного правонарушения, не может рассматриваться в качестве обстоятельства, имеющего преюдициальное значение для арбитражного суда, рассматривающего другое дело, вытекающее из административных правоотношений.

По делу N А19-9744/04-27-Ф02-6619/06-C1 общество обратилось в арбитражный суд с заявлением о признании незаконным и отмене постановления налоговой инспекции о привлечении к административной ответственности, предусмотренной статьей 14.5 КоАП РФ.

Суд первой и апелляционной инстанций, отказывая в удовлетворении требований, признал доказанным факт совершения обществом административного правонарушения и наличия вины общества в сто совершении.

Суд кассационной инстанции согласился с выводами судов, и признал несостоятельным довод общества о необоснованном неприменении при рассмотрении данного дела выводов, содержащихся в решении суда общей юрисдикции, принятом по жалобе должностного лица общества на постановление налоговой инспекции о привлечении его к административной ответственности на основании ст.14.5 КоАП РФ.

Предметом рассмотрения по настоящему делу являлось постановление налоговой инспекции по делу об административном правонарушении, вынесенное в отношении юридического лица. Обстоятельства наличия события рассматриваемого правонарушения и наличия либо отсутствия вины в действиях юридического лица решением суда общей юрисдикции не устанавливались.

Аналогично применены положения ч.3 ст.69 АПК РФ по делу N A33-24908/04-С6-Ф02-3465/05-С1.

Такой подход к определению обязательности решений суда общей юрисдикции по ранее рассмотренному гражданскому делу для арбитражного суда представляется правильным с учетом объективных и субъективных пределов преюдициальности, которая распространяется на обстоятельства, установленные судом общей юрисдикции и имеющие отношение лишь к лицам, участвующим в деле.

Необходимо также учитывать, что обстоятельства, имеющие значение для правильного рассмотрения дела, устанавливаются судом на основании доказательств по делу, содержащих сведения о фактах (ч.1 ст.64 АПК РФ).

Для просмотра актуального текста документа и получения полной информации о вступлении в силу, изменениях и порядке применения документа, воспользуйтесь поиском в Интернет-версии системы ГАРАНТ:

Обзор судебной практики и правоприменения за 2018 г.: основания освобождения от доказывания — преюдиция (ст. 69 АПК РФ)

Итоги года принято подводить «трендовыми» темами. К такой теме можно отнести и статью 69 АПК РФ, регулирующую основания, освобождающие сторону от доказывания. При практическом применении этой статьи в судебной практике традиционно возникает несколько проблем, связанных с соблюдением требований к обстоятельствам, установленным судебным актом.

Это – вступление в законную силу судебного акта по ранее рассмотренному делу и круг лиц, участвующих в деле.

Вместе с этим, в ходе судебного процесса трудности в применении этой статьи могут возникнуть и в отношении вида судопроизводства, в порядке которого ранее было рассмотрено обособленное дело между теми же лицами, участвующими в деле.

Однако, в 2018 г. сформировалась иная судебная практика в отношении ст. 69 АПК РФ.

Судебной коллегией было рассмотрен ряд имущественных споров, в которых разрешалась комплексная проблема, не единожды возникшая ранее как при применении ст. 61 ГПК РФ, так и ст. 69 АПК РФ. Согласно фабуле споров в обоснование своих аргументов стороны ссылались на ранее принятые судебные акты. При этом, ранее принятые судебные акты касались объекта имущественных прав, являющегося предметом текущего спора, в составе лиц, не участвующих в текущем деле.

Примечательно, правоприменение преюдиции в контексте имущественных споров первоначально коснулось гражданских дел (Определение Верховного Суда РФ от 05.06.2018 по делу N 5-КГ18-22, Определение Верховного Суда РФ от 26.06.2018 N 117-КГ18-27).

Определение Верховного Суда РФ по гражданскому делу от 23.10.2018 N 18-КГ18-163

Физическое лицо обратилось в районный суд Краснодарского края с иском к ЗАО о признании недействительной государственной регистрации права собственности ЗАО. При рассмотрении заявленных требований истца суд апелляционной инстанции сослался на преюдициальность решения Арбитражного суда Краснодарского края.

Судебная коллегия не согласилась с такой правовой позицией, аргументируя следующим.

Так, рассмотрение имущественных споров (п. 4 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 10, Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 22 от 29 апреля 2010 г. «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав»), в которых суд нижестоящей инстанции находит основания для освобождения от доказывания, имеет свои особенности.

Судебная коллегия пришла к выводу, что по смыслу с. 2, 3 ст.61 ГПК РФ или ч. 2, 3 статьи 69 АПК РФ обстоятельства, установленные при рассмотрении дела по иску о праве на имущество, не имеют обязательного характера для лиц, не участвовавших в деле. Следовательно, такие лица могут обратиться в суд с самостоятельным иском о праве на это имущество.

Вместе с этим, такое мнение нашло свое развитие в некоторых других судебных актах Верховного суда РФ.

Рассматривая дело N 5-КГ18-22 Судебная коллегия отметила, что с учетом вышеуказанных норм суд учитывает обстоятельства ранее рассмотренного дела о праве на спорное имущество, независимо от того, установлены ли они судебным актом суда общей юрисдикции или арбитражного суда. Если суд придёт к иным выводам, нежели содержащиеся в судебном акте по ранее рассмотренному делу, он должен указать соответствующие мотивы.

Кроме этого, Судебная коллегия подчеркнула в деле N 117-КГ18-27, что обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным постановлением по ранее рассмотренному делу, обязательны для суда в силу ч. 2 ст. 61 ГПК РФ. Указанные обстоятельства не доказываются вновь и не подлежат оспариванию при рассмотрении другого дела, в котором участвуют те же лица.

Определение Верховного Суда РФ от 01.02.2018 N 308-ЭС17-15547 по делу N А32-7948/2016

Общество обратилось в Арбитражный суд Краснодарского края с иском к Департаменту имущественных отношений о признании отсутствующим права собственности Краснодарского края и права хозяйственного ведения Предприятия на нежилые помещения.

Судебная коллегия согласилась с нижестоящими инстанциями в том, что поскольку при исследовании обстоятельств ранее рассмотренного дела арбитражный суд первой инстанции не исследовал обстоятельства, связанные с наличием либо отсутствием у Общества права собственности на спорные помещения, возникшее на основании договора купли-продажи. Также арбитражный суд первой инстанции мотивировал свое решение об истребовании помещений у Общества только отсылкой на наличие в ЕГРП сведений о закреплении помещений на праве хозяйственного ведения за Предприятием, при этом он не учел и провел оценку документов, подтверждающих законность приватизации помещений,. Таким образом, по смыслу ч.2 ст. 69 АПК РФ решение по этому делу не может иметь преюдициального значения при рассмотрении настоящего спора.

*************************

Несмотря на устойчивость судебной практики в вопросе преюдиции, в некоторых вопросах правоприменения ст. 69 АПК РФ сохраняется весьма двойственный подход.

В судебной практике презюмируется, что на решения, принятые по КАС РФ не распространяется преюдициальное действие ст. 69 АПК РФ. Аналогичные выводы касаются и судебных актов, принятых по результатам рассмотрения дел об административных правонарушениях в силу абз.2 п. 16.2 Постановления Пленума ВАС РФ от 02.06.2004 N 10 «О некоторых вопросах, возникших в судебной практике при рассмотрении дел об административных правонарушениях».

Между тем в некоторых случаях суды придают преюдициальное значение (как в вышеуказанном случае) оценке, данной судом общей юрисдикции, обстоятельствам, которые установлены в рассмотренном им деле.

Такие «плавающие» свойства законодательной преюдиции проявляются и в диспозитивных последствиях применения ч.2 ст. 69 АПК РФ, впервые сформулированных в Постановлении Президиума ВАС РФ от 15.06.2004 N 2045/04 и в Определении Конституционного Суда Российской Федерации от 06.11.2014 № 2528-О.

В 2018 г. Судебной коллегией был дан старт формированию судебной практике по вышеупомянутому вопросу.

Определение Верховного Суда РФ от 10.07.2018 N 307-АД18-976 по делу N А56-27290/2016

Общество обратилось в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области с заявлением к Банку России о признании незаконным и отмене постановления о привлечении к административной ответственности, предусмотренной частью 1 статьи 15.19 КоАП РФ.

Судом было установлено, что ранее Тринадцатым ААС было принято постановление, согласно которому было признано правомерным предписание Банка России об устранении обществом нарушения законодательства Российской Федерации об акционерных обществах.

Однако, Судебная коллегия пришла к выводу о том, что установленная арбитражным судом правомерность предписания Банка России не является обстоятельством, которое в силу ст. 69 АПК РФ, признается преюдициальным по отношению к событию административного правонарушения при рассмотрении настоящего дела об оспаривании постановления о привлечении к административной ответственности.

Суд мотивировал это тем, что указанное предписание не устанавливает событие административного правонарушения, за которое общество привлечено к административной ответственности оспариваемым по настоящему делу постановлением Банка России, поскольку в силу положений ст. 28.2 КоАП РФ указанное обстоятельство установлено в протоколе об административном правонарушении, а позднее и в оспариваемом постановлении о привлечении общества к административной ответственности.

Таким образом, заключила Судебная коллегия со ссылкой на Постановление Президиума ВАС РФ от 15.06.2004 N 2045/04 , ч.2 ст. 69 АПК РФ освобождает от доказывания фактических обстоятельств дела, но не исключает их различной правовой оценки, которая зависит от характера конкретного спора.

********************************

Вопрос преюдиции довольно часто поднимается при рассмотрении споров, связанных с взысканием убытков. Как известно, особенностью таких споров является необходимость доказывания ряда составляющих гражданской ответственности: причинно-следственной связи, противоправности поведения, наличия вреда и вины.

В Определении Верховного Суда РФ от 19.11.2018 N 301-ЭС18-11487 по делу N А79-7505/2010 при рассмотрении дела Судебная коллегия поставила несколько вопросов, подлежащих разрешению и связанных с наличием у уполномоченного органа убытков, их размере и причинной связи между возникновением этих убытков и незаконными действиями (бездействием) конкурсных управляющих с учетом обстоятельств, установленных судебными актами, имеющих в силу ч. 2 ст. 69 АПК РФ преюдициальное значение.

************************

В судебной практике наметилась тенденция к учету положений ст. 69 АПК РФ при рассмотрении споров, связанных с договорами аренды.

Так, в 2018 г. Судебная коллегия рассмотрела дело о взыскании задолженности по договору аренды.

Согласно выводам Судебной коллегии суды должны учитывать выводы ранее рассмотренного дела с этими же сторонами о взыскании задолженности договора аренды, поскольку это обстоятельство является основанием для предъявления истцом требования об уплате ответчиком договорной неустойки за весь период просрочки.

Определение Верховного Суда РФ от 05.04.2018 N 305-ЭС17-19895 по делу N А40-56967/2017.

ООО обратилось в Арбитражный суд города Москвы с иском к индивидуальному предпринимателю о взыскании по договору аренды, неустойки за просрочку внесения постоянной арендной платы за октябрь 2016 года, неустойки за просрочку внесения переменной арендной платы за октябрь 2016 года.

При рассмотрении дела Судебная коллегия заключила, что суды необоснованно не учли довод ООО о том, что обстоятельства пользования ответчиком нежилым помещением в октябре 2016 года были установлены вступившими в законную силу судебными актами по ранее рассмотренному арбитражному делу.

Ранее принятым решением Арбитражного суда города Москвы по указанному делу, были удовлетворены требования взыскании задолженности по арендной плате за октябрь 2016 года в меньшем размере (постоянная и переменная часть).

Таким образом, в части установления нарушения ответчиком обязанности по внесению арендной платы по договору аренды за октябрь 2016 указанный судебный акт имеет преюдициальное значение для настоящего дела (ч. 2 ст. 69 АПК РФ). Судебная коллегия пришла к выводу о том, что факт просрочки исполнения обязательства по внесению арендной платы является основанием для предъявления истцом требования об уплате ответчиком договорной неустойки за весь период просрочки (статья 330 ГК РФ).

При таких обстоятельствах, сделала вывод Судебная коллегия, суды нижестоящих инстанций допустили неполное исследование обстоятельств дела, не проверен расчет неустойки, представленный истцом, не разрешен вопрос о необходимости снижения неустойки (статья 333 ГК РФ), а представленные в материалы дела доказательства противоречат преюдициально установленным фактам.

Следовательно, выводы судов о выбытии нежилого помещения из владения ответчика и об отсутствии в связи с этим оснований для взыскания неустойки за просрочку внесения арендных платежей за октябрь 2016 сделаны при неполном исследовании всех обстоятельств дела.

На заметку:

Как следует из иных дел, передаваемых на рассмотрение ВС РФ, в ближайшем будущем применение преюдиции при рассмотрении дел об аренде будет существенно учитываться в судебной практике.

Так, на рассмотрение ВС РФ в судебном заседании было передано дело о признании ничтожными договора аренды и договора субаренды, в котором, по мнению заявителя, истец при обращении в регистрирующий орган представил только лишь решение суда об обязании заключить договор аренды с истцом.

Определение Верховного Суда РФ от 15.11.2018 N 305-ЭС18-13454 по делу N А40-142102/2017

ООО обратилось в Арбитражный суд города Москвы с иском к индивидуальному предпринимателю, обществу, АО о признании ничтожными договора аренды, заключенного предпринимателем и обществом и договора субаренды, заключенного между обществом и АО (субарендатор), ссылаясь на то, что указанные договоры аренды и субаренды нежилого помещения нарушают его преимущественное право на заключение в порядке статьи 618 ГК РФ договора аренды части этого помещения.

Требования ООО были удовлетворены судами первой и апелляционной инстанций и мотивированы тем, что согласно ч. 2 ст. 69 АПК РФ вступившим в законную силу судебным актом на предпринимателя возложена обязанность заключить с ООО.

Следовательно, сделалала вывод Судебная коллегия, предоставление помещения во владение новому арендатору, а в последующем и субарендатору, фактически лишило истца преимущественного права на заключение договора аренды части помещения в порядке статьи 618 ГК РФ и на получение этой части во владение и пользование.

В свою очередь, признание оспариваемых сделок ничтожными повлечет реальное восстановление нарушенных прав ООО, поскольку в ЕГРН будет аннулировано право аренды и субаренды ответчиков на спорное помещение, а истец получит возможность зарегистрировать свое право аренды на его часть на основании решения суда по ранее рассмотренному делу.

Понятие судебной практики (В.Ю.Соловьев, «Законодательство и экономика», N 12, декабрь 2002 г.)

Понятие судебной практики

Термин «судебная практика» в настоящее время часто встречается в литературе по общей теории права и по отраслевым юридическим наукам, и, кроме того, активно используется законодателем. Так, согласно ст.126 Конституции РФ Верховный Суд РФ является высшим судебным органом по гражданским, уголовным, административным и иным делам, подсудным судам общей юрисдикции, осуществляет в предусмотренных федеральным законом процессуальных формах судебный надзор за их деятельностью и дает разъяснения по вопросам судебной практики.

В ст.127 Конституции установлено, что Высший Арбитражный Суд РФ является высшим судебным органом по разрешению экономических споров и иных дел, рассматриваемых арбитражными судами, осуществляет в предусмотренных федеральным законом процессуальных формах судебный надзор за их деятельностью и дает разъяснения по вопросам судебной практики.

Эти конституционные положения воспроизводятся в федеральных законах, регулирующих деятельность судебной системы в Российской Федерации. В частности, согласно п.5 ст.19 Федерального конституционного закона от 31 декабря 1996 г. «О судебной системе Российской Федерации»*(1) Верховный Суд РФ дает разъяснения по вопросам судебной практики. Аналогичное положение содержится в п.5 ст.23 названного Закона относительно Высшего Арбитражного Суда РФ. Соответственно, в ст.39 Федерального закона от 17 ноября 1995 г. «О прокуратуре Российской Федерации»*(2) закреплено правило, в силу которого Генеральный прокурор РФ вправе обращаться в Пленум Верховного Суда РФ, Пленум ВАС РФ с представлениями о даче судам разъяснений по вопросам судебной практики по гражданским, арбитражным, уголовным, административным и иным делам.

Обратим внимание, что в указанных нормативных положениях термин «судебная практика» не имеет какой-либо специальной дефиниции, т.е. рассматривается законодателем как общеизвестный и в определении не нуждающийся.

Вместе с тем в приведенных нормах используется формула разъяснения по вопросам судебной практики, из буквального толкования которой следует, что постановления высших судов могут и не являться судебной практикой — это лишь ее обобщение, основанное на требованиях закона и представляющее собой важный ориентир для судебной системы, подлежащий учету при вынесении судебных актов. Иными словами, в такой формуле законодателем заложена возможная раздельная трактовка: с одной стороны, судебная практика, с другой — разъяснения по ее вопросам.

Единого понимания судебной практики нет также и в доктрине. Судебную практику отождествляют то с понятием прецедента, то с постановлениями Пленума соответствующих высших судов, то с любым судебным решением вообще. Рассмотрим некоторые из известных определений интересующего нас термина.

Как полагает С.И. Вильнянский, «судебная практика — это сложившиеся при разрешении судами однородных конкретных дел правовые положения, выработанные в результате единообразного и многократного применения норм к отношениям, не урегулированным с исчерпывающей ясностью или неполно урегулированным соответствующим законом»*(3).

Соответственно, этот автор пришел к выводу, что постановления Пленума Верховного Суда судебной практикой не являются.

По мнению А.Б. Венгерова и С.Н. Братуся, судебная практика представляет собой единство а) того вида судебной деятельности по применению правовых норм, который связан с выработкой правоположений на основе раскрытия смысла и содержания применяемых норм, а в необходимых случаях их конкретизации и детализации и б) специфического результата этой деятельности (самих правоположений). К судебной практике, в таком случае, следует относить и постановления Пленума Верховного Суда*(4).

Тот же подход к определению судебной практики отражен в работах ряда французских исследователей права — таких, как Ф. Жени и Э. Серверан. Например, Ф. Жени определял сферу судебной практики как сферу, не урегулированную императивными нормами. Если в законе содержатся эластичные положения (или «стандарты», согласно терминологии другого французского юриста — Э. Ламбера), судья может осуществлять свободный поиск, и именно в этих случаях зарождается судебная практика. По сути, в такой трактовке судебная практика является объективированным опытом правовой деятельности судов, связанным с выработкой своеобразных нормативных регуляторов в виде правоположений.

Еще одну точку зрения высказал в свое время П. Орловский, понимавший под судебной практикой не отдельные судебные решения, хотя и высшего судебного органа страны — Верховного Суда СССР, а выводы и обобщения, сделанные Пленумом Верховного Суда, из ряда однородных судебных решений, принимаемых нашими судами в течение определенного периода времени по однородным делам*(5).

Из приведенных определений видно, что под судебной практикой понимаются различные категории, и единства по этому вопросу пока не достигнуто. В связи с этим следует признать справедливым замечание В.М. Сырых — правильный подход к пониманию понятий «юридическая практика», «судебная практика», «правоприменительная практика» можно выработать лишь с учетом философского подхода к фундаментальной гносеологической категории «практика»*(6).

Итак, философская категория практика (от греческого — действенный, деятельный, активный) обозначает целенаправленную, чувственно-предметную коллективную деятельность людей, направленную на создание материальных благ, преобразование природы или общества. Практика всегда является целостной системой, элементами которой выступают, во-первых, цели человека; во-вторых, средства; в-третьих, результат; в-четвертых, сам процесс деятельности. И.С. Нарский назвал практику «альфой и омегой» отношения людей к миру.

В таком случае, считает В.М. Сырых, можно расширить определение судебной практики, подразумевая под ней «всю предметно-практическую деятельность судебных органов по разрешению уголовных и гражданских дел независимо от того, объективируются ее результаты в форме правоположений или просто решений по конкретным делам».

Рассматривая судебную практику в деятельностном аспекте, мы должны принимать во внимание, что основное предназначение суда — осуществление правосудия. В части 1 ст.11 Конституции РФ установлено, что осуществление государственной власти в Российской Федерации возложено на суды, а в ст.118 закреплено, что правосудие осуществляется только судом. Следовательно, только суды являются органом правосудия.

Конкретизируя эти нормы, законодатель в ст.1 упомянутого ранее Закона «О судебной системе Российской Федерации» указывает, что судебная власть осуществляется только судами в лице судей и привлекаемых к осуществлению правосудия присяжных, народных и арбитражных заседателей.

Кроме того, согласно ст.1 Закона РФ от 26 июня 1992 г. «О статусе судей в Российской Федерации»*(7) судьями являются лица, наделенные в конституционном порядке полномочиями осуществлять правосудие и исполняющие свои обязанности на профессиональной основе.

Таким образом, никаких иных функций, кроме отправления правосудия, закон на судей не возлагает.

Однако далеко не все авторы признают, что отправление правосудия является единственной функцией (формой) осуществления судебной власти. Так, в функцию судебной власти включаются надзор за судебной деятельностью нижестоящих судов со стороны вышестоящих судов; судебный контроль в области исполнительной власти; судебное управление; судебный конституционный контроль; юрисдикционный контроль; формирование судебного корпуса и руководство судебной практикой.

Другое понимание правосудия, в так называемом классическом смысле, связано исключительно с деятельностью, которая состоит в разрешении уголовного дела в суде первой инстанции.

Прямо противоположная точка зрения изложена И.Л. Петрухиным, Г.Г. Батуровым и Т.Г. Морщаковой, которые утверждают, что правосудие является процессуальной деятельностью, осуществляемой во всех стадиях процесса*(8).

Тем не менее представляется, что правосудие — это основной вид деятельности суда, его предназначение. Разумеется, нельзя не согласиться с тем, что наряду с правосудием суды осуществляют и иную сопряженную с ним деятельность, обеспечивающую надлежащее его отправление. В частности, безусловно, суд должен организовывать свою деятельность, анализировать и вести судебную статистику, тем более что на Верховный Суд РФ и ВАС РФ эта обязанность возложена законом. Высшие суды Российской Федерации обеспечивают еще надлежащее понимание и применение нижестоящими судами законов и иных нормативных актов, принимая обязательные разъяснения в форме постановлений пленума соответствующего высшего суда. Однако, обеспечивая надлежащее отправление правосудия, вся названная деятельность все-таки не является непосредственно осуществлением правосудия, т.е. собственно судебной деятельностью, которая, как следует из Конституции РФ, осуществляется исключительно посредством рассмотрения конкретных дел.

Таким образом, с учетом деятельностного подхода и обоснованного выше понимания существа судебной деятельности верна позиция видного российского правоведа Н.М. Коркунова, который считал, что судебная практика выражается в форме судебных решений. Аналогичной позиции придерживается и известный французский исследователь права Р. Давид.

Рассмотрев понятие судебной практики с точки зрения деятельностного подхода, перейдем к формально-логическому анализу и сопоставим понятия «судебная практика» и «юридическая практика».

Как особый вид практической деятельности юридическая практика обычно рассматривается в непосредственной связи с созданием и (или) функционированием норм права. Так, С.С. Алексеев понимает юридическую практику как объективированный опыт индивидуально-правовой деятельности компетентных органов (судов, других органов, осуществляющих применение норм права).

«Юридическая практика, — пишет В.М. Сырых, — охватывает всю предметно-практическую деятельность общества и государства по созданию норм права и их переводу на уровень конкретных правоотношений». При таком понимании в юридическую практику следует включать процессы правотворчества и формирования права, правоприменения и реализации норм права действиями граждан и иных субъектов, направленными на возникновение, изменение или прекращение конкретных правоотношений.

В.К. Бабаев, В.Н. Карташов, В.И. Леушин и некоторые другие авторы считают, что юридическую практику необходимо рассматривать в единстве правовой деятельности и сформированного на ее основе социально-правового опыта. Элементами юридической практики являются объекты; субъекты и участники; юридические действия и операции; средства и способы осуществления этих действий и операций; принятые решения и результаты действий. Кроме того, особую значимость для юридической практики представляет юридический опыт, который может отражать как совокупный итог всей юридической деятельности, так и отдельные ее моменты*(9).

Юридическую практику следует видеть там, где человек (в случае с судебной практикой — судья) принимает решение о правах и обязанностях.

Трактовка юридической практики как единства юридической деятельности и накопленного социально-правового опыта в наибольшей степени соответствует упоминавшемуся ранее философскому содержанию категории «практика». Если же принять во внимание, что судебная практика является разновидностью практики юридической, то необходимо включить в понятие судебной практики указанные компоненты (деятельность по осуществлению правосудия плюс внешне объективированный опыт такой деятельности).

Исходя из изложенного, довольно спорной выглядит позиция Р.З. Лившица и А.Б. Венгерова, относящих к судебной практике постановления пленума соответственно Высшего Арбитражного Суда и Верховного Суда Российской Федерации, поскольку постановлением не разрешается конкретный спор (дело), а ведь именно в этом согласно Конституции РФ и состоит основное предназначение суда. Все другие виды деятельности суда (кроме рассмотрения конкретных дел), в том числе и дача Пленумом соответствующего высшего суда разъяснений по вопросам судебной практики, относятся к организационно-вспомогательным функциям, обеспечивающим надлежащее отправление правосудия.

Таким образом, деятельность Пленума — это объективированный результат обобщения и анализа судебной практики, но не сама судебная практика в своем непосредственном понимании. Даже при расширительном понимании судебной практики постановления Пленума можно рассматривать лишь как вторичную (производную) судебную практику, содержащую нормативно закрепленный опыт, — ведь для того чтобы возникли вопросы по судебной практике, должна сначала сформироваться сама практика.

Трудно согласиться и с позицией С.И. Вильнянского, С.Н. Братуся и А.Б. Венгерова, которая, по сути, сводится к утверждению, что судебная практика — это только судебная деятельность, связанная с выработкой правоположений, и не более того. Названные авторы решительно отвергают мысль, что к судебной практике может относиться любое решение суда или даже сумма решений по конкретной группе дел, если оно не формирует новое правовое понятие.

Безусловно, самое ценное в судебной практике — накапливаемый и обобщаемый опыт применения закона в тех случаях, когда он неясен или недостаточно ясен, опыт формулирования и обоснования решений, опыт преодоления пробелов в праве, и именно на эту часть судебной практики наиболее часто обращают внимание. Однако вряд ли стоит изымать из судебной практики целый массив, порой весьма значительный, судебных решений, которые состоят в простом применении ясного и четкого закона. Ведь довольно непросто найти тот критерий, по которому согласно позиции А.Б. Венгерова одно судебное решение относится к судебной практике, а другое нет. Для кого-то и «простое» применение закона вызывает вопросы и неясности (потому-то спор и доходит до суда). Очевидно, к судебной практике следует отнести любое судебное решение.

С учетом этого следует согласиться с А.Б. Венгеровым и С.Н. Братусем в том, что судебную практику может составлять и формировать даже единичное решение суда, притом не обязательно высшего. Действительно, судебная практика может заключаться в единственном на данный момент судебном решении, хотя следует признать, что такие случаи довольно редки. В подобной ситуации деятельность суда налицо, а опыт такой деятельности это и есть судебное решение по данному делу.

Судебное решение можно признать судебной практикой лишь в том случае, если оно объективировано вовне, т.е. изложено в письменной форме, оглашено в установленном порядке. Это обязательное требование, основанное на законе (ст.303 УПК РФ, 126 АПК РФ, 196 ГПК РСФСР). Кроме того, чтобы стать судебной практикой, деятельность суда по рассмотрению дела должна носить завершенный характер, т.е. решение суда должно вступить в законную силу.

Таким образом, судебная практика — это в первую очередь судебная деятельность по осуществлению правосудия, выраженная в форме судебных решений, вступивших в законную силу.

Вместе с тем, как отмечалось ранее, содержание понятия судебной практики не исчерпывается лишь деятельностным компонентом, есть еще и такой компонент, как опыт. Опыт — это концентрированное и обобщенное выражение деятельности. Любая практическая деятельность ценна именно своими результатами, в которых воплощается полезность деятельности для личности и общества. Но опыт — это такой результат, который не является главным для конкретной правоприменительной деятельности. Навыки и обычные способы работы не могут существовать и без самой деятельности. Однако целями судебной деятельности, безусловно, является все-таки не опыт или приобретение каких-либо навыков, а именно разрешение конкретных дел, осуществление правосудия. Опыт и навыки — следствие, своеобразный неминуемый итог любой деятельности, в том числе и судебной.

В связи с этим возникает вопрос, что же следует понимать под опытом или итогом судебной деятельности. Например, А.Б. Венгеров подразумевал под итогом (результатом) судебной деятельности для целей понимания судебной практики некие правоположения, которые вырабатываются в процессе судебной деятельности на основе раскрытия смысла и содержания применяемых норм, а в необходимых случаях — их конкретизации и детализации.

В любом случае опыт или навыки неразрывно связаны с самой деятельностью. Судебная деятельность, как было показано, состоит в разрешении конкретных дел судом. Итоговым актом судебной деятельности является решение. Следовательно, и навыки, и опыт судебной деятельности необходимо искать в самом судебном решении. Причем самое важное, концентрированное их выражение состоит не только в самом выводе суда о правах и обязанностях сторон, но и в понимании и обосновании судом такого вывода, т.е. именно в мотивировочной части решения суда, где в силу закона суд обязан указать, почему он применил тот или иной закон, иной правовой акт — либо, наоборот, не применил закон, на который ссылалась сторона в деле.

Оправданно полагать, что для возникновения опыта или навыка рассмотрения дела вовсе не обязательно, чтобы существовало несколько решений, аккумулирующих этот опыт, либо имели место какие-то неясности в законе, формирующие некий опыт их преодоления. Заметим, даже рассмотрение простого и ясного дела когда-то происходило впервые, и этот первый раз уже сформировал известный — пусть и небольшой — опыт рассмотрения дела и применения нормы права.

Задавшись вопросом, могут ли быть неправильными опыт или навыки, следует признать, что, безусловно, опыт может быть как положительный, так и отрицательный. При этом чем дольше действует норма права, тем стабильнее будет судебная практика и тем меньше будет отрицательного опыта или ошибочных судебных решений. Поэтому вряд ли верно утверждение, что практику составляет только положительный опыт правильного применения норм права.

Схема опыта и навыка рассмотрения дела может быть изложена в известной форме. Если на рассмотрение суда поступило дело, имеющее фактические обстоятельства X, то суд обычно применяет правовую норму Y, истолковав ее определенным образом (применив такую-то аналогию права или закона, так-то преодолев коллизию правовых норм), и выносит решение Z. Это и есть опыт судебной деятельности. Повторим, он объективируется в судебных решениях, в их мотивировочной и резолютивной частях.

Дело в том, что суд обычно применяет правовую норму, а не должен ее применять. Это объясняется как раз возможным отрицательным опытом, т.е. существованием ошибочной, дефектной практики рассмотрения определенного вида дел — явлением довольно частым, особенно в судах первой и апелляционной инстанции.

Однако предназначение суда состоит в разрешении конкретных дел путем применения норм права, именно поэтому деятельность суда называется правосудием — судить по праву. Исходя из этого опыт судебной деятельности в узком смысле можно изобразить следующим образом: если имеются фактические обстоятельства X, то закон Y, подлежащий применению в данном деле, следует понимать так-то.

Главное в опыте судебной деятельности состоит в опыте применения и понимания смысла и содержания закона. Единообразие судебной практики как раз достигается единообразным применением закона, пониманием его смысла и содержания.

В узком смысле опыт судебной деятельности можно трактовать как выводы суда относительно понимания и использования права в связи с возникновением определенной конкретной ситуации или как результаты толкования норм права в процессе применения их судом при разрешении конкретного дела. Эти результаты раскрывают и углубляют содержание применяемой нормы, конкретизируют ее. В отечественной науке они зачастую определяются как правоположения — поднормативное средство юридического воздействия на общественные отношения*(10).

Таким образом, определить судебную практику можно как единство судебной деятельности по осуществлению правосудия и опыта этой деятельности, объективированного в форме судебных решений, вступивших в законную силу.

Подводя итог изложенному, сформулируем некоторые выводы.

В действующем российском законодательстве нет определения понятия судебной практики, хотя сам термин встречается неоднократно. Используется формула разъяснения по вопросам судебной практики, в которой заложена возможная раздельная трактовка исследуемых феноменов: с одной стороны, сама судебная практика, с другой — разъяснения высших судов по ее вопросам.

В научной литературе имеются определения судебной практики, по-разному представляющие объем данного понятия. В узком смысле судебная практика рассматривается как результат деятельности судебных органов в виде устоявшейся линии по разрешению определенной категории дел. В более широком плане понятие судебной практики связывают не только непосредственно с судебной деятельностью, но и с эффективностью норм гражданского, уголовного, гражданско-процессуального, уголовно-процессуального законодательства.

Понятие судебной практики в рамках деятельностного подхода соотносится с осуществлением правосудия, а с формально-логической точки зрения сопоставимо с категорией юридической практики.

Судебная практика — это единство судебной деятельности по осуществлению правосудия и опыта этой деятельности, объективированного в форме судебных решений, вступивших в законную силу.

В.Ю.Соловьев,

аспирант отдела теории законотворчества и систематизации законодательства

Института законодательства и сравнительного правоведения

при Правительстве Российской Федерации

«Законодательство и экономика», N 12, декабрь 2002 г.

————————————————————————-

*(1) СЗ РФ. — 1997. — N 1. — Ст.1.

*(2) СЗ РФ. — 1995. — N 47. — Ст.4472.

*(3) Вильнянский С.И. Лекции по советскому гражданскому праву. Харьков, 1958.- С.57, 60.

*(4) Судебная практика в советской правовой системе / Под ред. С.Н. Братуся. — М.: Юр. лит., 1975. — С.16.

*(6) Сырых В.М. Логические основания общей теории права. В 2-х т. Т.1. Элементный состав. — М.: Юстицинформ, 2000. — С.115.

*(7) Ведомости СНД РФ и ВС РФ. — 1992. — N 30. — Ст.1792.

*(8) Петрухин И.Л., Батуров Г.Г., Морщакова Т.Г. Теоретические основы эффективности правосудия. — М., 1979. — С.45-46.

*(9) Общая теория права: Академический курс в 2-х т. / Под ред. М.Н. Марченко. — М., 1998. — Т.2. — С.343, 346-348.

Статья 69. Основания освобождения от доказывания

СТ 69 АПК РФ

1. Обстоятельства дела, признанные арбитражным судом общеизвестными, не нуждаются в доказывании.

2. Обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным актом арбитражного суда по ранее рассмотренному делу, не доказываются вновь при рассмотрении арбитражным судом другого дела, в котором участвуют те же лица.

3. Вступившее в законную силу решение суда общей юрисдикции по ранее рассмотренному гражданскому делу обязательно для арбитражного суда, рассматривающего дело, по вопросам об обстоятельствах, установленных решением суда общей юрисдикции и имеющих отношение к лицам, участвующим в деле.

4. Вступивший в законную силу приговор суда по уголовному делу обязателен для арбитражного суда по вопросам о том, имели ли место определенные действия и совершены ли они определенным лицом.

5. Обстоятельства, подтвержденные нотариусом при совершении нотариального действия, не требуют доказывания, если подлинность нотариально оформленного документа не опровергнута в порядке, установленном статьей 161 настоящего Кодекса, или если нотариальный акт не был отменен в порядке, установленном гражданским процессуальным законодательством для рассмотрения заявлений о совершенных нотариальных действиях или об отказе в их совершении.

Комментарий к Ст. 69 Арбитражного процессуального кодекса РФ

1. Нормы ст. 69 Кодекса имеют прямое отношение к таким процессуальным категориям, как основания требований или возражений и предмет доказывания. Эти нормы выделяют обстоятельства общеизвестные и преюдициально установленные, которые могут быть в основе юридической позиции любого участника спора, но в подтверждающей их доказательственной информации не нуждаются.

Особенность заголовка ст. 69 АПК РФ в том, что он не дублирует слова из текста статьи, а несет определенную логическую нагрузку. Появление в процессе фактов двух указанных категорий исключает необходимость их обоснования участниками спора и исследования судом. Таких последствий не наступает, если освобождение истца или ответчика от обязанности доказывания происходит по другим мотивам. Это случаи, когда действует презумпция или противная сторона признает невыгодные для нее факты. Процессуальный режим презюмируемых и признанных обстоятельств существенно иной. Они в конечном счете должны считаться нормально доказанными.

Отнесение фактов к общеизвестным или преюдициально установленным означает не только освобождение заинтересованных лиц от доказывания их в обычном порядке. Другое значительное последствие — запрещение эти факты оспаривать и опровергать в данном процессе с целью замены ранее сделанных выводов на противоположные.

2. Общеизвестными согласно обычной юридической аргументации надлежит считать факты, о существовании которых осведомлен более или менее широкий круг граждан. Иногда в их число включают даже судей, рассматривающих дело. Типичные примеры — разного рода природные явления преимущественно вредоносного характера (землетрясения, засуха, наводнения), чрезвычайные происшествия (катастрофы на транспорте), события общественной жизни (революции, перевороты, эмбарго, инфляционные тенденции). В арбитражной практике по делам о праве собственности на объекты социально — бытового назначения признавался общеизвестный факт, что на строительство этих объектов в 70 — 80 гг. отчислялось 7% от капитальных вложений в жилищное строительство.

Признание какого-либо обстоятельства общеизвестным зависит от суда. Соответственно, заинтересованные лица вправе представлять аргументы, подтверждающие или опровергающие общеизвестность фактов.

Процедуры «признания» судом определенного факта общеизвестным Кодекс не устанавливает. На практике форма может быть различной: освобождение от доказывания по молчаливому согласию суда и участников спора, после устного заявления судьи при подготовке дела или суда на заседании, на основании судебного акта. Выбор зависит от совокупности определенных факторов.

3. Следует учитывать, что любые взаимоотношения участников конфликтов включают в себя множество явлений, которые никому не придет в голову процессуально обосновывать или опровергать, например, при упоминании об обычном автомобиле доказывать наличие в его конструкции мотора, колес, руля, тормозной системы. На столь обыденные вещи не стоит распространять правила ч. 1 ст. 69 Кодекса, хотя грани, отделяющие такую обыденность от правовой категории общеизвестности, зыбки и подвижны.

Особого подхода заслуживают обстоятельства, считающиеся бесспорными внутри даже относительно немногочисленных групп людей — профессионалов в каких-либо сферах науки, техники, бизнеса, искусства. Это могут быть определенные закономерности, связи, причины и следствия, иные явления, которые неведомы рядовым гражданам, в том числе и судьям. В таких случаях объектом доказывания может быть не факт сам по себе, а именно его, так сказать, локальная (профессиональная) общеизвестность.

4. Специальное указание в арбитражном решении на состоявшееся в ходе процесса прямое или молчаливое признание некоторого обстоятельства общеизвестным не всегда обязательно. Это не нужно, если есть основания полагать, что судьи вышестоящих инстанций, куда может поступить данное дело, также находятся внутри географических, исторических, научных или других границ общеизвестности факта. Бесспорность ограниченного характера (местность, регион) целесообразно зафиксировать в судебном постановлении.

5. В ходе арбитражного производства не подлежат доказыванию и не допускают опровержения так называемые преюдициально установленные (предрешенные) обстоятельства. Это обстоятельства, составляющие фактическую основу ранее вынесенного по другому делу и вступившего в законную силу решения суда первой инстанции или постановления вышестоящей инстанции, когда они имеют юридическое значение для разрешения спора в позднее возникшем арбитражном процессе. «Законность договора на выполнение работ исследовалась судом по другому делу и решением суда обществу было отказано в удовлетворении исковых требований о признании недействительным данного договора» <*>. Или еще проще: «Факт получения ответчиком товара… установлен вступившим в законную силу решением суда» <**>.
———————————
<*> Вестник ВАС РФ. 2002. N 1. С. 32.

<**> Там же. N 7. С. 48.

Довольно кратко и не слишком отчетливо регламентируют нормы ч. 2 — 4 ст. 69 АПК РФ направления преюдициальных связей. Поэтому для гарантии справедливого применения этих норм целесообразно обозначить исходные положения механизма преюдиции. Они могут служить ориентирами для практики. Наиболее значительны два момента.

Второе положение связано с определением пределов действия законной силы акта правосудия. Они, безусловно, охватывают и закрепляют фактические и юридические отношения, прямо касающиеся лиц, участвующих в деле (и их правопреемников). Все органы, должностные лица, организации, граждане должны считаться с содержанием этих актов вследствие их обязательности (ч. 1 ст. 16 АПК РФ). Так, если суд признал юридическое лицо собственником строения, то арендатор, не участвовавший в деле, обязан именно собственнику, а не кому-либо другому вносить арендную плату. Но зафиксированные решением обстоятельства, затрагивающие интересы такого арендатора (прекращение договора аренды, увеличение арендных платежей и т.п.), не будут иметь для него преюдициального значения.

6. Одна разновидность преюдиции действует внутри системы арбитражных судов, устанавливая взаимозависимость между решением арбитражного суда по ранее завершенному спору и рассматриваемым делом. Преюдициальная связь возникает, когда обстоятельства из фактической основы прошлого решения имеют юридическое значение для нового конфликта. Если нет, преюдиции не возникает.

Иногда по юридической неосведомленности или умышленно участник спора начинает расширительно толковать ранее вынесенное решение по делу, где он был стороной и выиграл процесс. Так, истец (АОЗТ) сослался на вступившее в законную силу решение арбитражного суда, в соответствии с которым за АОЗТ признано право собственности на основные и оборотные средства, арендуемые по договору аренды… Вместе с тем из указанного решения суда не усматривается, что основные и оборотные средства магазина выкуплены АОЗТ. Определением суда разъяснено, на какое конкретно имущество признано право собственности АОЗТ. Имущество магазина, а также занимаемые им помещения в определении не указаны. Следовательно, акты арбитражного суда не имеют преюдициального значения для данного дела <*>.
———————————
<*> Вестник ВАС РФ. 2002. N 1. С. 26.

Примером связи двух арбитражных дел может служить также производство по регрессному иску, предъявляемому к изготовителю товара оптовым покупателем после проигранного им процесса розничному торговцу из-за ненадлежащего качества товара. Механизм преюдиции включается «…при рассмотрении арбитражным судом другого дела, в котором участвуют те же лица».

В приведенном примере с плохой продукцией ее изготовитель выступал в первом производстве третьим лицом на стороне ответчика (ст. 51 АПК РФ). А на этих лиц преюдиция распространяется. Если же изготовитель привлечен к делу не был, зафиксированные решением обстоятельства, включая качество поставленного товара, не приобретают по отношению к нему свойств преюдиции, подобного рода обстоятельства заинтересованными лицами вновь должны подтверждаться и могут опровергаться. Не исключено, что процедура доказывания станет проще, но только технически и количественно.

Указание ч. 2 ст. 69 АПК РФ на необходимость участия в деле тех же лиц не означает полного тождества составов заинтересованных субъектов в предшествующем и последующих процессах. Из того же примера видно, что хотя розничный торговец (первоначальный истец) в производстве по регрессному требованию не включается, конструкция преюдиции действует полностью в отведенных ей границах.

7. Другая разновидность преюдиции (ч. 3 ст. 69 АПК РФ) связывает решения судов общей юрисдикции по гражданским делам с процессами в судах арбитражных. Компетенция каждой из систем определена законодательством. Но разграничение подведомственности не исключает взаимосвязи и взаимозависимости между арбитражными и судебными решениями.

Так, если компания социального страхования по решению районного суда компенсировала имущественные потери от повреждения здоровья физического лица, она приобретает право заявить регрессное требование в арбитражном суде к организации, ответственной за причиненный вред (ст. 463 ГК РФ). Для причинителя, участвовавшего в завершенном процессе, преюдициальны все без исключения обстоятельства, установленные решением.

Иное положение для случаев, когда предполагаемый причинитель по тем или иным причинам по делу о возмещении вреда не выступал. Тогда этот ответчик в арбитражном производстве может отрицать и факт нанесения им ущерба и его размеры. Здесь бремя доказывания лежит на органе страхования. Но тяжесть этого бремени сильно уменьшает то, что решение районного суда представляет собой весомое доказательство, способное без дальнейшего исследования и привлечения дополнительной информации зачастую (хотя и не всегда) убедить арбитражный суд в истинности доказательственных и фактических элементов решения.

8. Последний допускаемый комментируемой статьей вид преюдиции (ч. 4 ст. 69 АПК РФ) фиксирует пределы обязательности приговора уголовного суда на связанном с ним некоторыми общими фактами арбитражном производстве. Например, к гражданскому делу об утрате или недостаче перевозимого по железной дороге груза будет иметь прямое отношение осуждение группы преступников за разграбление вагона. Приговор относительно дорожно — транспортного происшествия влияет на судьбу иска о возмещении причиненного таким происшествием материального ущерба. Причем преюдициальной силой обладают и обвинительные, и оправдательные приговоры.

Нормы о преюдиции данного вида на практике расширительному толкованию не подлежат. Так, преюдициальную функцию выполняют выводы уголовного суда о преступных действиях и совершивших их лицах. Но обозначенные приговором размеры или физический состав украденного или поврежденного имущества либо его принадлежность

некоторому лицу арбитражный суд не связывают. Он вправе это исследовать и приходить к самостоятельным заключениям.

9. Согласно ч. 2 ст. 69 АПК РФ преюдицию внутри арбитражной системы создают «судебные акты» арбитражных судов, а применительно к судам общей юрисдикции говорится только об их решениях. По буквальному смыслу ч. 3 ст. 69 АПК РФ определения таких судов подобными качествами не обладают. Однако такое разграничение юридически обосновать затруднительно, особенно когда речь идет о так называемых заключительных и пресекательных определениях (прекращение производства, оставление иска без рассмотрения), а равно об обстоятельствах процессуально — правового содержания. В сложном конфликте между тремя претендентами на нежилые помещения арбитражные суды приняли во внимание одобренное районным судом мировое соглашение о выделе части здания одному из спорящих. Производство было продолжено по вопросу о порядке использования оставшейся площади <*>.
———————————
<*> Вестник ВАС РФ. 1996. N 4. С. 65 — 66.

Кроме того, возникает вопрос о допустимости истолковать расширительно ч. 3 ст. 69 АПК РФ, распространив ее действие также на факты, установленные и зафиксированные решениями третейских судов. Юридические мотивы для подобного толкования существуют. Это нормы ст. 149 и п. 3 ч. 1 ст. 150 АПК РФ, предписывающие арбитражному суду оставлять без рассмотрения исковое заявление или прекращать производство по делу, если сторонами заключено третейское соглашение или уже есть вступившее в силу решение суда третейского. Отсюда логически вытекает, что преюдициальной силой обладает и фактическое основание этого решения, исключая, естественно, случаи, когда арбитражный суд, отклонив ходатайство о выдаче исполнительного листа, передал дело на новое третейское разбирательство, но продолжение производства в том же третейском суде оказалось невозможным (п. 3 ст. 150 АПК РФ).

Лишены преюдициальной силы постановления органов следствия и прокуратуры, постановления административных учреждений. Но они способны исполнять роль доказательств, подвергаясь судебной оценке наряду с другой информацией. По такому пути идет арбитражная практика. «Постановление следственного управления… о прекращении уголовного дела вследствие амнистии, на которое сделана ссылка в судебном решении, не может иметь преюдициальной силы и должно оцениваться арбитражным судом наряду с другими доказательствами» <*>. Это давно сложившаяся практика. Так, Президиум ВАС РФ отмечал: «Упомянутое в решении Постановление следственных органов от 16.06.95, как и представленное в надзорную инстанцию Постановление от 04.11.95, лишено преюдициальной силы, однако должно быть оценено арбитражным судом наряду со свидетельскими показаниями, объяснениями лиц, участвующих в деле, и другими доказательствами» <**>.
———————————
<*> Вестник ВАС РФ. 2002. N 6. С. 47.

<**> Вестник ВАС РФ. 1996. N 4. С. 48.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *