51 статью конституции РФ

Статья 51 Конституции Российской Федерации

Последняя редакция Статьи 51 Конституции РФ гласит:

1. Никто не обязан свидетельствовать против себя самого, своего супруга и близких родственников, круг которых определяется федеральным законом.

2. Федеральным законом могут устанавливаться иные случаи освобождения от обязанности давать свидетельские показания.

Комментарий к Ст. 51 КРФ

1. Показания лиц, которые обладают какой-либо информацией об обстоятельствах, подлежащих установлению в ходе конституционного, гражданского, уголовного, административного или арбитражного судопроизводства, — свидетелей, потерпевших, обвиняемых и истцов, ответчиков и др. — являются одним из важнейших процессуальных средств, с помощью которого обеспечивается установление обстоятельств уголовного дела и решение иных задач, стоящих перед правосудием. С учетом значимости показаний различных участников процесса и других лиц, привлекаемых к производству по делу, государство закрепляет обязанность свидетельствовать в качестве одной из важнейших юридических обязанностей граждан (ст. 64 ФКЗоКС, ст. 70 ГПК, ст. 42, 56 УПК), неисполнение которой в форме отказа от дачи показаний или дачи заведомо ложных показаний может влечь наступление даже уголовной ответственности (ст. 307, 308 УК РФ).

Вместе с тем Конституция России закрепляет в качестве одного из неотъемлемых право любого человека не свидетельствовать в суде или ином органе против себя самого, своего супруга и близких родственников. Это право служит гарантией, обеспечивающей достоинство человека (ст. 21), неприкосновенность его частной жизни, личной и семейной тайны (ст. 23, 24), возможность защиты им своих прав и свобод (ст. 45), рассмотрение дел в судах на основе презумпции невиновности и состязательности (ст. 49, 123).

Право каждого не свидетельствовать против себя самого, как подчеркнул Конституционный Суд в Постановлении от 25 апреля 2001 г. N 6-П, в силу ст. 18 Конституции является непосредственно действующим и должно обеспечиваться — в том числе правоприменителем — на основе закрепленного в ч. 1 ст. 15 Конституции требования о прямом действии конституционных норм.

Наличие подобной гарантии, провозглашаемой на конституционном уровне, приобретает особый смысл, если учесть, что еще не так давно в нашем государстве признание обвиняемым по уголовному делу своей вины рассматривалось в качестве «царицы доказательств» и правоприменители всяческими способами добивались получения от обвиняемого такого признания.

Подпунктом «q» п. 3 ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах право «не быть принуждаемым к даче показаний против самого себя или к признанию себя виновным» предусмотрено в качестве одной из гарантий при рассмотрении любого предъявленного лицу обвинения. Комментируемая статья 51 Конституции, однако, не ограничивает возможности осуществления этого права лишь сферой уголовного судопроизводства и, соответственно, вопросами установления виновности лица в совершении преступления. Сообразно этому в отраслевом законодательстве предусматривается право отказаться от дачи показаний не только для подозреваемого и обвиняемого (ст. 46, 47 УПК РФ), но и для потерпевшего, гражданского истца и гражданского ответчика, стороны в конституционном судопроизводстве (ст. 42, 44, 54, 56 УПК; ст. 35, 68 ГПК; ст. 53 ФКЗоКС) — лиц, чьи показания (объяснения) по собственному делу объективно, помимо их воли могут быть использованы во вред отстаиваемым интересам.

Из положения, закрепленного в ч. 1 комментируемой статьи 51 КРФ, следует несколько практических выводов.

Во-первых, любой человек вправе по своему усмотрению решать, свидетельствовать ему в отношении себя самого, своего супруга и близких родственников или отказаться от дачи показаний. При этом процессуальная роль допрашиваемого лица не имеет существенного значения: даже если человек формально не является подозреваемым или обвиняемым, от него нельзя под угрозой ответственности требовать показаний по делу, в котором имеются доказательства его причастности к совершению преступления (например, по делу, выделенному в отношении одного из соучастников преступления в отдельное производство). Точно так же не имеет значения для реализации закрепленного в анализируемой норме то, является ли супруг или близкий родственник допрашиваемого участником процесса (подозреваемым или обвиняемым).

Важной гарантией права лица отказаться от дачи показаний против себя самого является закрепленное в п. 1 ч. 2 ст. 75 УПК положение, согласно которому показания обвиняемого, подозреваемого, данные в ходе досудебного производства в отсутствие защитника и не подтвержденные обвиняемым, подозреваемым в суде, признаются недопустимыми доказательствами. Данное положение направлено на предотвращение случаев возможных злоупотреблений служебным положением со стороны сотрудников органов предварительного расследования, добивающихся в нарушение ч. 1 комментируемой статьи в ходе дознания или предварительного следствия от обвиняемого, подозреваемого признательных показаний с расчетом на то, что именно эти показания впоследствии будут положены в основу приговора. Причем, как признал Конституционный Суд, недопустимым является не только прямое (путем оглашения протокола допроса), но и опосредованное (путем допроса дознавателя или следователя о содержании показаний, полученных ими в ходе досудебного производства подозреваемым или обвиняемым, и восстановления тем самым содержания этих показаний) использование показаний обвиняемого, подозреваемого, от которых он отказался в суде (Определение от 6 февраля 2004 г. N 44-О//СЗ РФ. 2004. N 14. ст. 1341).

Во-вторых, суды и иные правоприменительные органы не могут обязать допрашиваемое лицо в той или иной форме свидетельствовать против себя, супруга и близких родственников. Они не вправе использовать для получения таких показаний угрозы (в том числе ответственностью), шантаж, иное принуждение, равно как и обман (в частности, умолчание о праве отказаться от дачи показаний). Это, конечно, не означает, что следователь или суд не может предлагать лицу дать подобные показания или пытаться в законных рамках с помощью специальной тактики и методики ведения допроса добиваться таких показаний.

В-третьих, отсутствие обязанности свидетельствовать против себя самого или против своих близких родственников предполагает право человека отказаться не только от дачи показаний, но и от предоставления правоприменительным органам иных компрометирующих его доказательств: предметов и орудий преступления, других вещественных доказательств, документов и т.д.

Вместе с тем, как признал Конституционный Суд в Определении от 16 декабря 2004 г. N 448-О (ВКС РФ. 2005. N 3), закрепление в Конституции Российской Федерации права не свидетельствовать против себя самого не исключает возможности проведения — независимо от того, согласен на это подозреваемый или обвиняемый либо нет, — различных процессуальных действий с его участием (осмотр места происшествия, опознание, получение образцов для сравнительного исследования), а также использования документов, предметов одежды, образцов биологических тканей и пр. в целях получения доказательств по уголовному делу. Подобные действия — при условии соблюдения установленной уголовно-процессуальным законом процедуры и последующей судебной проверки и оценки полученных доказательств — не могут быть расценены как недопустимое ограничение гарантированного частью 1 ст. 51 Конституции права, поскольку их совершение предполагает достижение конституционно значимых целей, вытекающих из ч. 3 ее ст. 55.

Не исключает данная конституционная норма возможности проведения таких следственных действий, направленных на получение объективно существующей информации (в частности, судебно-медицинской экспертизы в целях установления степени тяжести причиненного преступлением вреда здоровью), и в отношении других участников уголовного судопроизводства, несмотря на то что они являются супругом или близким родственником обвиняемого (Определение от 18 апреля 2006 г. N 123-О).

В-четвертых, доказательства, которые были получены от подозреваемого, обвиняемого, их близких родственников принудительно или вследствие неразъяснения права отказаться от дачи показаний, по смыслу ст. 49 (ч. 2), 50 (ч. 2) и 51 (ч. 1) Конституции, не могут быть положены в основу выводов и решений по уголовному делу.

В-пятых, отказ от дачи показаний, равно как и заранее не обещанное укрывательство преступления, а применительно к обвиняемому (подозреваемому) также дача заведомо ложных показаний не могут влечь уголовную или иную ответственность для лиц, указанных в комментируемой статье (ст. 307, 308, 316 УК).

Круг близких родственников, о которых идет речь в ч. 1 комментируемой статьи, подлежит определению в федеральном законе. Действующее в настоящее время уголовно-процессуальное законодательство (п. 4 ст. 5 УПК России) относит к их числу — помимо супругов — родителей, детей, усыновителей, усыновленных, родных братьев и сестер, дедушку, бабушку и внуков.

2. Частью 2 рассматриваемой статьи 51 Конституции Российской Федерации законодателю предоставлено право расширять круг лиц, которые освобождаются от обязанности давать свидетельские показания. Так, в соответствии с ч. 3 ст. 69 ГПК в качестве свидетелей в гражданском процессе не могут быть вызваны и допрошены представители по гражданскому делу или защитники по уголовному делу, делу об административном правонарушении — об обстоятельствах, которые стали им известны в связи с исполнением обязанностей представителя или защитника; судьи, присяжные, народные или арбитражные заседатели — о вопросах, возникающих в совещательной комнате при вынесении решения суда или приговора; священнослужители религиозных организаций, прошедшие государственную регистрацию, — об обстоятельствах, которые стали известны из исповеди.

Сходные положения закреплены в статье 56 УПК, согласно ч. 3 которой не подлежат допросу в качестве свидетелей: 1) судья, присяжный заседатель — об обстоятельствах уголовного дела, которые стали им известны в связи с участием в производстве по данному уголовному делу; 2) адвокат, защитник подозреваемого, обвиняемого — об обстоятельствах, ставших ему известными в связи с обращением к нему за юридической помощью или в связи с ее оказанием; 3) адвокат — об обстоятельствах, которые стали ему известны в связи с оказанием юридической помощи; 4) священнослужитель — об обстоятельствах, ставших ему известными из исповеди; 5) член Совета Федерации, депутат Государственной Думы без их согласия — об обстоятельствах, которые стали им известны в связи с осуществлением ими своих полномочий.

Освобождение члена Совета Федерации и депутата Государственной Думы от обязанности давать свидетельские показания по гражданскому или уголовному делу предусматривается также ФЗ от 8 мая 1994 г. «О статусе члена Совета Федерации и статусе депутата Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации» (с изм. и доп.) — относительно обстоятельств, ставших им известными в связи с выполнением своих служебных обязанностей (ст. 21) (СЗ РФ. 1994. N 2. ст. 74; СЗ РФ. 1999. N 28. ст. 3466; СЗ РФ. 2001. N 7. ст. 614). Рассматривая вопрос о конституционности предоставления членам Совета Федерации и депутатам Государственной Думы права отказаться от дачи показаний, Конституционный Суд в Постановлении от 20 февраля 1996 г. N 5-П (СЗ РФ. 1996. N 9. ст. 828) признал его соответствующим Конституции, но не допускающим расширительного толкования и отказа от дачи свидетельских показаний об обстоятельствах, не связанных с осуществлением депутатской деятельности, однако необходимых в интересах правосудия при выполнении требований ст. 17 (ч. 3) и 52 Конституции Российской Федерации. Суд также отметил, что, по смыслу ст. 51 Конституции, депутат может быть освобожден от дачи свидетельских показаний о доверительно сообщенной ему гражданином информации, распространение которой в форме свидетельских показаний по существу будет означать, что лицо, доверившее ее, ставится в положение, когда оно фактически (посредством доверителя) свидетельствует против самого себя.

Отсутствие у вышеперечисленных лиц обязанности давать свидетельские показания относительно определенных групп информации не означает, что они не могут быть допрошены в гражданском, уголовном или ином судопроизводстве и по иным вопросам. Их отказ дать свидетельские показания об обстоятельствах, не указанных в соответствующем законе, может влечь применение мер уголовной ответственности на общих основаниях.

В Определении от 6 марта 2003 г. N 108-О (СЗ РФ. 2003. N 21. ст. 2006) Конституционный Суд признал, что освобождение лица от обязанности давать показания, равно как и установление запрета на его допрос, если они обусловлены целями защиты законных интересов самого этого лица либо лиц, доверивших ему свою личную тайну, не могут служить препятствием для допроса этого лица по его просьбе и с согласия его доверителей. Данная правовая позиция была распространена Конституционным Судом, в частности, на ситуацию, когда в ходе производства по уголовному делу обвиняемым было заявлено ходатайство о допросе в качестве свидетеля его защитника, которому стали известны обстоятельства фальсификации следователем материалов уголовного дела. Отказ в удовлетворении данного ходатайства со ссылкой на адвокатскую тайну означал бы, по мнению Конституционного Суда, искажение истинного смысла и целевого назначения этого важного правового института.

ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 51 КОНСТИТУЦИИ РФ В УГОЛОВНОМ СУДОПРОИЗВОДСТВЕ

В. КАЛЬНИЦКИЙ, В. НИКОЛЮК
В. Кальницкий, кандидат юридических наук, доцент.
В. Николюк, доктор юридических наук, профессор.
Конституция РФ (ст. 51) провозглашает: «Никто не обязан свидетельствовать против себя самого, своего супруга и близких родственников, круг которых определяется Федеральным законом». В ходе практического применения этой конституционной нормы, имеющей прямое действие, возник ряд вопросов, неоднозначно решаемых при расследовании по уголовным делам и их рассмотрении в суде. Вследствие этого иногда существенно ограничиваются права и законные интересы граждан, в других случаях доказательства признаются недопустимыми и уголовные дела возвращаются на доследование. Принятие 31 октября 1995 г. Пленумом Верховного Суда РФ Постановления «О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия» не внесло ясности в большинство вопросов, касающихся пределов действия и порядка реализации ст. 51 Конституции. В связи с этим представляется важным их проанализировать и прокомментировать.
Прежде всего надлежит установить круг субъектов, которым нужно разъяснять содержание ст. 51 Конституции. Дело в том, что в самой статье сформулировано общее право граждан не свидетельствовать против себя самого, своего супруга и близких родственников (законодатель использовал выражение «никто не обязан свидетельствовать») и не называются субъекты процессуальной деятельности, получившие такое право, а также не указываются процессуальные отрасли (конституционный, гражданский, уголовный, административный процесс), в которых оно реализуется.
Применительно к уголовному судопроизводству очевидно, что ст. 51 предоставляет дополнительные права свидетелям. В публикациях, комментирующих Конституцию, утверждалось, что в уголовный процесс введен принцип свидетельского иммунитета, а право свидетеля отказаться от дачи показаний распространяется и на потерпевшего, поскольку закон устанавливает единый порядок их допроса. Одновременно подчеркивалось, что в разъяснении ст. 51 Конституции обвиняемому и подозреваемому нет необходимости, так как у них нет обязанности давать показания.
Изложенная позиция отражает представления многих юристов. Поэтому данное в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 31 октября 1995 г. разъяснение о том, что ст. 51 должна разъясняться также подсудимому, обвиняемому и подозреваемому, воспринято как расширительное, в некоторой степени неожиданное, даже как некий юридический «изыск». Тем не менее на сегодняшний день с учетом обязательности постановлений Пленума Верховного Суда РФ не подлежит сомнению, что положения ст. 51 Конституции следователь обязан разъяснять подозреваемому, обвиняемому, свидетелю и потерпевшему.
По большому счету ст. 51 должна разъясняться и при получении объяснений, особенно у граждан, чья причастность к преступлению проверяется, а также при составлении протокола явки с повинной. Американское «правило Миранды», подобием которого стала рассматриваемая конституционная новелла, зачитывается гражданину при первом его соприкосновении с полицией. Объяснения и протоколы явки с повинной являются доказательствами в «ранге» иного документа и не могут составляться в условиях, когда граждане находятся в неведении своих основных прав. Однако неразъяснение ст. 51 при составлении этих документов не должно влечь обязательного признания их недопустимыми, так как гарантированный Конституцией гражданам свидетельский иммунитет может быть обеспечен в рамках производства по уголовному делу.
На практике весьма актуальным оказалось и определение момента вступления в силу положений ст. 51 Конституции. Характерен в этом отношении следующий случай.
В судебном заседании, состоявшемся в Омском областном суде в марте 1996 г., защитник одного из подсудимых при оглашении показаний подзащитного, данных на предварительном следствии, произнес лаконичную фразу: «Статья 51». Суд его понял и внимательно изучил протокол допроса. Оказалось, что первоначально подсудимый допрашивался на предварительном следствии в качестве свидетеля и отметки о разъяснении ему названной конституционной нормы не было. Председательствующий тут же признал первые «признательные» показания подсудимого недопустимыми. Суд перешел к исследованию последующих показаний подсудимого, данных им в качестве подозреваемого. Вновь защитник ссылается на то же обстоятельство и заявляет ходатайство о признании показаний недопустимыми. Статья 51 Конституции подозреваемому действительно не разъяснялась, но суд и другие участники процесса согласились с мнением народного заседателя (одного из авторов этих строк), что во время производства допроса (ноябрь 1995 г.) Постановление Пленума Верховного Суда РФ еще не было опубликовано, а необходимость разъяснять подозреваемому ст. 51 Конституции прямо из нее не следует.
По указанным соображениям вряд ли можно согласиться с позицией кассационной палаты Верховного Суда РФ, которая отменила постановленный с участием присяжных приговор по делу об убийстве на том лишь основании, что при допросах осужденных на предварительном следствии в качестве подозреваемых и обвиняемых в начале 1995 г. не разъяснялась ст. 51 Конституции (Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации, 1996, N 7, с. 16). Считаем, что незнание положения закона о праве не свидетельствовать против себя самого, своего супруга и близких родственников может влечь признание показаний недопустимыми, если лица допрашивались в качестве свидетеля или потерпевшего после вступления в силу Конституции, а в качестве подозреваемых, обвиняемых, подсудимых — после 28 декабря 1995 г. — дня опубликования разъяснений Пленума Верховного Суда РФ.
Ясного представления нет и в отношении того, всем ли свидетелям (потерпевшим) надо разъяснять положения ст. 51 Конституции.
По смыслу закона лицо не обязано свидетельствовать в тех случаях, когда это может изобличить его лично, супруга или близких родственников. В других ситуациях освобождения от обязанности свидетельствовать не происходит. Таким образом, чтобы не нарушать права свидетеля или потерпевшего, надлежит учитывать предмет его показаний. Иногда это сделать несложно, порой — проблематично. Нет необходимости, например, прибегать к разъяснению ст. 51, если допрашиваются понятые о ходе следственного действия. Напротив, такое разъяснение в связи с прямым предписанием Конституции требуется при получении сведений о супруге или близком родственнике. Во всех случаях, когда не исключается хотя бы малейшая вероятность, что показания свидетелей (потерпевших) могут «обернуться» против них самих, их надо знакомить с анализируемым конституционным правом.
Вместе с тем во многих следственных подразделениях и судах ст. 51 Конституции разъясняют только близким родственникам обвиняемого (подозреваемого) и подсудимого. Причина тому — буквальное восприятие текста Постановления Пленума Верховного Суда от 31 октября 1995 г., п. 18 которого предусматривает, что положения указанной статьи Конституции должны быть разъяснены также супругу или близкому родственнику подсудимого перед допросом этого лица в качестве свидетеля или потерпевшего. Представляется, что в Постановлении Пленума обозначен лишь частный случай применения ст. 51. Поэтому неверно по существу мнение отдельных практических работников о том, что право отказаться от дачи показаний должно разъясняться только тем свидетелям, которые впоследствии могут стать подозреваемыми и обвиняемыми по этому делу.
Нет единообразия и в процессуальном оформлении факта разъяснения участникам процесса содержания ст. 51 Конституции. На практике используются преимущественно два варианта: 1) положения ст. 51 разъясняются участникам процесса только перед первым допросом (в отдельных случаях в начале расследования у лица отбирается подписка об этом либо составляется протокол о разъяснении ст. 51); 2) данное конституционное положение разъясняется свидетелю (потерпевшему, подозреваемому, обвиняемому) непосредственно перед соответствующим следственным действием, в ходе которого даются показания. Второй вариант представляется более предпочтительным.
Гражданин должен знать свои права, в том числе право не давать показания против себя или близких родственников, в каждом случае его допроса. Допросы могут проводиться с длительным разрывом по времени, и не исключено, что допрашиваемый забудет имевшее место в начале расследования разъяснение ст. 51 Конституции. К числу следственных действий, при производстве которых надлежит разъяснять сущность «привилегии против самообвинения», относятся допрос, очная ставка, предъявление для опознания.
Распространено мнение, что при разъяснении свидетелю, потерпевшему положений ст. 51 Конституции они не должны предупреждаться об уголовной ответственности за отказ от дачи показаний и за дачу заведомо ложных показаний.
Предупреждение об уголовной ответственности действительно в некоторой степени нейтрализует конституционное право «хранить молчание» и является психологическим давлением на свидетеля. В то же время отказаться от предупреждения об уголовной ответственности нельзя. Интересы правосудия требуют гарантий достоверности свидетельских показаний. «Компромисс» может быть достигнут умелым, тактически грамотным разъяснением закона. Свидетель обязан давать правдивые показания, и эту обязанность с него никто не снимал. И лишь тогда, когда его показания могут быть использованы против него самого или близких родственников, он имеет возможность воспользоваться представленной привилегией. Сложность, однако, заключается в том, что предмет показаний во многих случаях заранее трудно механически расчленить на доли: «здесь говори, здесь молчи». Иногда информация, на первый взгляд не грозящая неприятностями свидетелю или его близким, может стать таковой, если не в этом, то в другом деле.
Кроме того, заранее перед допросом не всегда можно даже предположить, какие фактические данные будут сообщены. Поэтому в каждой конкретной ситуации следователь или судья должны самостоятельно определять порядок разъяснения Конституции и уголовного закона. И дело даже не в последовательности такого разъяснения (согласны, что в простых ситуациях сначала разъясняется Конституция, потом УК), а в избирательности.
Не исключено, что следователь или судья вообще откажутся от предупреждения от уголовной ответственности свидетеля, потерпевшего. Разъяснение им ст. 51 Конституции, а также тот факт, что на основании примечания к ст. 308 УК РФ лицо не подлежит уголовной ответственности за отказ от дачи показаний против себя самого, своего супруга или своих близких родственников, не освобождает его от уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний и за отказ от дачи показаний, если будет доказано, что сообщаемые или истребуемые сведения объективно не могли быть использованы против этого лица или его близких родственников.
«Привилегия против самообвинения» не влечет права свидетеля (потерпевшего) отказаться от явки по вызову органа расследования или суда. Процессуальный статус участника уголовного процесса определяется не его усмотрением, а решением государственных органов, осуществляющих уголовное судопроизводство. Лицо, вызванное на допрос в качестве свидетеля или потерпевшего, обязано явиться в установленное время. Быть свидетелем и свидетельствовать — разные вещи. Если во время допроса или иного следственного действия станет очевидным, что сведения о фактах, истребуемые от свидетеля, могут быть использованы против него самого или близких родственников, он вправе прибегнуть к предоставленному законом иммунитету. Вызов к следователю или в суд не предопределяет предмета показаний свидетеля и потерпевшего. Уклонение от явки по вызовам неправомерно. Уголовно-процессуальная санкция за подобные действия — принудительный привод.
При применении ст. 51 Конституции возникает вопрос о ее распространении на лицо, проживающее с обвиняемым (подозреваемым), подсудимым в фактических брачных отношениях, но без официальной регистрации.
Согласно разъяснению Верховного Суда РФ (Постановление No. 603 п. 95 по делу Дарчук), «в силу ст. 51 Конституции Российской Федерации сожитель не освобождается от обязанности давать свидетельские показания, так как не является ни супругом, ни близким родственником. Венчание в церкви, наличие совместных детей и ведение общего хозяйства по смыслу п. 9 ч. 1 ст. 34 УПК РСФСР не порождает супружеских отношений и не освобождает от обязанности свидетеля». С формально — юридической стороны такое толкование безупречно и им необходимо руководствоваться. Хотя, не будем скрывать, первоначально до ознакомления с позицией высшего судебного органа нам представлялось, что по смыслу закона в тех ситуациях, когда следователь или судья убеждены, что отношения между людьми, длительное время проживающими в незарегистрированном браке, могут именоваться супружескими, они вправе разъяснить таким лицам положения ст. 51 Конституции.
Несколько слов необходимо сказать и о порядке разъяснения ст. 51 Конституции несовершеннолетним (в том числе малолетним) участникам уголовного процесса.
Положения данной статьи должны разъясняться всем несовершеннолетним подозреваемым и обвиняемым.
Поскольку свидетелем и потерпевшим может быть любое физическое лицо, независимо от возраста, применение ст. 51 осуществляется с учетом реальной способности несовершеннолетнего понять смысл разъясняемого юридического права.
Несовершеннолетние свидетели и потерпевшие, достигшие четырнадцати лет (по аналогии с возрастом, по достижении которого наступает уголовная ответственность), в общей массе способны усвоить содержание этой конституционной нормы и воспользоваться ею. Лицам от 14 до 16 лет разъясняется право не свидетельствовать против себя и своих близких родственников и одновременно необходимость правдиво рассказать все иные известные им по делу обстоятельства. Обязанность правдиво свидетельствовать лежит на свидетелях и потерпевших и в том случае, если они сознательно решили дать показания, касающиеся их лично и близких родственников. С шестнадцати лет разъясняется как конституционная норма, так и статьи Уголовного кодекса, предусматривающие уголовную ответственность за отказ от дачи показаний и за дачу заведомо ложных показаний.
Малолетние (по принятой в законодательстве градации — лица до 14 лет) свидетели и потерпевшие не всегда в состоянии осознать сущность предоставленного им законом свидетельского иммунитета, а значит — реально использовать свои конституционные права.
Разъяснение содержания ст. 51 малолетним в некоторых ситуациях будет выглядеть не вполне серьезно. Поэтому в тех случаях, когда предметом показаний малолетних является преступная деятельность родителей (например, в части сокрытия краденого, причинения вреда здоровью кому-либо), их допрос нецелесообразен. Не исключена обоснованная постановка заинтересованными участниками процесса вопроса об отказе от допроса этих лиц или о признании уже полученных показаний недопустимыми. Аналогичные ходатайства могут быть заявлены в связи с проведением очной ставки или предъявления для опознания, в содержание которых входят показания малолетних.
ССЫЛКИ НА ПРАВОВЫЕ АКТЫ
«КОНСТИТУЦИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ»
(принята всенародным голосованием 12.12.1993)
«УГОЛОВНО — ПРОЦЕССУАЛЬНЫЙ КОДЕКС РСФСР»
(утв. ВС РСФСР 27.10.1960)
«УГОЛОВНЫЙ КОДЕКС РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» от 13.06.1996 N 63-ФЗ
(принят ГД ФС РФ 24.05.1996)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ Пленума Верховного Суда РФ от 31.10.1995 N 8
«О НЕКОТОРЫХ ВОПРОСАХ ПРИМЕНЕНИЯ СУДАМИ КОНСТИТУЦИИ РОССИЙСКОЙ
ФЕДЕРАЦИИ ПРИ ОСУЩЕСТВЛЕНИИ ПРАВОСУДИЯ»
Законность, N 8, 1997

ОБРАТНАЯ СИЛА УГОЛОВНО — ПРОЦЕССУАЛЬНЫХ НОРМ «

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *